Двойное преступление СССР: как советы скрывали Чернобыльскую катастрофу

В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года взорвался четвертый энергоблок Чернобыльской атомной электростанции. Произошла крупнейшая в истории ядерной энергетики катастрофа.

Еще одним преступлением стало целенаправленное сокрытие правды. Советская власть сначала замалчивала масштабы трагедии, а потом искала вымышленных врагов, блокировала информацию, манипулировала иностранной прессой и превращала катастрофу в инструмент пропаганды. OBOZ.UA рассказывает, как в СССР скрывали катастрофу и кого пытались обвинить.

Первые часы после взрыва

Уже через восемь часов после аварии на стол председателя КГБ УССР Степана Мухи легла докладная директора ЧАЭС Виктора Брюханова. В нем объяснялось, что 26 апреля 1986 года в 1 час 25 минут произошел взрыв на четвертом энергоблоке во время подготовки к плановому ремонту. Был зафиксирован обвал крыши и стен верхней части реакторного отделения и части машинного зала, а также пожар, который к утру локализовали и ликвидировали подразделения пожарной охраны. Но в этой записке не было ни одного упоминания об испытаниях, предшествовавших аварии.

Версия о диверсии

Полковник КГБ Владимир Поделякин вспоминал, что одной из главных задач было выяснение причин аварии и поиск лиц, причастных к ней. И прежде всего речь шла о том, не было ли здесь умысла и не действовала ли "рука врага". Именно эта версия долгое время оставалась для КГБ главной.

Логика чекистов была простой и одновременно показательной. На разных станциях СССР ранее уже случались утечки радиации, но взрывов не было. Следовательно, в их представлении самый новый и современный четвертый энергоблок, введенный в эксплуатацию всего за два года до катастрофы, не мог взорваться сам по себе. Вывод был типичный для советской карательной логики: кто-то должен был заложить взрывчатку или устроить поджог.

Секретный план "Припять"

Уже через несколько часов после аварии приняли план мероприятий под кодовым названием "Припять". Его суть заключалась в поиске на ЧАЭС агентуры зарубежных спецслужб.

КГБ проверял, не завербовал ли кого-то представитель западногерманской фирмы Эльба-Кайзер во время визита на станцию в октябре 1985 года. Допрашивали работников ЧАЭС, которые в течение года ездили в заграничные командировки. Изучали переписку персонала с иностранными учреждениями.

Подозрительной казалась и высокая активность украинских организаций в США, которые добивались разрешения передать гуманитарную помощь пострадавшим. Советская власть такого согласия не давала.

Предыдущие аварийные ситуации на ЧАЭС

Аварийные ситуации на ЧАЭС случались и раньше. В частности, инцидент был в 1984 году на том же четвертом, а также третьем энергоблоках. Тогда проблему удалось скрыть.

На этот раз план замалчивания сломался из-за международного резонанса. Первыми тревогу подняли шведы: дозиметры на АЭС Форсмарк зафиксировали повышенный уровень радиации. Выяснилось, что источник не в Швеции, а радиоактивные частицы принесло ветром из СССР. Его направление указывало на Чернобыльскую АЭС. Шведские дипломаты обратились в Кремль, но там все отрицали.

Под давлением скандинавских стран Михаил Горбачев вынужден был поручить телевидению хотя бы кратко сообщить о происшествии. Вечером 28 апреля в программе Время диктор зачитал несколько предварительно согласованных строк об аварии, в результате которой поврежден один из реакторов.

В этом сообщении не прозвучало главного: не было сказано о взрывах, пожаре, массированном выбросе радиоактивных веществ, масштабе загрязнения и эвакуации Припяти.

Украинская диаспора в США

Уже 30 апреля в Нью-Йорке возле представительства СССР при ООН состоялся митинг. Его участники, американские украинцы, требовали правдивой информации о масштабах и последствиях аварии, а также разрешения передать помощь пострадавшим.

В тот же день подобный протест прошел и у здания Секретариата ООН. В документах КГБ протестующих пренебрежительно называли "оуновскими главарями" и "националистами".

Активность украинских организаций в США дала результат. Уже 1 мая Конгресс США рассмотрел представленные материалы и принял резолюцию № 440. В ней советские правительства – союзное и республиканское – упрекали в сокрытии факта аварии и отсутствии предупреждения других государств об опасности. Конгресс требовал предоставить правдивую информацию о масштабах катастрофы, разрешить прямую телефонную связь зарубежным украинцам с пострадавшими родственниками и допустить международных экспертов к ликвидации последствий.

Председатель КГБ УССР Степан Муха в сообщении в ЦК КПУ объяснил появление этой резолюции "провокациями оуновцев", а саму аварию даже 7 мая осторожно назвал лишь "событием на Чернобыльской АЭС".

Парад 1 мая

Несмотря на то, что ветер нес радиоактивное облако на Киев, советская власть не отменила парад ко Дню солидарности трудящихся.

Как писал Сергей Плохий в книге "Чернобыль. История ядерной катастрофы", парад должен был стать маркером для внешнего мира: мол, ситуацию контролируют, люди в безопасности, а западные медиа лишь ведут пропагандистскую войну. Улыбающиеся лица на Крещатике должны были передать одно сообщение – партия все держит под контролем.

На самом же деле эти кадры стали доказательством преступления. По информации Украинского института национальной памяти уже 2 мая "Вечерний Киев" отчитывался о тысячах людей, вышедших на Крещатик. На утро 3 мая в Украине было госпитализировано 911 пациентов с симптомами радиационного поражения, а на следующий день – уже 1345, среди которых 330 детей. Впоследствии киевские больницы переполнились, и принимать таких пациентов начали уже за пределами города.

Запрет на правильный диагноз

В мае 1986 года пятый отдел шестого управления КГБ СССР составил перечень из 26 пунктов информации о событиях на ЧАЭС, которые подлежали засекречиванию. В него входили причины аварии, характер разрушений, уровни радиоактивного загрязнения, масштабы дезактивационных работ, статистика лучевой болезни среди персонала, ликвидаторов и эвакуированных, данные о массовых отравлениях, эпидемиологические последствия, объемы финансирования консервации блока и даже количество людей, участвовавших в ликвидации.

Чтобы преуменьшить масштабы трагедии, власть пошла еще дальше – начала скрывать настоящие диагнозы. В справке шестого отдела УКГБ УССР по Киеву от 13 мая 1986 года говорилось, что администрация Киевской области и 25 больниц, руководствуясь указанием Министерства здравоохранения УССР, в историях болезней пациентов с признаками лучевой болезни указывают диагноз вегетососудистая дистония.

Как СССР обманывал мир

Из Москвы в Киев поступали инструкции, что именно можно говорить о Чернобыле как внутренней, так и внешней аудитории. Среди причин акцентировали исключительно на человеческом факторе, тогда как технологические и конструкторские недостатки замалчивали.

29 апреля ЦРУ подготовило отчет, в котором назвало событие на ЧАЭС самой страшной ядерной катастрофой в истории и отметило, что слухи о тысячах погибших и пострадавших не являются безосновательными.

30 апреля в Москве для иностранных послов провели брифинг первого заместителя министра иностранных дел СССР Анатолия Ковалева. Его риторика сводилась к одному: все не так страшно, как пишет западная пресса. Главный тезис – здоровью ничто не угрожает.

Одна из задач формулировалась вполне откровенно: не допустить выезда больных людей, чтобы "враги" не смогли использовать отдельные инциденты в антисоветских целях.

5 мая в Токио лидеры Большой семерки призвали советское правительство безотлагательно предоставить всю запрашиваемую информацию об аварии. С 27 апреля по 22 мая в Киев состоялось 22 визита иностранных дипломатов. КГБ тщательно контролировал их перемещения, прослушивал телефонные разговоры, блокировал телетрансляции.

8 мая по приглашению советской власти в Киев прибыл генеральный директор МАГАТЭ Ханс Бликс. Как пишет Сергей Плохий, Бликс зафиксировал в кабине на высоте 400 метров и на расстоянии 800 метров от реактора излучение 350 миллирентген в час. За пределами кабины измерений не проводили, саму АЭС он не посещал.

На пресс-конференции в Москве Бликс заявил, что видел людей в полях, скот на пастбищах, автомобили на улицах, а советская сторона убеждена, что сможет обеззаразить территорию и она снова станет пригодной для сельского хозяйства. Именно такого эффекта и добивались советские органы – создать для внешнего мира управляемую, очищенную от паники реальность.

OBOZ.UA также публиковал историю о последнем ребенке, рожденном в Чернобыле.

Подписывайтесь на каналы OBOZ.UA в Telegram и Viber, чтобы быть в курсе последних событий.