Два года без Виталия Белоножко. Жена Светлана – о знаках от мужа, признании сыновей после его смерти и темах, которые ей стыдно поднимать
В январе исполнилось два года со дня преждевременной смерти народного артиста Украины Виталия Белоножко. Его жена Светлана Белоножко рассказала о коварной болезни мужа и поделилась тем, о чем признались ей сыновья.
В интервью OBOZ.UA певица и телеведущая также раскрыла, как живет сейчас большая семья музыканта и почему убеждена: муж и после смерти подает ей знаки.
– Светлана, последние дни в Киеве и пригороде после массированных обстрелов люди живут в очень сложных условиях – с отключениями света, перебоями с водой, теплом и газом. Как вам удается адаптироваться к этим обстоятельствам?
– У нас газа не было с самого начала. Все держится на электричестве: и отопление, и батареи, и котел, который обогревает наш дом под Киевом. Но, знаете, справляемся. Когда пропадает свет – подключаем павербанки, экофлоу. Сыновья позаботились обо мне: все приобрели, продумали. Есть кондиционер, который выдерживает морозы до минус двадцати – также поддерживает в доме тепло. Поэтому выходим из положения. И я не могу сказать, что мне трудно жить в частном доме. При необходимости могла бы поехать в город – есть куда. Но здесь у меня собака, большая немецкая овчарка Рэм, мой охранник. Не могу его бросить. Можно, конечно, попросить соседей, но мне не хочется, чтобы моими делами обременялись. К тому же у меня здесь своя маленькая жизнь: прилетают вороны, подружились со мной, я их подкармливаю. Сыновья часто приезжают, собираемся вместе. Вот и 9 января встречались здесь – в день памяти Виталия...
– Как вы проводите этот день?
– Идем на кладбище – это обязательно. И каждый раз замечаю странную вещь: 9 января почти всегда очень тяжелый день – и по ощущениям, и по погоде. Сильный мороз, холод пронизывает все вокруг. Но в то же время светит солнце – такое ясное, будто Виталик улыбается с небес. Я хорошо помню 9 января два года назад... В нашей семье не было страшнее дня, чем тот, когда Виталик ушел.
– Это произошло неожиданно?
– Никто не мог такого ожидать. Он был в больнице, и для меня это было определенным успокоением. Виталик не любил лечиться, и я тогда, помню, мысленно радовалась: наконец под наблюдением, все будет хорошо. А потом – звонок утром. Сказали: остановилось сердце. И ничего не могли сделать врачи. Когда мы с сыновьями приехали в больницу, я увидела, как искренне все они переживали то, что произошло. Сошлись в одном кабинете в полном отчаянии, плакали вместе с нами. Это была искренняя реакция, потому что Виталика невозможно было не любить. Он был сильным, крепким мужчиной, но одновременно – светлым, искренним, открытым, добрым. Его любили все – без исключения. Не было ни одного человека, который мог бы сказать, что он в жизни был другим, чем на сцене. Никогда не проходил мимо чужого горя, не был равнодушным. Всегда старался помочь.
– Он жаловался на сердце?
– У него был сахарный диабет второго типа – это очень коварное заболевание. Оно медленно, почти незаметно разрушает организм изнутри. Человек может долго ничего не чувствовать, а тем временем происходят серьезные, необратимые процессы. Это не было так, что мы бросились лечиться только в последние годы, нет. Годами следили за его состоянием: периодически бывали в больнице, делали капельницы, поддерживали организм, он принимал лекарства – все было под контролем, насколько это возможно. Но, знаете, каждый организм реагирует по-разному. И, к сожалению, мы видим, что до сих пор люди – в том числе и артисты – умирают именно из-за осложнений диабета второго типа. Это очень серьезная болезнь, которую часто недооценивают.
– Вы говорите о Степане Гиге?
– Да, и о Степане также – светлая ему память. Диабет – это не только о стрессе, хотя стресс играет огромную роль. Прежде всего это следствие колоссальных нагрузок, когда человек много работает, и в организме возникает серьезная несбалансированность. А дальше – постоянные переживания, переутомление, хроническая усталость. Человек буквально живет на износ. И если со стороны кажется, что работа на сцене – это легко и красиво, то это не так. Я знаю случаи, когда молодые люди, только попробовав сцену, говорили: "Нет, так не хочу".
Меня часто спрашивают: "Почему ваш внук не поет, хотя имеет хороший голос и выходил на сцену с дедом?" Посмотрим, как сложится, но в свое время он насмотрелся, как дед падал совершенно обессиленный после работы. Сцена – это тяжелая работа. Как тянуть поездной состав. И вместо движущего локомотива подцеплен ты сам. Выходишь на сцену и стремишься допеть и донести слово от первого до последнего ряда. Потому что песня – это что? Разговор со зрителем под музыку.
– Как изменилась жизнь вашей семьи за эти два года?
– Несмотря на все, не остановилась. Наш внук Виталик женился – живут хорошо. Он занимается рекламой, умный, креативный юноша. Жена – чрезвычайно способная девушка: преподает английский и французский, оканчивает университет. Наша внучка Светланка еще школьница. О планах по поступлению пока не будем – должны созреть. Но одно могу сказать: если возникает вопрос, как нам одеться на какой-то вечер или какие украшения выбрать, советуемся только со Светланой. Она точно знает, что подходит, что стоит купить, как правильно сочетать. Поэтому думаю, с выбором профессии проблем не будет. А когда, как и что – увидим позже, чтобы не сглазить.
Невестка Марина занимается сольной карьерой, у нее хорошо получается. Сын Георгий, ее муж, взял на себя продюсерство, потому что имеет вкус и абсолютный слух. Активно помогает: формирует репертуар, поддерживает. Они занимаются вокалом, потому что пение – это не только талант, но и знания. Я в шутку говорю: "Сынок, ты бы и мне что-то подсказал". А он: "Мама, Марина меня слушается, а ты – нет". Ну да, мама может и не послушать, потому что многое способна решить сама. Младший сын Евгений хорошо владеет иностранными языками, работает, у него доброе сердце, уравновешенный характер. Он внимательный и очень заботливый.
– Знаете, смотрю на фотографии вас с Мариной – будто она вам не невестка, а дочь. Как достигаются такие отношения? Это чья заслуга?
– Я считаю, что тон все же задает свекровь. Когда девушка любит твоего сына, что может быть лучше? И потом – я просто не могу быть другой, чем любить свою невестку. Выбор моего сына Георгия был абсолютно правильным. У него, как и у отца, хорошо развито чувство людей: сразу понял, что это его человек. Так же и у Виталика-младшего: он выбрал замечательную девушку.
– В вашем браке с Виталиком как было в вопросах конфликтов, которые неизбежны в семейной жизни? Кто уступал – вы или он? Или, как говорят, муж голова, но жена – шея?
– Знаете, Виталик был человеком с очень сильным характером. Всегда четко знал, что делает и как делает. И интересно, что почти никогда не ошибался. Многому он нас учил – и меня тоже. Помню: "Света, идем, я покажу, как работает котел". И я училась, знала, как все функционирует. В семейной жизни, конечно, надо уступать. Если кто-то раздражен или повышает голос – другой должен помолчать.
Потом, когда все остынут, можно доказать правоту. У нас это работало так: что-то мне Виталик пытался доказать, говорю себе: "Света, помолчи, пожалуйста". Так учила мама: "Выслушай, посчитай до десяти, а потом спокойно скажи, что думаешь". Она была врачом, очень интеллигентной, никогда не кричала – просто слушала, думала и потом говорила отцу: так и так, Григорий. Так и я делала. И, знаете, часто потом Виталик говорил: "Света, ты правильно говоришь!" – но это уже после того, как остыли.
Мы поженились рано: когда родился первый сын, Виталик еще учился в Киевской консерватории у педагога Георгия Маргиева. И как-то приходит к нему и говорит: "У меня родился сын". А Маргиев: "Мальчик мой, иди лучше на рынок апельсинами торговать". Виталик был ошеломлен. А тот свое: "Энергия, которая очень нужна для вокалиста, у тебя уходит на жену и ребенка". Для Виталика это было обидно. Некоторое время он пытался объясниться с мастером: нарисовал ручкой малыша на листочке, принес. Более того – назвал сына в честь педагога. Но ничего не помогло. Пошел к преподавателю Огневому. Тот, улыбаясь: "Ну, осетины, ты знаешь, горячие. Он не подумал". Виталик решительно: "Нет, не буду учиться у него. Он меня ужасно обидел". И с тех пор учился у Константина Огневого.
– Обычно вы раньше отмечали все праздники семьей у вас дома. Как сейчас?
– Обязательно собираемся. И конечно, все едут ко мне. Но порой – к Георгию, к Евгению или к Виталику-младшему. Все они тоже живут за городом, меня забирают на авто. Я сама не вожу – Виталик не позволял, волновался за меня. Также всегда заботился, чтобы мне было комфортно, поэтому ездила с водителем. Хотя сейчас жалею, что не села за руль – у меня характер такой, что вполне могла бы. Не боюсь нового и сложного.
– Как известно, Виталий Белоножко был чрезвычайным ценителем всего живого. Какой сложилась судьба птиц, которых разводил годами?
– У него было настоящее птичье царство: и павлины, и фазаны, и декоративные курочки, и голуби. Какое-то время я сама ухаживала за всем этим хозяйством. Но со временем приняла решение передать птиц в частный зоопарк в Ясногородке. Причина проста: я часто выезжаю из дома с концертами. Мы много выступаем с благотворительными программами для наших ребят – нередко совсем рядом с линией фронта. Бывает, отправляемся в опасные точки. Я еду, страха не имею. Но птиц оставить на произвол судьбы невозможно. Это живые существа, которые нуждаются в ежедневном уходе: воду нужно менять утром и вечером, кормить дважды в день, готовить специальные смеси – пшеница, кукуруза, черные семена, все в правильных пропорциях. Тогда внук Виталик и предложил: "Света, давай поговорю с директором зоопарка". Он сам позвонил, договорился – так передали птиц. Они в надежных руках. Мы наведывались к ним – чувствуют себя прекрасно, все хорошо.
– Откуда у вашего мужа такая любовь к братьям меньшим?
– Самое удивительное, что он вырос в обычном селе, где не было ни павлинов, ни фазанов. Не было аквариумов с разноцветными рыбками, собак, которые бегали по двору, как друзья, – собаки сидели на привязи, как принято. И среди братьев и сестер именно у него одного была такая безграничная любовь к животным. Родители рассказывали: еще с детства увидит кота с раненой лапой – несет домой. Голубь крыло волочит – в дом. Я ему еще по молодости говорила: "Виталик, тебе надо было быть орнитологом". Помню, когда поженились, нам выделили маленькую комнатку. Впоследствии, когда родился Георгий, дали квартиру – тоже крошечную. Но мы были невероятно счастливы. Это было на улице Малышко – такой дом, где жило много творческих семей, жила там и Наталья Сумская со своей семьей. Маленькое помещение, тесно, но тепло и радостно.
И вот там уже были птички. Клеточки – везде, попугайчики щебечут, внизу – аквариумы с рыбками. И так тесно, что негде и развернуться. Я шутила: "Виталик, перья в борщ летят". А он смеялся: "Света, зато птичка тебе песни поет". Вот такой он у меня был – безгранично влюбленный во все живое. Всегда мечтал жить ближе к природе. Когда с Гостелерадио нам предложили просторную четырехкомнатную квартиру на Троещине, мы переехали. Но не вытерпели. Сверху соседи поют, снизу – ссорятся. Виталик вздыхал: "Я этого не выдержу". И решил строить дом. Построил один – продал. Возвел другой – тот, в котором я живу сейчас.
– Рядом с вами живет семья композитора Александра Злотника, автора многих песен, которые исполнял Виталий Белоножко.
– Они были очень близкими друзьями, а со временем стали и соседями. Помню, Виталий как-то сказал Саше: "Есть хорошее место рядом с нами – давай сюда". И, не откладывая на потом, нанял спецтехнику, чтобы намывать песок. Причем позаботился не только о себе – территорию "намыл" и для Злотника. Шутил: "Сколько ты еще будешь думать? Я тебе уже место подготовил". Таким он был – настоящий товарищ. Впоследствии жена Александра, Оля Злотник, взялась за строительство – и появился красивый дом. Мы дружим и сейчас. Правда, я здесь бываю и зимой, и летом, они же обычно приезжают, когда тепло. А для меня погода всегда хорошая: и зимой, и летом. Иногда сама себе удивляюсь, как все это выдерживаю. Наверное, дело в том, что я никогда не была "куклой" – беспомощной, без опыта, без умения держаться. Я далеко не такая, как может показаться с первой встречи.
И жизнь, как бы это тяжело ни звучало, постоянно меня закаляет. Подбрасывает такие испытания, что не выдержать было бы значительно легче, чем пройти сквозь них. Но я умею: выдержать, пережить – молча, наедине, никого не обременяя. Я знаю, что люди бывают разные – и добрые, и не очень. Некоторые пишут такое, что и представить трудно. Когда-то думала, что я чуть ли не святая женщина. Но то, что приходится читать иногда о себе, – это какая-то история, которая точно не обо мне. И все же именно из-за этого жизнь делает меня сильной. Потому что она далеко не сладкая, абсолютно. Но я научились держать удар.
– Хотела еще спросить, как у вас дела с материальной стороной жизни? Вы говорите о концертах, но, насколько знаю, большинство из них благотворительные?
– Да, эти концерты – благотворительные. Мы собираем средства: нам ставят задачу, сколько нужно собрать, и мы организовываем выступления. Иногда даже добавляем из своих. А если случаются концерты, куда приглашают за гонорар, всегда договариваюсь, чтобы часть средств перечислить на поддержку ВСУ. Это для меня обязательно. Потому что тыл тоже фронт, мы не можем сидеть сложа руки. Воинам нужна поддержка, им нужен настрой. Иногда выходишь на сцену, спрашиваешь: "Что бы вы хотели услышать?" – и просят что-то легкое, веселое, о любви, чтобы хоть немного отвлечься от суровых будней войны. Поэтому мы делаем все, что можем.
Что касается меня лично... Вы знаете, моя пенсия сегодня настолько мала, что даже немного стыдно об этом говорить. Не хочу это поднимать. Да, я народная артистка, но надбавка за это – символическая, почти копейки. Это даже не пенсия, а скорее подачка, трудно назвать иначе. Однако как-то устраиваем жизнь, чтобы хватало на все необходимое, – хотя мед, как говорится, по рукам не течет. Ищем дополнительные возможности: сдаем жилье, это позволяет жить спокойнее.
– Вы хорошо выглядите на сцене, прекрасно одеваетесь – и это, безусловно, тоже стоит денег.
– Я не опускаю руки, слежу за собой. Для меня важно, чтобы все было в порядке: внешний вид, костюмы, прическа. Тщательно все продумываю, советуюсь со своими. Нельзя просто выйти на сцену в чем угодно. Каждый образ – это результат труда: что-то надо пошить, что-то переделать, что-то придумать. Да и время не стоит на месте, и лет нам не становится меньше, а наоборот. Стоит заниматься спортом, делать разминку, дышать свежим воздухом, много ходить – простые вещи, которые не требуют больших затрат, но очень помогают оставаться в форме. Мне всегда говорил Виталий: "Выправь спину, грудь вперед, голову выше – и вперед". Я помню его слова до сегодняшнего дня. Возможно, кому-то хотелось бы, чтобы я согнулась, надела платочек и голоса не подавала. Но я понимаю, что жизнь очень быстротечна. Хочу успеть сделать многое: посвятить творчество памяти Виталика, создать песни, чтобы нас помнили. Поэтому я очень активна в жизни.
– Виталий вам снится?
– Нет, совсем нет. Говорят, что если человек снится, то где-то в жизни ты делаешь что-то неправильно. А я делаю все правильно. Не просто уверена – я это утверждаю. И для тех, кто сомневается, могу заверить: делаю все правильно. Именно поэтому он мне не снится. Я почти все время нахожусь в тех уголках дома, которые были для него близкими. Есть кресло, в котором он любил сидеть. Именно туда приношу все свои награды, которыми меня отмечают военные. Складываю все на его кресло и говорю: "Виталик, это твоя заслуга".
– Вы чувствуете какие-то знаки от него?
– Знаете, это самое интересное: бывает, не знаю, как правильно поступить, делаю шаг – и все получается. И тогда у меня возникает ощущение, будто кто-то помогает мне. Я уже детям говорила: иногда не знаю, что делать, а потом словно приходит озарение: "Света, надо сделать вот так". Это ощущение такое сильное, что кажется – он рядом, помогает, поддерживает.
В гостиной у меня стоит его портрет. Такой искренний, красивый... Он улыбается своей теплой улыбкой. Я прохожу мимо него и говорю: "Виталик, наверное, это ты мне помог". Или это мое желание так чувствовать? Действительно ли мне помогает? Не знаю... Но это ощущение у меня абсолютно четкое: он со мной, подсказывает. Я постоянно с ним разговариваю мысленно. Все время. У меня нет момента, когда бы не вспомнила его, не посмотрела на него. Он вокруг меня – здесь, там, везде.
Вот мы собирались 9 января, и мои сыновья сказали: "Так хотелось бы, чтобы просто был отец". Потому что для сына папа всегда важен. Каждая женщина должна это помнить, когда бежит в ЗАГС подавать заявление на развод. В жизни все может произойти, но когда есть сын, отец ему нужен. Они сделаны из одного теста – мужчины. Им просто необходимо иногда поговорить, посоветоваться, найти свои точки соприкосновения. Женщинам немного иначе. Я советуюсь с невесткой Маринкой, если возникают какие-то женские дела. А мужчинам достаточно просто присутствия отца. Посидеть, поговорить, услышать его мнение – и это их большое желание. У взрослых сыновей невероятная потребность в этом. Им очень сильно не хватает отца.
Ранее OBOZ.UA рассказывал, как живет легендарный Валерий Маренич, который недавно отпраздновал 80-летие: о разрыве с женой и сыном, скандале с "побегом" в Канаду и юбилее, о котором забыли.
Также читайте на OBOZ.UA интервью со скрипачом Василием Попадюком – о состоятельных украинцах на социалке в Канаде, тесте Степане Хмаре и страхах Василия Зинкевича.
Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!