Маска третья

Видео дня

«ЗАМРІЯНИЙ ІНТЕЛІГЕНТ» АЛЕКСАНДР МОРОЗ

Post Scriptum-2007. Прощай, Мороз! или Как прошлое становится позапрошлым

В ситуации, после которой Мороз в ночь на Ивана Купала 2006 года стал спикером, все кидали всех. Просто Мороз оказался крайним. Он думал, что ему крупно повезло — что Судьба повернулась к нему своим светлым ликом, и что он стал главой Верховной Рады. Однако он перепутал лик с задним местом. Вместо того, чтобы на старости рассматривать у своих внуков в учебниках по истории Украины собственные благообразные портреты, писать мемуары и быть единственным моральным авторитетом в украинской политике, он обрек себя на судьбу политического маргинала, изгоя в приличном обществе и великого грешника.

Теперь он вынужден оправдываться в стихах:

Порочен мир, где ложно судят,

Забыв, что истина свята,

Где даже места нет Иуде

Из-за отсутствия Христа…

Да, в этом грешном, богооставленном мире Мороз — действительно не Иуда!

Но его волнение выдает жуткий, как для человека, называющего себя поэтом, канцелярский оборот «из-за отсутствия».

Прощай, Мороз!

Прощайте все остальные!

Леонид Иванович Грач, у которого глаза по-настоящему светятся, только когда он вспоминает свое общение с Леонидом Ильичем Брежневым во время летних визитов Генерального Секретаря в Крым.

Владимир Михайлович Литвин, который помнит все последние речи Щербицкого, потому что сам их и написал.

А также Симоненко, Витренко и далее со всеми остановками.

Ведь в какой-то момент прошлое непременно становится позапрошлым.

Post Post Scriptum-2006. Кинуть первым: Вечер накануне Ивана Купала, или как Александр Мороз сорвал цвет папоротника

Вечером под Ивана Купала в Васильевке — родовом имении Гоголя (село Гоголево Шишакского района Полтавской области) — ждали Мыколу Томенко и Панночку Юлию (не в летающем гробу): в рамках фольклорного фестиваля «Етноліто» они должны были сделать какие-то важные и эффектные политические заявления. Но они не приехали.

Еще раз подтвердилось, что Гоголь имеет очень жесткую и труднообъяснимую власть над украинской действительностью — над всем, что было, есть и будет. Ибо ему открыта вся тайна предстояния Украины перед высшими инстанциями бытия, по сравнению с которыми текущий политический процесс — не более, чем тараканьи бега, а сами политики уж очень схожи на участников забегов.

Наивным городским жителям, романтикам, восторженным идеалистам хочется верить в то, что иногда выдумки какого-нибудь угрюмого литератора сбываются.

Каково же было мое и моих друзей оцепенение, растянутое на несколько дней, когда в купальский вечер 7 июля 2006 года сбылись почти все мрачные гоголевские фантазмы: из «Заколдованного места» и «Вия», из «Вечера накануне Ивана Купала» и «Тараса Бульбы», из «Мертвых душ» и «Страшной мести». Вовсе не Киев, а именно Васильевка — малая родина демонолога Гоголя, куда никто из депутатов так и не доехал, — оказалась эпицентром украинского политического процесса — ведь именно в купальскую ночь, когда активизируется вся нечистая сила, в Украине произошел политический (именно политический, а не государственный!) переворот.

Мрачный возчик-Харон, перевозивший нас через гоголевский пруд к имению, всем своим угрюмым видом как бы подчеркивал, что он умеет отруливать только в одном направлении, и что обратно дороги нет. А возвращаться на фестиваль вплавь, без него, он никак не советовал, ибо в этот пруд на днях кто-то предусмотрительно скинул дохлую телицу — мол, лучше не испытывать судьбу. Я понял, что дохлая телица в пруду — это некий концептуальный, не известный мне дотоле магический ритуал. Но не понял, что он должен означать.

Васильевка, имение Гоголей-Яновских, — это «минус-пространство», заколдованное место: там не работают ни мобильные телефоны, ни FM-станции, связи с Киевом нет.

Никакой пресс-конференции Томенко так и не состоялось. Кто-то сказал, что он приедет непосредственно на ночное шоу. Но увы: время шло, местные дивчата-русалки уже продемонстрировали древний языческий купальский обряд, уже выступили дедушки украинского фолк-рока — группа «Кобза», уже что-то изобразила франкоязычная назойливая певица и телеведущая Анжелика Рудницкая, уже прозвучала больше известная на Западе, чем в Украине этно-рок-команда «Гайдамаки», уже трогательный рок-реггист Фома с группой «Мандры» отыграл часовую программу, а Томенко всё не ехал и не ехал. Уже девушки пустили на воду свои венки с горящими свечками, чтобы решить свои личные проблемы и удачно выйти замуж, уже мы подались прыгать через костер, когда стало ясно: случилось что-то страшное. Но вся правда открылась лишь на рассвете, когда мы, подобно гоголевским героям из «Вия», добрались до «большой земли» — туда, где есть Интернет, где работают мобильные телефоны и FM-радио и где уже все знали о спикере Морозе.

Конечно, украинская политическая культура основана на том, что кто-то кого-то кидает, кто-то против кого-то по-мелкому интригует. Ну, или иногда по-крупному, хотя опять-таки — со стороны это выглядит смешно. Иных моделей поведения нет в принципе, поэтому политиков очень много, а государственных деятелей — несколько человек за всю историю.

Не так важно, чья это была комбинация — самого «политшахматиста» Мороза, молодых «пап Карло» из соцпартии Николая Рудьковского и Ярослава Мендуся или даже «украинского Гамлета» Виктора Ющенко и его «любих друзів», придумавших чужими руками расправиться с ненавистной Тимошенко.

Став спикером, он уверен, что ему крупно повезло. Но в некоем более высоком измерении ему совершенно не повезло — Иудин грех не отмаливается. Если б Мороз не кинул БЮТ и «Нашу Украину», то, скорее всего, они кинули бы его. Но повезло им, а не ему: для будущей жизни он их спас, приняв на себя сие страшное бремя.

Иудин грех — он комплексный — как реклама известного шампуня «два в одном»: предательство плюс самоубийство.

Да, Мороз ведь совершил еще и политическое самоубийство — убил себя и свою партию: публичное сжигание членских билетов СПУ уже началось! Если Верховная Рада продолжит свое существование, он еще сможет отоварить политические «серебряники», полученные за «золотую» акцию. Если вдруг какие-то перевыборы, политик, считавшийся до ночи Ивана Купалы политической совестью нации, превратится в маргинала, не способного преодолеть даже трехпроцентный барьер. Судя по всему, электорат СПУ отойдет отчасти к сторонникам БЮТ, отчасти к силам вроде Владимира Литвина и его блока, если таковые появятся. Юрий Луценко, пребывающий нынче в откровенно двусмысленном положении, если создаст собственную политическую силу, уведет часть электората с собою. Размышления некоторых политических писателей о президентских перспективах Мороза в 2010 году рассчитаны либо на бедных, либо на очень богатых — заказчиков из штаба.

Главное, что удерживает Ющенко от роспуска Верховной Рады, — боязнь низкого рейтинга «Нашей Украины» на повторных выборах. Однако часть общественного негатива теперь можно переложить на Мороза и СПУ. Кроме того, у БЮТ и «Нашей Украины» пока в запасе остается секретное политическое оружие, в сравнении с которым демарш Мороза — это атомная бомба против водородной бомбы Юлии Владимировны. Речь о том, что члены БЮТ и «Нашей Украины» могут просто сложить с себя депутатские полномочия, а съезды этих блоков — принять решения об «обнулении» избирательных списков (чтобы нельзя было на места выбывших депутатов ввести «запасных»). Если в Верховной Раде менее 300 легитимных депутатов, она утрачивает свои полномочия.

Мороз оказался самым рисковым украинским политиком — он рискнул не только своим будущим, но и своим прошлым — именем в истории Украины. Теперь добрый, мудрый и нравственный Дед Александр Мороз из неудачного фильма «Помаранчеве небо» будет вызывать то ли раздражение, то ли недоумение. Тот персонаж, который уже, казалось, давно вошел в постсоветскую историю, будет посрамлен и «откорректирован» — кто теперь скажет о нем хорошее слово? Кто из политтехнологов согласится с ним работать на следующих выборах, особенно если они будут досрочными? Ведь даже цинизм, беспринципность и беспредельщина этой профессии имеет предел. Теперь вот и пресс-секретаря для нового спикера за большую зарплату найти не могут — кому охота вот так, на ровном месте, стать руконеподаваемым?

Морозу необходимо срочно «отмазаться» — реабилитироваться перед людьми (то бишь перед «человеческим материалом»). Вот ему три бесплатных совета.

Во-первых, следует говорить (а еще лучше — намекать), что это такая причудливая месть Юлии Владимировне лично и БЮТ в целом за перетягивание на прошедших выборах электората в Центральной Украине, которая всегда считалась как бы вотчиной соцпартии. Мол, благородное воздаяние — «око за око», «талион».

Во-вторых, необходимо говорить о преемственности с козачеством и что розовый цвет символики СПУ — это, на самом деле, не флаг лесбиянок, а малиновый цвет запорожцев. Ну и сам демарш — такой хитрый и несимметричный козацкий маневр. И что Александр Мороз — легендарный Морозенко — «славний козаче», за которым «вся Вкраїна плаче», а не сдавший своих отца и деда Павлик Морозов.

И, в-третьих, для реабилитации в глазах электората и «отстройки» от такого, мягко говоря, неординарного с точки зрения христианской нравственности поступка можно использовать аргументацию из гностического «Евангелия от Иуды», один из новооткрытых списков которого стал недавно мировой сенсацией. Согласно этому апокрифу, Иуда — не сволочь и не предатель, а любимый ученик, предавший Учителя по Его собственной воле, дабы ускорить Воскресение Господа. В частности, Иисус говорит Иуде: «Ты превзойдешь всех остальных. Ибо принесешь в жертву человека, служащего одеждой для меня». Или такое: «Отойди от остальных. Я научу тебя тайнам царства. Ты сможешь попасть в него, но ради этого ты многое претерпишь».

И действительно, Александру Морозу теперь придется очень много претерпеть.

Не меньше придется претерпеть и КПУ во главе с Симоненко: лично я, поскольку люблю цирк и театр абсурда, мечтаю побывать на встрече с избирателями на ближайших выборах, где главный коммунист будет пояснять, почему вошел в коалицию с главными «буржуинами».

А вот «Наша Украина» и БЮТ уже претерпевают.

Тот факт, что сторонники «Нашей Украины» сделали ставку на чуждый Украине цивилизационный проект, стал одной из причин их поражения — если не прямо сейчас, то в недалекой перспективе. Ведь курс на вступление Украины в НАТО — это, вне всяких сомнений, сдача национальных интересов и добровольный отказ от суверенитета и выстраданной на протяжении нескольких столетий независимости. Жаль, что украинская элита заморачивается на всякую мелочь, а вопросы геополитики ее совершенно не интересуют. Обычно этим истеричные мужчины отличаются от просто мужчин.

А в имении Гоголя в ночь под Ивана Купала оказалось, что Юлия Тимошенко — это никакая не гоголевская Панночка, летающая в гробу и замордовавшая до смерти несчастного философа Хому Брута. Тимошенко — это и есть Хома Брут. Хороший был парень, но в какой-то момент не дожал ситуацию. А ведь мог!

Получается, это именно Александр Мороз сорвал в Купальскую ночь пылающий цветок папоротника. Не зря же он так долго к этому шел и даже предусмотрительно заявил, что готов на коалицию хоть с «чортом». Кстати, Петрусь, герой «Вечера накануне Ивана Купалы», нашедший папоротник и убивший ребенка, получил всё что хотел: красивую девушку в жены, много денег и стабильную жизненную перспективу. Но попользоваться не пришлось — оказалось, что всё это тлен: разбитые черепки вместо золотых червонцев. Ну или вместо «золотой парламентской акции».

Ведь купить можно всё, кроме души, — даже Верховную Раду.

Душу можно лишь продать.

Но только один раз.

Post Scriptum-2006. «Бог из машины» вместо «всечеловека»

За эти годы и социалисты, и коммунисты отошли на второй план украинской политики. Коммунистическая партия потихоньку «сдулась»: не имея ни ярких «фронтменов», ни мобилизующей, притягательной для молодежи идеологии, ни внутренней энергетики, они долго паразитировали на раскрученном коммунистическом бренде, стабильном электорате, пророссийской риторике и тоске по СССР.

Иногда кажется, что в электоральном измерении они превратились в лавочку по торговле ностальгией, а в элитном — в лавочку по торговле депутатскими голосами.

Однако носители коммунистической «религиозности» среди электората постепенно вымирают, притягательные для части молодежи леворадикальные идеи и образ Че Гевары всё это время остаются органически чужды номенклатуре КПУ, а эксплуатацией пророссийской ориентации занялись новые, более энергичные и эффективные политические силы. Еще несколько лет назад никто из социологов и политологов не мог предположить, что в 2006 году можно будет на полном серьезе обсуждать вопрос о прохождении либо непрохождении КПУ в Верховную Раду.

Социалистическая партия напротив — модернизировалась, постепенно отказалась от ленинской символики и укрепилась в своем центральноукраинском, преимущественно сельском, электорате, обзаведясь эксклюзивными технологиями воздействия на него. Розовый цвет своей социалистической идеологии они незаметно сменили малиновым цветом украинского козачества.

Однако у СПУ и у Александра Мороза лично появились «симметричные» конкуренты: Аграрная партия, превратившаяся на парламентских выборах в блок Владимира Литвина, и собственной персоной председатель Верховной Рады Владимир Литвин. Друг друга они ненавидят; при этом соратники Мороза при любом удобном случае обвиняют Литвина в причастности к убийству Гонгадзе.

Они похожи во всём: Литвин тоже из Центральной Украины (из Житомирской области), тоже, как и когда-то Мороз, спикер, тоже с претензией на миротворчество, а в перспективе — на президентство. Возглавляемая им партия претендует на электорат социалистов, и прежде всего — в центральноукраинских областях. Однако если Мороз апеллировал к совести, чести и активной гражданской позиции своих избирателей и не боялся жестко противостоять Кучме и его режиму, то «идеальный избиратель» Литвина — это «маленький украинец», субпассионарий, человек, живущий как бы в «хате с краю». Примерно таковы же и стереотипы политического поведения доктора исторических наук Владимира Михайловича Литвина: он десять раз отмерит, но не отрежет.

То ли тут дело в возрасте и конфликте поколений, то ли в характере, однако Литвин — это кто угодно, но только не персонаж Олеся Гончара.

Впрочем, сам Александр Мороз тоже изменил амплуа: он стал вполне реальным художественным персонажем в фильме, снятом в эстетике квази-соцреалистического «треша», «Помаранчеве небо» (2006). Он играет, точнее изображает сам себя — появляется на экране чуть ли не в золотом сиянии во время Оранжевой революции и велит своему внуку поставить свечку к фотографии Гонгадзе. Сам при этом говорит нечто в высшей степени пафосное и моралистичное.

В классицистическом театре такие реплики обыкновенно произносит резонер — как бы вочеловеченная Правда и Справедливость. Но в эпоху постмодернизма подобный «Deus ex Machine» («Бог из машины») вызывает лишь смех и недоумение. Даже если человек хороший.

Неужели литературные «всечеловеки» со сложным комплексом рефлексий непременно превращаются в добропорядочных киношных дедушек и скучных моралистов?

Intro-2002. «Замріяний інтелігент» Александр Мороз как идеальный герой-«всечеловек» Олеся Гончара

У Александра Мороза за время его политической биографии было три больших политических Шанса.

Шанс первый — это когда он оказался «третьим лишним» в симметричном противостоянии «партократа» Леонида Кравчука и «красного директора» Леонида Кучмы на президентских выборах 1994 года. Однако этот Шанс «украла» судьба — время Мороза еще не пришло: у него был недостаточный вес, но большие перспективы.

Шанс второй — это когда на президентских выборах 1999 года победа над опостылевшим Кучмой была ему практически гарантирована. Однако этот Шанс украли политтехнологи-«кучмомейкеры» и технические кандидаты от Кучмы — Наталья Витренко и Петр Симоненко.

До сих пор многие украинские политологи и политики уверены, что тогда во втором туре президентских выборов большинство голосов собрал именно Симоненко, а не Кучма. Тем не менее, демонизировать «краснокожего» главу компартии было несложно — куда как проще, чем «розового» Мороза. А доказать народу, что во втором туре большинство голосов собрал Кучма, а не Мороз, было абсолютно нереально. Поэтому главная задача состояла в том, чтобы Мороз занял третье место и не попал во второй тур, а Симоненко бы не снял свою кандидатуру в пользу Мороза.

Российские коммунисты, прозревшие суть происходящего, давили на своего украинского собрата — мол, снимайся, не подыгрывай «антинародному режиму»! Но то ли страх Петра Симоненко за свою жизнь, то ли его корыстные амбиции убили второй Шанс Мороза.

Третий Шанс Александра Мороза — это когда 28 ноября 2000 года пленки Мельниченко, на которых голос, похожий на голос Кучмы, жаждет расправы над журналистом Георгием Гонгадзе, должен был бы обнародовать кто-нибудь другой — Кармазин, Винский, Ельяшкевич, Семенюк — кто угодно с репутацией Дон-Кихота, только не Мороз! Ибо когда в конце 2000 — в начале 2001 года во время акции «Украина без Кучмы», одноименный режим зашатался по-серьезному и от него отвернулись даже самые преданные сторонники, Кучму спасло лишь отсутствие в украинском политическом сообществе харизматичной фигуры, обладающей полнотой общественного доверия и готовой стать фаворитом на внеочередных президентских выборах после отставки, импичмента либо свержения президента-преступника. Единственной такой фигурой был Александр Мороз. Однако его ангажированность в «кассетном» скандале, в котором он стал «фронтменом» и главным разоблачителем, подорвала «абсолютность» и «уникальность» его политического образа. Это тот редкий в политике случай, когда лучше жевать, чем говорить, и когда молчание — золото. Так ушел его политический поезд, его третий Шанс. Теперь Александр Александрович Мороз — Дед Мороз украинской политики: необходимый, важный, актуальный участник политического процесса. Но не центральный. И уже не воплощение украинской надежды.

Между украинскими коммунистами (КПУ) и украинскими социалистами (СПУ) не существует принципиальных идеологических различий — соцпартия, как известно, образовалась в начале 1990-х в силу временного запрета компартии. Коммунисты на самом деле — носители социалистической идеологии, социалисты — социал-демократической. При этом истинная, не манипулятивная идеологическая идентичность украинских социал-демократов (СДПУ(о)) — большая загадка для всех, прежде всего — для них самих, ибо эта партия олигархического, а не идеологического характера.

Между социалистами и коммунистами существует жесткая конкуренция за электорат — по этой причине они постоянно обвиняют друг друга в предательстве и отходе от «истинных идеалов». Однако граница предпочтений «красно-розового» электората просматривается весьма четко: она практически совпадает с геокультурной границей между Центральной Украиной (Гетманщиной) и Украиной Юго-Восточной, между традиционным селом и рабочим поселком, между сельской и пролетарской ментальностью.

Примечательно, что лидеры этих партий также являются носителями соответствующих идентичностей и уроженцами «своих» районов: Александр Мороз — из Таращанского района Киевской области, Петр Симоненко — дончанин, его родители приехали в Донбасс из Запорожской области.

Примечательно также, что в первом туре президентских выборов 1999 года Мороз победил именно в центральноукраинских областях — Полтавской, Винницкой и Кировоградской, за что президент Кучма уволил соответствующих глав облгосадминистраций.

Сложно сказать, насколько реальный Александр Мороз — человек искренний и последовательный, однако его публичный «двойник», существующий в информационном пространстве, — персонаж весьма симпатичный. И даже не потому, что пишет украиноязычные стихи. Мороз — это как бы реализованный персонаж Олеся Гончара.

И дело вовсе не в совпадении биографических подробностей, типичных для целого поколения людей 1940-х годов рождения (у Гончара сложно вспомнить героя с судьбой Мороза; сам же Александр Александрович, кстати, не называет Гончара в ряду своих любимых писателей). Дело в совпадении ментальных парадигм и пантеистическое мировоззрение: исчезает грань между Творцом и творением, Бог как бы «разлит» в природе; кстати, сам Мороз говорит о себе как о нерелигиозном человеке. Кроме всего прочего, Александр Александрович — поэт. Пускай и не великий, но всё-таки — человек с тонким ощущением мира.

Творческая эволюция Олеся Гончара, одного из наиболее интересных представителей позднего соцреализма в советской литературе, привела его к созданию нового позитивного героя-«всечеловека», которого условно можно назвать «замріяним інтелігентом». Такие люди в системе этических и эстетических ценностей Гончара являются как бы носителями метафизики всеединства — определенного мироощущения и мировоззрения, пантеистического по своей природе, в котором соединяется прошлое, настоящее и будущее (в противовес культу «проклятого прошлого» в литературе 1930-х), человек сливается с природой, актуальная реальность одухотворяется некими размытыми абсолютными ценностями (в романе «Собор» предлагается, например, беречь «соборы душ своих»).

Эти герои — вроде Мыколы Баглая из «Собору» или Кирилла Заболотного из «Твоєї зорі» — не титаны раннего соцреализма (вроде Павки Корчагина), но и не гамлеты, и не герои русского психологического романа XIX века. Это достаточно гармоничные и рефлексирующие личности, родившиеся, как правило, в селе, но реализовавшиеся уже в городе. Это «шестидесятники», но напрочь лишенные каких бы то ни было диссидентских настроений. А если какой-то протест по поводу происходящего у них и возникает, то это вовсе не из-за концептуально-идеологических разногласий с советской властью, а из-за его несоответствия «здравому смыслу», «практическому разуму». Например, именно «здравым смыслом», помноженным на пантеистической мировоззрение, в романе «Собор» мотивируется протест против разрушения древнего козачьего православного храма или строительства Каховской ГЭС.

Кто-то из русских писателей-деревенщиков (кажется, Валентин Распутин) как-то сформулировал свой идеал «нового человека»: «интеллигенция, которая не вышла из народа». Наверно, это и об Александре Морозе тоже. Есть какая-то печаль, какое-то ощущение нереализованных возможностей в том, что время этих людей прошло. Даже если возглавляемые ими партии находятся на гребне политической борьбы и пользуются поддержкой близкого в геокультурном отношении центральноукраинского электората.

Жаль, но мы так и не узнаем, что бы стало с Украиной, в которой «дали порулить» героям-«всечеловекам» Олеся Гончара.