Блог | Вспоминая роторное родео. Ностальгия по донецким степям
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Смотрел сегодня видео из Краматорска – бедный город! Следы от ударов дронов и КАБов, противодроновые сети над улицами, половина жителей эвакуировалась. В конце 80-х я часто бывал в этом промышленном, но симпатичном городе: ставил станки с ЧПУ на НКМЗ. Да, 35 лет я отдал наладке и работал на десятках заводов – увы, большая часть их разрушена русскими, как вот мариупольские Азовсталь и им. Ильича. Россия убила Донбасс и мало шансов на его возрождение.
Чего я только не налаживал! Вплоть до хроматографов и атомных спектрометров. Но одной из первых моих больших работ было восстановление роторного экскаватора для Новотроицкого рудоуправления. Это на юг от Донецка, сразу после Докучаевска направо. Та работа запомнилась.
Понятно, что мне уже не доведется увидеть родные степи, но хотя бы вспомню о них, утолю немного ностальгию, приведя отрывок из своего раннего техноэссе "Роторное родео". Оно было опубликовано в журнале "Звезда" и на замечательном сайте Инфодон о Донецке, который с 2014 года не пополняется, но еще существует. Впрочем, попытка посетить его обеспокоила браузер, он предупредил, что это опасно и предложил включить режим улучшенной защиты. В общем, все, чего касается Россия, превращается в тлен, прах и дерьмо.
***
Попутно оказалось, что работа в степи, летом – это истинное удовольствие!
Если, конечно, речь идет о наладке роторных экскаваторов, а не о земледелии. Нет, нет, хватит и той картошки, что я копал на отцовском огороде. Отца она, кстати, также раздражала, но таковы были обычаи, традиции сильнее нас, особенно в Украине. Ну а неприязнь к земледелию, по всей видимости, передалась нам от деда-механика, который если и пахал землю, то лишь потому, что сел за руль первого трактора на селе, а может быть, и во всей Украине.
Н-дас. В общем, управились мы на удивление быстро, но вскоре пришла пора испытаний. Я имел в виду проверку узлов и механизмов, но экскаватор поставил вопрос шире, мы испытывали его, а он нас. К тому времени должен был прибыть машинист, да не прибыл, паразит, получив пятнадцать суток в Днепропетровске, где дебоширил в пьяном виде. И что прикажете делать?
Другой бы растерялся, но у меня такой возможности не было, бригада ждала получки и смотрела сурово. Назвался груздем, полезай в кузов. Что ж, взялся я за поручни трапа и полез. Забрался в кабину, уселся за рычаги, глянул по сторонам – и позабыл обо всем на свете. Вокруг, сколько хватает взора, золотая степь, синие и белые отвалы, далекие и близкие карьеры до самого горизонта – пейзаж, знаете ли, природа! Небо голубое, облачка, тени от них на степном золоте...
Красиво. Надо было, видимо, идти в художники или писатели! Но в том то и дело, что писатели редко налаживают роторные экскаваторы и главная проблема у них – муки творчества. Не о чем им писать! Они либо натужно фантазируют, либо живут чужой жизнью, а мне вполне хватало своей. Раньше, правда, работать приходилось больше в тесных и темных заводских цехах, где ничего подобного не увидишь. А тут из кабины роторного экскаватора открылся столь широкий простор, волнистое, золотисто-зеленое море.
Ах, как прекрасна летняя степь! Именно тогда, включив обеими руками главный рубильник, установив в нужную позицию командоконтроллер и взявшись за рычаги, я еще раз осмотрелся и понял – это родина! И дело не в шутках отца над монгольскими предками моей мамы, во что я со временем почти поверил. Все мы здесь азиаты. Дело в том, что я родился и вырос в степи, среди открытых далей. Да, доводилось бывать в горах Адирондака, Крыма и Кавказа – и в глухих российских лесах. Видеть разные моря и океаны. Клеить фотообои с кокосовыми пальмами и золотыми тропическими пляжами. Но все эти красоты не могут сравниться с зеленым летним степным морем!
Если дождей мало, то степь выгорает, трава жухнет и проступают источенные временем камни, позвонки допотопных хребтов. Эти камни были древними и пятьсот лет назад, при татарах; они были древними и тысячу лет тому, при половцах; и две тысячи лет, при скифах; и три – при киммерийцах; и шесть – при трипольцах. Они всегда были древними.
Кстати, вам никогда не приходило в голову забраться на ближайший террикон и оглядеться? Что? У вас поблизости нет терриконов? Странно. А в Донбассе они везде, куда ни кинь. И хотя средний террикон невысок, метров до пятидесяти-семидесяти, вид с него открывается замечательный. Смотришь и не насмотришься. Глядишь и не наглядишься! Бескрайняя, полого-холмистая степь исчезает в голубой дымке на краю неба и земли и по ней разбросаны темно-синие конусы. Самые старые из них заросли деревьями и очень украшают наши безлесные места. Но главное, конечно, степь...
Кто только не кочевал по ней! Киммерийцы и скифы, сарматы и аланы, хазары и печенеги, половцы и татары. Из века в век, из тысячелетия в тысячелетие. Неведомо, сколько их прошло через эти просторы, но все в один голос твердили, что лучше наших степей ничего нет и быть не может! И я им верю, я с ними согласен, хотя и перечислил лишь тех, кто хотя бы ненадолго, хотя бы на век, другой задержался в этих степях обетованных.
А сколько было проходящих! Кто лишь ноздри раздувал, вдыхая ковыльный ветер, кто широко раскрывал глаза и вертел головой, чтобы охватить взглядом неохватные горизонты, но не мог ни остановиться, ни притормозить – сзади поджимала очередь. Гунны, болгары, авары, угры.
Тысячу лет назад этим путем проследовали на запад и предки моей супруги торки, черные клобуки, турки-огузы. Черт, не сиделось им дома! Готы заходили сюда, викинги, как будто здесь медом намазано! И я не только им верю, но и понимаю: сам родился в этих степях, никогда не устаю ими любоваться и чувствую себя неуютно в лесах или в горах. Тесно там! Как вообще можно жить без дальних горизонтов!?
Вот и Гоголь, покинув родные места, зачах в сумрачном Петербурге. И фельдмаршал Манштейн, отнюдь не лирик по профессии, подпал под очарование наших степей. Наступал он летом 1941 года на Мелитополь и на всю жизнь остался под их впечатлением: едешь на танке день, едешь другой, а впереди все та же дорога в никуда! Корифей маневренной войны, он и должен был любить степь, оперативный простор, потому и жалел о прекрасных танковых дивизиях, бездарно загубленных в мрачных московских лесах.
Что ж, все оно так, верю я им всем, верю, но кочевали они не на роторных экскаваторах, да и время тогда текло по-иному. А мне нужно работать. Оторвал я взгляд от голубых просторов, вытащил чертежи и схемы и стал разбираться с управлением.
…
Конечно, его давно порезали в металлолом, ведь сколько воды утекло, сколько дождей прошумело над степью. Машины обычно живут недолго, как и собаки. Но каждый раз, проезжая через Новотроицкое, я вспоминаю о своем экскаваторе. Да еще по пути в Одессу, между Бердянском и Приазовским. Есть там странный такой указатель на базу отдыха строителей: "Экскребул". Не сразу до меня дошло, что это сокращение от слов экскаватор, скрепер, бульдозер! Н-дас...
Поневоле возникает в воображении невысокий, степной Олимп механизаторов, похожий на старый террикон, на котором чинно восседают матерые экскаваторщики, бульдозеристы и эти, как их, скреперщики. Пьют они помаленьку местный нектар, закусывают азовской рыбкой, и делятся опытом вождения больших машин! Что тут скажешь? Только задумаешься надолго, крякнешь и почешешь затылок.
2005-2026
