Неизвестные письма Набокова

Последняя и самая, пожалуй, личная книга Владимира Набокова «Письма к Вере» выйдет в начале 2011 года. Но не в России, а в Америке - и на английском языке. Это письма русского классика к его жене Вере Слоним. Датированы они с 1923 по 1975 год и охватывают более полувека их совместной жизни.

Видео дня

Их единственный сын Дмитрий собрал в архивах отца триста маленьких набоковских шедевров - изумительных, нежных, тающих на языке, уменьшительно-ласкательных признаний в любви, пересыпанных милыми деталями уже недоступной нам жизни.

Подборка из «Писем к Вере» впервые была опубликована на сайте «Сноб.ру» (в ограниченном доступе) и появится в печатной версии «Сноба» 20 ноября. С согласия журнала "Сноб" у «Комсомолки» есть возможность опубликовать эти письма на русском языке, то есть в оригинале (имейте в виду: в тексте сохранены орфография и пунктуация автора).

Итак, подборка из «Писем к Вере» - специально для читателей «КП»:

* * *

8.XI.23. Из Берлина в Берлин.

Как мне объяснить тебе, мое счастье, мое золотое, изумительное счастье, насколько я весь твой - со всеми моими воспоминаниями, стихами, порывами, внутренними вихрями?.. И я знаю: не умею я сказать тебе словами ничего - а когда по телефону - так совсем скверно выходит. Потому-что с тобой нужно говорить - дивно, как говорят например, с людьми которых больше нет давно... я просто хочу тебе сказать, что без тебя мне жизнь как-то не представляется - несмотря на то что думаешь что мне «весело» два дня не видеть тебя. И знаешь, оказывается, что вовсе не Edison выдумал телефон, а какой-то другой американец - тихий человечек - фамилию которого никто не помнит. Так ему и надо. Слушай, мое счастье, - ты больше не будешь говорить, что я мучу тебя? Как мне хочется тебя увести куда нибудь с собой - знаешь, как делали этакие старинные разбойники: широкая шляпа, черная маска и мушкет с раструбом. Я люблю тебя, я хочу тебя, ты мне невыносимо нужна... Глаза твои, голос твой, губы, плечи твои - такие легкие, солнечные... Все это я п

ишу лежа в постели... Я люблю тебя. Буду ждать тебя завтра в 11 ч. вечера - а не то позвони мне после 9 часов. В.

* * *

7.VI.26. Из Берлина в санаторий Ст. Блазиен в Шварцвальде, на юге Германии.

Мой обезьянысч, вчера около девяти я вышел пройтись <,> чувствуя во всем теле то грозовое напряженье, которое является предвестником стихов. Вернувшись к десяти домой я как-бы уполз в себя, пошарил, помучился и вылез ни с чем... ... Погодя, я опять зажег свет, прошлепал в клозетик. Там вода долго хлюпает и свиристит после того, как потянешь... До ужина читал газеты (от мамы

получил письмо; им живется тесно но неплохо) потом ел картофель с кусочками мяса и много швейцарского сыра. ... Кажется не столько воздух, сколько «семейные дела» гонят тебя из S. B.?.. Нет, обезьяныш, не возвращайся - будешь сунут в самый старенький, самый гаденький чемоданчик и отослан обратно... Люблю тебя, обезьянысч. В.

* * *

Вера Слоним была для Набокова и музой, и критиком, и даже бесплатной машинисткой. Их союз был крепок - лишние эротические фантазии писателя воплощались чаще в литературе, чем в жизни.

* * *

17.V.30. Из Праги в Берлин.

Здраствуйте, моя радость,

... Только что был Федоров, о котором я вам писал, мое счастье. Он очень советует ехать в Варну, там чрезвычайно дешево и много бабок. Дорога отсюда стоит 20 марок, всего - от Берлина, - значит 40, на две персоны или зверя - 80, туда и обратно 160, а комнату можно за 20 (для двух животных), в месяц, и пища стоит на двух в день 1 марку, - и того нам нужно с тобой на месяц жизни и путешествие марок 250 (широко). Мы поедем, я думаю, в первых числах июня. Змей там нет, а Нем. Данченко в два счета устроит визу...

... Были-ли вы у Миш, моя красавица, что вы поделываете, вообще?.. Как только получишь деньги пришли мне что-нибудь, скажем десять-пятнадцать марок, кроме путевых 20. Веду сейчас переговоры с одним чешским издательством насчет «Машеньки»... Милое мое, я вас целую. Как ваше здоровьице? Да, я тебя люблю, я тебя бесконечно люблю.

* * *

3.II.36. Из Парижа...

Господи, я побывал у Калашниковых - и больше к ним ни ногой... Калашников рыдал, много говорил о своих и чужих половых органах, о богатстве (Татьяна разбогатела), о трепанации черепа, которой он дважды подвергался, и советовал мне читать Claude Farrere’a. Завтракал я - вчера - у Кянджунцевых, оттуда поехал к Ходасевичу: у него пальцы перевязаны, - фурункулы, и лицо желтое, как сегодня Сена, и ядовито загибается тонкая красная губа (а темный, чистенький, узенький костюм так лоснится, что скользко глазам), а жена с красивыми, любящими глазами и вообще до поясницы (сверху вниз) недурна, но дальше вдруг бурно расцветают бедра, которые она виновато прячет в перемещающихся плоскостях походки, как пакет с грязным бельем... Бешено хочется курить, но, кажется, все-таки сохраню невинность... Любовь моя!

В одном из писем Набоков нарисовал бабочку-кроссворд, чтобы развлечь любимую.

* * *

10.V.37. Из Парижа в Прагу.

... А главное я хочу поскорее приехать к тебе, моя любовь... Как я счастлив, что мы разделались наконец с Германией. Никогда, никогда, никогда я туда не вернусь. Будь она проклята - вся эта холодная сволочь. Никогда... «Наношу» прощальные визиты. Обедал с Буниными. Какой он хам!.. Зато Вера Николаевна хотя придурковата и еще все жаждет молодой любви... А Иван с ней разговаривает как какой-нибудь хамский самодур в поддёвке, мыча и передразнивая со злобой ее интонации, - жуткий, жалкий, мешки под глазами, черепашья шея, вечно под хмельком. Но Ильюша ошибается: он вовсе не моей литературе завидует, а тому «успеху у женщин», которым меня награждает пошловатая молва.

* * *

6.VI.44. Из Кэмбриджа в Нью-Йорк.

Дорогая моя душенька, вчера был день необыкновенных приключений... Около часа дня... здоровый и бодрый, позавтракал в Вурстхаузе, съев Virginia ham со шпинатом и выпив кофе... Ровно в 2.30. почувствовал вдруг позыв к рвоте, едва успел выбежать на улицу - и тут началось: совершенно гомерическая рвота, кровавый понос, спазмы, слабость. Не знаю как добрался домой, где ползал по полу и изливался в мусорную корзину. Каким-то образом нашел силы позвонить Т. Н. которая вызвала автомобиль скорой помощи, он повез меня в действительно жуткий, госпиталь... Совершенно беспомощный брюнет пытался выкачать мой желудок через нос - лучше не вспоминать, - словом я попросил, корчась от колик и блюя, чтобы меня скорее увезли в другое место. Т. Н. сообразив что там врач повезла меня к ним. Я был уже в состоянии полного колляпса... Там меня поместили в палату с ужасно и хрипло умирающим стариком, - из-за этих хрипов я не мог заснуть. В жилы мне влили бутыль соляного раствора - и сегодня, хотя еще понос утром продолжается, чувствую

себя отлично, страшно голоден - и курить хочется, - а дают только воду... ... Только-что дали в первый раз есть (5.30) - причем довольно странно (но ты это знаешь) ризото, бэкон, грушевые консервы. Бэкон я не ел. ...Обедал я в очень приятной открытой галлерее куда меня выкатили и где я выкурил первую папиросу. Доктор говорит что это был кровавый колит на почве отравления... Ни в коем случае не приезжай: я поправился.

Как поживает мой мальчик? Мой дорогой! Люблю вас обоих. В.

По материалам КП