Блог | Терапия или ретравматизация: как театру работать с темами войны
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Мы знаем, что во время войны сначала часто кажется, что все, кроме нее, не актуально. Впрочем, когда видишь войну в реальности, а не в кино, осознаешь, что жизнь продолжается, и некоторые ее части не просто не мешают, а очень нужны.
В начале полномасштабного вторжения, мы в театре очень быстро поняли, что возвращаться к работе просто необходимо. Уже 2 апреля мы давали свой первый спектакль в метро, и видели, насколько истощенными были наши зрители, насколько они устали от непрерывной жестокой реальности и стресса. Причем, не только маленькие зрители - взрослые мужчины и женщины с восторгом следили за простенькими приключениями мышки, которая искала свою ленту и знакомилась с другими зверушками.
Целебная и расслабляющая сила театра стала очевидной, собственно, сразу. Впрочем, театр это не только общее развлечение, конечно. Как и любое искусство, театр очень чувствителен к истории, событиям и изменениям в обществе. И из всех видов искусства один из первых реагирует на коллективную травму.
Это стало заметно уже летом 2022 года: на разных площадках - и в Украине, и за ее пределами - начали появляться спектакли и перформансы, которые уже несли на себе отпечаток тяжелого опыта всех украинцев.
Знакомый материал пересматривали на новый лад, проводя военные параллели или смещая акценты именно на нашу войну; появлялись документальные спектакли и перформансы, посвященные войне. Еще немножко позже начала появляться и оригинальная украинская драматургия, вдохновленная — если уместно так сказать — различными ужасными событиями.
В спектаклях зрителям показывали оккупацию, пытки, изнасилования, боль, ужас, смерть. Они слышали выстрелы, сирены, взрывы, крики, русскую музыку. Режиссеры и драматурги говорили о том, что болело больше всего, создавали впечатляющие картины, которые оставляли неизгладимый след в душах и умах зрителей.
В тот период актуальным стал вопрос о том, какой уровень реальности и откровенности является дозволенным в театре, а что является жестокостью по отношению к зрителям. Внутри театрального сообщества велись серьезные споры относительно того, что позволено, а что нет, и насколько режиссер должен сдерживать себя, стремясь поразить зрителей.
На мой взгляд, этот вопрос актуален и сейчас, и каждый режиссер и драматург должен, по крайней мере, бегло проверять себя, взвешивая, где грань между правдой и милосердием. Например, в нашем спектакле "Синяя птица" есть сцена, в которой Тильтиль и Митиль встречаются с Великими Войнами. Эта сцена довольно страшная, и пробуждает в зрителях смешанные чувства. Или, в "Энеиде", мы приняли решение оставить монолог матери Эвриала, плачущей над его бездыханным телом - и это очень сильная сцена в исполнении нашей талантливой актрисы Виктории Топчий.
Обе сцены определенным образом цепляют зрителей, нарушают их душевный покой, заставляют плакать. И, в зависимости от индивидуального опыта и чувствительности, впечатления у зрителей могут быть разной интенсивности. Это чувствительная тема, и заходить на эту территорию всегда тревожно.
Казалось бы, возможно, идеальный выбор в такие времена - не говорить о войне, боли и потерях, просто отвлекая и развлекая зрителя. Впрочем, я уверен, что это не выход. Ведь, не разговаривая в театре о сложных темах, которые при этом постоянно присутствуют в жизни, мы не столько бережем зрителя, сколько игнорируем его опыт. Делаем невидимым. Но каждый человек, и даже совсем юные зрители, нуждаются в том, чтобы видеть себя, нуждаются в возможности в безопасной атмосфере ассимилировать свой опыт и свои чувства. И иногда стремятся к катарсису.
Поэтому я считаю, что театр должен говорить о сложных темах, впрочем, делая это сознательно и милосердно для зрителя. Для себя я выделил несколько "проверочных вопросов":
- Для кого этот спектакль? Уровень интенсивности может быть разным в зависимости от зрителей. Например, для украинцев, переживших обстрелы, возможно, лучше сделать звук сирен в спектакле символическим, а для иностранцев, наоборот, можно позволить себе очень громкие и реалистичные спецэффекты;
- Насколько в спектакле необходимы именно такие режиссерские решения. Все взрывается, воет и горит потому, что это движет сюжет или описывает персонажей, или это просто решение "для красоты"?
- Дает ли наш спектакль дальше решение и облегчение, выводит ли зрителей на другую эмоцию, помогает ли пережить и пройти сложный момент;
- Ну и, если невозможно избежать "триггерных" тем, всегда стоит думать о предупреждении об этом перед спектаклем. Конечно, это может определенным образом уменьшить удивление зрителей, но если это сохранит кого-то от ненужной боли - оно того стоит.
Конечно - это личные правила, и личная позиция. Впрочем, я думаю, что любой художник в наше время должен сознательно подходить к подобным вопросам, потому что сила театра для меня бесспорна. А, как говорят в комиксах, с любой силой приходит и ответственность.
