Блог | Москва распространяет нарратив о США как ненадежном партнере

Ряд зарубежных СМИ сообщает, что, навязывая нарратив о Вашингтоне как "ненадежном партнере", действующем исключительно на языке силы и экономического принуждения, Кремль бьет по главному активу Соединенных Штатов – доверию союзников. В результате любая инициатива США в условиях кризиса воспринимается уже не как необходимое лидерство, а как проявление "самоуправства", что делает международные коалиции хрупкими и уязвимыми. В то же время Москва создает токсичную асимметрию, сохраняя возможность вести дела с Белым домом на условиях "прагматизма". Пока США несут репутационные потери за жёсткие шаги на международной арене, Россия минимизирует свои расходы, избегая прямой персонализации конфликта. Такая стратегия подталкивает других мировых игроков расшатывать американскую позицию информационно, пытаясь обойти официальный Вашингтон из-за персональных договоренностей. Для Соединенных Штатов это приводит к удорожанию кризисного управления и постепенному уничтожению их переговорного ресурса.

На фоне обострения ситуации вокруг Ирана и Венесуэлы официальная риторика Москвы стала подчеркнуто обобщённой. Путин в публичных выступлениях всё чаще использует размытые формулировки о "новых центрах напряженности" и "эрозии международного права", сознательно избегая персонализации ответственности или прямой привязки к решениям американской администрации. Эта линия поддерживается и на уровне МИД РФ, где критика преподносится как претензия к абстрактному "курсу коллег" или инструментам экономического давления, без упоминаний конкретных лиц. Параллельно с этим информационное поле выстраивается на контрасте между благосклонным освещением Д. Трампа и критикой Д. Байдена. Исключения, где прямо упоминается имя президента США, ограничиваются лишь узким кругом тем, как вопрос урегулирования ситуации в Украине или эпизодические упоминания Арктической тематики. Такой подход позволяет Кремлю описывать любые кризисы как следствие "общей турбулентности" мировой системы, одновременно дисциплинируя внутренние месседжи, чтобы скрыть уязвимость российских позиций после событий в Тегеране или Каракасе.

Отказ от прямой личной критики президента США трансформирует реальную ответственность в плоскость абстрактных обвинений. Такой подход позволяет Москве конструировать образ Вашингтона как источника глобальной нестабильности без необходимости приводить конкретные факты. Вместо детальной аргументации ставка делается на постоянное тиражирование обобщённых претензий, что постепенно укореняет сомнение в легитимности американских действий на международной арене. Эта тактика провоцирует третьи страны к пересмотру своих отношений с Белым домом в направлении чрезмерного прагматизма. Когда США представляются сильным, но непредсказуемым игроком, даже традиционные союзники начинают снижать уровень политической привязанности, чтобы обезопасить собственные интересы. Москва при этом не стремится к прямой информационной победе – ей достаточно лишить США монополии на доверие, открывая простор для альтернативных, пусть и более слабых, центров влияния. Пока США вынуждены действовать публично и оправдывать каждый шаг перед аудиторией, РФ использует завуалированные формулировки, которые невозможно проверить или опровергнуть. В такой модели любое жёсткое решение Вашингтона превращается из инструмента давления в репутационный риск, поскольку фокус внимания смещается из реального результата в то, как это событие будет освещено медиа. Намеренное выделение личных решений президента над институциональными механизмами создаёт иллюзию, что американскую политику можно "переждать" или изменить из-за персональных договоренностей. Это подрывает веру союзников в стабильность гарантий и вместе с тем стимулирует оппонентов постоянно тестировать границы дозволенного. Как следствие, институциональная мощь США нивелируется, уступая место ожиданиям смены настроений в кабинете лидера. В долгосрочной перспективе эта стратегия позволяет РФ маскировать свои внешнеполитические провалы под системные недостатки глобального порядка. Любые трудности партнёров Москвы преподносятся не как слабость Кремля, а как следствие мировой турбулентности, созданной в США. Это тактика истощения, которая не разрушает позиции Вашингтона мгновенно, но делает их поддержку слишком дорогой и ресурсно затратной.

А в это время в Швеции опубликована информация о том, что разоблачили монахинь Свято елизаветинского монастыря в шпионаже в пользу российской военной разведки. Известно, что они передавали собранную в Швеции от продажи религиозной продукции выручку на нужды армии РФ, а также посещали временно оккупированные территории Украины. Известно, что монахини в течение восьми лет посещали разные страны ЕС и продавали религиозную продукцию, доход от реализации которой передавали на нужды российских военных, участвующих в войне против Украины. Поддержка этими монахинями агрессии против Украины и их пророссийская позиция были известны и раньше.

Россия использует Русскую православную церковь (РПЦ) в качестве инструмента мягкой силы и гибридного влияния, прикрывая религией разведывательную и пропагандистскую деятельность. Через священнослужителей своих заграничных приходов Кремль распространяет нарративы о "русском мире", легитимизирует войну против Украины и пытается дискредитировать Запад. РПЦ является каналом влияния на диаспору, местные общины и в некоторых случаях даже местные правительства. Зарубежные приходы РПЦ фактически являются инструментами российских спецслужб, таких как военная разведка. Под религиозным прикрытием они собирают информацию о лояльных лицах, которые можно использовать в интересах российских специальных служб, осуществляют неформальные каналы коммуникации и занимаются пророссийской пропагандой. Священники зарубежных приходов РПЦ выступают не только духовными лидерами, но и как идеологические кураторы местных диаспорных общин. Для Запада это означает наличие скрытых и с юридической точки зрения легальных очагов влияния на его общество. Угроза заключается также в том, что зарубежные ячейки РПЦ обычно пользуются определённым кредитом доверия и правовой защитой со стороны местного законодательства и правительств. Они имеют возможность влиять на общественное мнение, формировать выгодное отношение к войне против Украины, а также антироссийские санкции. В решающий момент такие религиозные сети могут применяться Кремлём для протестной, дестабилизационной или взрывной информационной деятельности. Этот риск существует везде, где есть филиалы РПЦ и российские общины. Контроль за деятельностью зарубежных филиалов РПЦ необходим не только по религиозным соображениям, но и с точки зрения обеспечения национальной и коллективной безопасности стран Запада. РПЦ не является независимым религиозным институтом – он официально и публично поддерживает агрессию против Украины, использует антизападную риторику и является важной составляющей и инструментом кремлёвской идеологической и подрывной политики. Через ячейки РПЦ в Европе и других странах постоянно фиксируется распространение пророссийской пропаганды, оправдание войны, сбор средств и материальной помощи для российской армии под прикрытием всевозможных гуманитарных инициатив. Её священнослужители открыто поддерживают российскую армию и благословляют агрессию против Украины. Показательно, что протоиерей белорусского Свято-Елизаветинского монастыря открыто назвал его "боевой единицей" в войне против Украины, из-за поддержки им вооруженных сил РФ. За последние годы вышло немало расследований по использованию церковных структур РФ для прикрытия разведывательной деятельности и сбора информации. Такие вещи выходят за рамки свободы вероисповедания и являются поддержкой государственного терроризма РФ. Зарубежные структуры РПЦ следует рассматривать не отдельно, а как часть государственного аппарата Кремля, интегрированную в его гибридную стратегию влияния.

Параллельно в Латвии разоблачили агентурную сеть российской ФСБ, возглавляемую тесно связанными с российскими спецслужбами Сергеем Колесниковым и Сергеем Васильевым. Последний ведет Telegram-канал "Антифашисты Прибалтики". Убежав из Латвии, он проживает в России и называет себя политическим эмигрантом. В 2022 году С. Васильев был приговорен в Финляндии к трём годам за участие в финансовой пирамиде. В шпионскую сеть, состоящую преимущественно из читателей Telegram-канала "Антифашисты Прибалтики", входят разные по статусу люди, в частности, предпринимательница с долгами в €40 млн., выехавший из России ветеран войны в Чечне охранник рижского супермаркета. Они следят за украинцами и россиянами, поддерживающими Украину в Европе, и за военными и базами НАТО, а также готовятся к "деоккупации" стран Балтии. Одной из информаторов "антифашистов" оказалась жена С. Васильева – Ивета Балоде, которая жила с ним в России, но продолжала наведываться в Латвию. 15 января 2026 г. Служба государственной безопасности Латвии задержала И. Балоде по обвинению в передаче секретных сведений российским спецслужбам. "Антифашисты Прибалтики" активно рекламируют контрактную службу в российской армии и привлекают в ряды вооружённых сил РФ русскоязычных иностранцев.

Деятельность Telegram-канала "Антифашисты Прибалтики" направлена ​​на формирование среды людей, которые воспринимают страны Балтии как "оккупированные англосаксами" и готовы приветствовать военную интервенцию Москвы. Против организаторов Telegram-канала возбуждено уголовное дело. Пророссийские активисты и их организации должны рассматриваться не как маргинальное явление, а потенциальный элемент инфраструктуры влияния Кремля.