Путин идет ва-банк: почему Россия заговорила о "системных" ударах по Киеву и какого развития событий ждать. Интервью с Бессмертным

Угрозы Москвы "системными" ударами по Киеву выглядят не только как элемент военного давления. Россия все меньше демонстрирует способность к стратегическому прорыву на фронте и все больше переходит к тактике психологического истощения – через массированные атаки по городам, энергетике и гражданской инфраструктуре. Заявление МИД РФ с призывом к иностранным дипломатам покинуть Киев – не признак уверенности. Это попытка создать атмосферу неизбежной большой эскалации и одновременно заставить Запад реагировать на российский сценарий, а не формировать собственный.

Проблема для Путина заключается в том, что реальность все сильнее расходится с кремлевской пропагандой. Весеннее наступление не принесло ожидаемых результатов. Удары по НПЗ, проблемы с топливом, замедление экономики и нервозность российских элит создают для Кремля опасный внутренний фон. Именно поэтому Москва пытается перевести внимание на внешнюю эскалацию и вернуть себе инициативу через страх.

Звонок Лаврова к Рубио выглядит частью этой игры. Кремль фактически посылает Трампу сигнал: или Вашингтон вспоминает "дух Анкориджа" и давит на Киев относительно уступок, или Россия поднимает ставки до уровня системного террора столицы Украины. Москва пытается снова втянуть Белый дом в прямой торг с Путиным.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Бессмертный.

– МИД России угрожает "системными" ударами по Киеву. На ваш взгляд, Путин пытается эскалацией воздушной войны скрыть слабость режима и одновременно давит на Трампа, чтобы тот "дожимал" Украину к переговорам?

– На самом деле 25 мая произошло несколько событий и информационных вбросов в России, которые четко показывают, что лежит в основе этого шума. Мы, разумеется, акцентируем больше всего внимания именно на теме системного, как сказал Лавров в разговоре с Рубио, обстрела объектов в столице Украины, которые имеют отношение к обеспечению Вооруженных сил Украины. Я почти процитировал то, что написано в официальном обращении на сайте МИД РФ. Но обратите внимание, ранее ни до, ни после никаких самых массовых атак не было никаких звонков ни Рубио, ни кому-либо в Америке. И на это есть несколько причин. Первая – за сутки до того Рубио говорит о том, что возникает пауза переговорного процесса. Но средства массовой информации сразу разгоняют волну: Америка выходит из переговорного процесса. Этот звонок был нужен и Лаврову, и Путину, чтобы передать информацию Трампу.

– В Кремле хотят "разбудить" Трампа...

– Именно так. Разбудите его, пусть реагирует. На самом деле в основе всего этого лежит главный вопрос: вы дальше в процессе или вы покидаете этот процесс? И второй вопрос: какой будет ваша реакция? Обратите внимание, что ни в разговоре с Лавровым, ни отдельно Вашингтон на атаку не отреагировал. В Сенате, в Конгрессе, в средствах массовой информации, также отсутствует особая реакция. Потому что если посмотреть на математику этой атаки и сравнить ее с Израилем или странами Персидского залива, то да, болванок много. Но какой результат? То есть они понимают, что этими так называемыми системными атаками Россия не достигает того, чего хочет. Поэтому, с моей точки зрения, если говорить об эскалации, то все как было, так и будет. Раньше как было? Почти каждый день были определенные обстрелы. Теперь тактика изменилась. Эту смену тактики подают как нечто чрезвычайное, как массовые обстрелы. Но это просто смена тактики. Можно ли считать эту смену тактики решением о чем-то принципиально новом? Нет, нельзя. И ночь на 24 мая это абсолютно четко показала. Результаты этой атаки, с точки зрения стороннего наблюдателя, являются просто мизерными. И очевидно, что в Вашингтоне это очень четко увидели, сравнив статистику даже с параллельными событиями на Ближнем Востоке.

– Вы отмечаете, что США не выходят из переговорного процесса. Но заявления Рубио звучат неоднозначно: мол, если кто-то хочет, пусть занимается этим дальше. Так что сейчас думают американцы? Действительно ли Вашингтон дистанцируется и перекладывает все на Европу или Китай? И что случилось с теми неформальными договоренностями на Аляске, после которых Трамп пытался давить на Украину по Донбассу?

– Звонок касался главного вопроса: вы остаетесь в процессе или выходите? Потому что Америка – посредник. И в этой ситуации Лавров звонит, цепляя Америку темой "не будем увеличивать атаки". Ведь они посредник. Как должен был бы среагировать объективный посредник? Он бы должен был инициировать определенный переговорный процесс. Логично же? Да. А как реагирует Рубио? Говорит: да я вообще не понял, чего тот дед хотел. Потому что на самом деле вопрос был совсем в другом. И здесь Рубио намеренно крутит эту рулетку. В начале госсекретарь говорит: мы вошли в этот процесс, потому что обе стороны не хотели ни с кем, кроме Трампа, общаться. Это прямая ложь. Кому нужна была Нобелевская премия? Кто обещал завершить все за 24 часа? Так зачем Рубио врет? Это первый тезис: не лезьте туда, это наше.

Вторая вещь. Если вы выходите или ставите процесс на паузу, то зачем вы отправляете Виткоффа и Кушнера в Москву? Через полчаса после заявления Рубио из Москвы сообщают: мы ожидаем со дня на день приезд Кушнера и Виткоффа. Если это не переговоры, тогда с какой целью они едут? Мне понятно, что там есть бизнес-интересы. Но все это прикрывается переговорным процессом. И третье. Там же сказано, что если будут конструктивные идеи, мы готовы вернуться. А просто тратить время, называя это переговорным процессом, мы не собираемся. То есть Рубио фактически сказал: кроме Америки, там никого не должно быть.

– Почему это было сказано?

– Обратите внимание: две недели до того ходили разговоры – будет Шредер, будет Штайнмайер, будет Меркель. Называли множество фамилий. И очень четко среагировал президент Евросовета Антониу Кошта. Он прямо сказал: мы готовы войти в этот процесс только при лидерстве Дональда Трампа. Он, как опытный политик, прекрасно понимал, что Америка не хочет никого там видеть. А в Кремле этого не поняли. И еще один момент. Не успели в Кремле заявить о системных обстрелах, как через несколько часов Картаполов, председатель комитета Госдумы по обороне, говорит: а разве решения принимаются в Верховной Раде? А на Банковой? А на Грушевского? Нет, не там принимаются решения. Что это значит? В Москве вспомнили, что китайское посольство находится возле Верховной Рады. И в момент активных контактов с Китаем они фактически за несколько часов дезавуировали собственные заявления.

– Как мы должны на все это реагировать?

– В соответствии со стратегией и тактикой, которая выбрана. Она, на самом деле, абсолютно правильная. Необходимы атаки по объектам, которые являются законными военными целями. Именно эти объекты и их поражение будут парализовать и московского диктатора, и всю клику, которая там сидит. По-другому быть не может. Да, до нынешнего дня есть колоссальный дефицит средств поражения. Но пока что то поведение и тактика, которую выработало украинское военное руководство, на мою точку зрения, абсолютно адекватна. Если в этой ситуации европейцы еще смогут помочь со средствами поражения – а речь идет об оружии, беспилотниках, баллистических и крылатых ракетах, в конце концов о производстве таких ракет – то все это ложится в очень правильную систему.

Меня очень порадовало то, что Вашингтон принял решение дать разрешение Польше на выпуск Patriot и некоторых других ракетных комплексов для систем, которые работают в Украине. Это означает, что европейцы смогут закупать эти вещи, в том числе для Украины, польского производства. Дай Бог, чтобы они как можно быстрее наладили все это. Хотя сейчас то же совместное производство Германии и Италии, Германии и Франции, Германии и Великобритании уже производит, в том числе, ракеты для комплексов, которые использует Украина, и они не хуже американских. Другое дело, что объемы не те, в которых нуждается Украина. Поэтому в этом отношении, и это последняя фраза, я не вижу у Москвы возможностей радикально изменить ситуацию. Тактику изменить – да. Но надо понимать, что количественно Москва выдыхается. Она меняет тактику, концентрируя и накапливая на определенные дни количество беспилотников, ракет и так далее. Я думаю, что это всего лишь форма подачи, а не содержательное изменение ситуации.

– Рустам Умеров в Берлине встречался с советниками по нацбезопасности европейской "большой тройки" – Британии, Германии и Франции. Это просто очередные встречи и так совпало с нынешней ситуацией. Или это реакция на анонсы системных ударов и как ни крути, на заявление Рубио о том, что сейчас они будут ждать предложений и пока не будут активно включаться в переговорный процесс?

– Мы хорошо помним, как предыдущий глава Офиса Президента регулярно встречался с советниками по вопросам безопасности премьер-министра Великобритании, президента Франции, канцлера Германии. Это штатные вещи, во время которых прорабатывается, в том числе, реакция на текущую ситуацию, переговорный процесс и выработка согласованной позиции. То, что о ней пишут, в том числе Politico, не соответствует действительности. Не могли эти люди обсуждать вопрос ассоциированного членства в ЕС. Они обсуждали текущую ситуацию, возможные инициативы, реакцию на заявления Рубио и, в том числе, вопрос достоверной информации, которая должна была быть абсолютно согласована между сторонами относительно атаки 24 мая, дальнейшего потенциала Украины противостоять этому, а также способности европейцев помогать дальше.

В нынешней ситуации эта встреча, равно как и встреча президента с фракциями и их лидерами, показывает, что пауза завершилась и ситуация постепенно становится на рельсы. Она достаточно серьезно координируется между Киевом и европейскими столицами. Это очень хорошая встреча. Это прекрасный сигнал относительно рабочих взаимоотношений в вопросе формирования безопасности Украины и безопасности Европы.

– Европа демонстрирует, что не боится угроз Москвы, а ее дипломаты не собираются покидать Киев. Но если Россия все же перейдет к системному террору, заставит ли это Запад изменить свою стратегию? Может ли Европа перейти к более жесткому участию в войне, если Путин сделает разрушение украинских городов постоянной тактикой?

– Вы ведете к вопросу, есть ли у Путина возможность превратить Киев в Марьинку?

– Я о другом. Если он в определенной степени попытается это сделать, заставит ли это Запад, прежде всего Европу, действовать жестче?

– А я вам дам ответ. У него нет технической возможности это сделать. И не будет. Война ракет – это война с ограниченным потенциалом. А теперь давайте посмотрим. Это в Москве думали, что если объединить баллистику, крылатые ракеты и беспилотники, то можно сделать из Киева Марьинку. Нет. Обратите внимание, беспилотники – это почти 100% нейтрализации. Причина в том, что Украина имеет системы перехвата, которые фактически убирают почти всю беспилотную авиацию врага. Что тогда остается? Баллистика и крылатые ракеты. Да, среди них есть те, которые пока сложнее сбивать. Но остальные, преимущественно перехватываются. То есть Путин не может перепрыгнуть самого себя и изготовить безграничное количество баллистики и крылатых ракет. Мы идем к тому, что будет так же, как с бронетехникой. Она появлялась, появлялась, а потом – все. Ее нет, потому что беспилотники ее уничтожают.

Почему мы все время слышим то о "Посейдоне", то о "Скифе", то об "Орешнике"? И что этот "Орешник" реально сделал? До сих пор дискутируют, было их два или один. Когда посмотрели на последствия воронок, стало понятно – эффект совсем не тот, о котором рассказывали. Теперь они говорят: в крылатую ракету вставим ядерную боеголовку. Я вас спрашиваю: с 1945 года хоть одна ядерная боеголовка была доставлена к цели крылатой или баллистической ракетой в боевых условиях? Кто приведет такой пример? Неужели мы не понимаем, что в этих тезисах есть вопросы, на которые они сами не могут ответить? А разговоры о том, что "Орешник" можно набить какими-то сверхзарядами... А где делся второй "Орешник"? А где часть зарядов первого, который летел на Белую Церковь? На самом деле здесь надо быть очень корректными и технически точными.

Уже понятно, что "Орешник" – больше легенда, над которой еще могут работать. Возможно, она и имеет перспективу, я не специалист в этом. Да, есть класс крылатых ракет, с которыми пока есть проблемы. Но это временно, потому что технологически эти вопросы решаются. Поэтому давайте объективно поймем: нет у этого московского идиота возможности делать с крупными городами то, что они сделали с городами Донецкой и Луганской области, сравняв их с землей.

– Да, но вопрос в том, готовы ли наши партнеры к этому? Потому что о закрытии неба, хотя бы частичном закрытии над определенной частью Украины, мы говорим с начала полномасштабной войны. Но этого не происходит. Об этом уже можно забыть?

– Нет, об этом не надо забывать. Потому что у наших партнеров нет шанса не стать рядом с Украиной.

– Последние заявления и угрозы со стороны Путина приближают закрытие неба или нет?

– Приближают. В частности тема помощи в системе противовоздушной и противоракетной обороны обсуждалась в Берлине. Речь идет о том, чтобы соседние страны могли перекрывать западные регионы Украины и таким образом дать возможность подтянуть силы для прикрытия Центральной и Восточной Украины. О таких вещах говорилось. И о них постоянно ведется диалог.

Европа увеличивает свой производственный потенциал. Вот смотрите, я все время повторяю: Европа будет увеличивать первое, второе, третье, четвертое. И она это делает. Параллельно мы слышим критику в адрес Европы. Но я задаю вопрос: если бы не Европа, которая фактически уже вдвое увеличила помощь по сравнению с США, где бы мы сейчас были? Поэтому в этом отношении то, что сделано особенно в начале этого года, и выделение 90 миллиардов, и обсуждение на саммите в Хельсинборге идеи 0,25% ВВП каждой страны на Украину – для закупок, строительства, производства – это колоссальные вещи. А это, между прочим, 143 миллиарда.

– Но ведь эту идею генсека НАТО Марка Рютте влиятельные страны пока отвергли.

– И 90 миллиардов тоже не сразу появились. Но ведь решение было принято. Я говорил, что это будет, и оно будет. Европе некуда деваться. Европа на уровне истеблишмента, политических лидеров, элит прекрасно понимает: сегодня Украина и Вооруженные силы Украины закрывают собой Европу.

Теперь посмотрите, что происходит дальше. Если брать тональность прошлой недели, то Путин был буквально сосредоточен на Европе, особенно на балтийских и скандинавских странах. Сколько там было провокаций и гибридных атак. Это лишнее доказательство того, что, я вас уверяю, жертва будет выбрана. И этим европейским странам будет на кого рассчитывать только в одном случае – если рядом будет Украина.

Когда я увидел заявление президента Литвы Науседы после того, как их всех в прошлый понедельник загнали в подвалы из-за одного беспилотника, который поднялся в воздух, я понял очень многое. Когда Науседа вышел оттуда и сказал: вы вообще понимаете, что происходит? Отныне все, что неконтролируемо залетает на территорию Литвы, должно быть сбито. Чем хотите сбивайте – хоть граблями, но больше этого быть не должно. Такие вещи очень серьезно отрезвляют. И поэтому эти процессы идут. Другое дело, что, безусловно, хотелось бы, чтобы они шли быстрее.

– Вы говорите, что Европе некуда деваться, все будет решено и так далее. Но в то же время все происходит все еще очень медленно. И в то же время, в Германии лидирует "Альтернатива для Германии", во Франции – Барделла, в Британии – Фарадж. То есть, реальные претенденты на власть, которые либо скептически, либо открыто негативно относятся к поддержке Украины. Не кажется ли вам, что медлительность Европы в поддержке Украины становится опасной, а внутренние процессы могут изменить ее позицию кардинально?

– Здесь я согласен. Потому что политика в Европе и колебания электорального маятника – это всегда риск. Но когда в Европе этот маятник не качался? Посмотрите на прошлый год: Румыния, Молдова, Венгрия. Если в Венгрии маятник пошел в одну сторону, то в какой-то из названных вами стран он пойдет в другую.

Теперь по каждой стране в отдельности. Фарадж специфический политик, но британцы знают себе цену. Его консервативные взгляды сейчас тоже трансформируются. Он прекрасно понимает, что Украина сегодня – это элемент безопасности Великобритании. И если его партия реально придет к власти, то вопрос безопасности будет для нее ключевым. Поэтому я убежден, что политика Фараджа во многих вещах будет близкой к классическим британским консерваторам. Но здесь еще надо смотреть, где вообще на тот момент окажется его партия. Местные выборы – это одно. Но есть еще общенациональный парламент.

Франция. Ни Жан-Мари Ле Пен, ни Марин Ле Пен так и не стали президентами, хотя доходили до финала и имели очень сильные позиции. Французы всегда в последний момент пугаются и сдают назад. Так было еще со времен де Голля.

Что касается Германии, то это, честно говоря, то, что меня волнует больше всего. Потому что "Альтернатива для Германии" – это не просто рейтинг. Это потенциальный раскол самой Германии. Если посмотреть на географию поддержки, то основная масса голосов идет из Восточной Германии, бывшей ГДР. И это очень серьезная проблема. В общем, если брать эти три большие страны, то я думаю, что Британия останется в том спектре, в котором была всегда. Французы, по моему убеждению, в последний момент все равно склонятся к более либеральному варианту. Что касается Германии, то здесь надо смотреть, как будет развиваться ситуация дальше, но то, что она сложная, это очевидно.