"Обозреватель" беседует с Юрием Мирошниченко - представителем президента в парламенте о наиболее насущних вопросах. В контексте последних событий начинаем с языковой проблемы.

Видео дня

- Юрий Романович, говорят, Вы чуть ли не единственный человек в Партии Регионов, который говорит по-украински в быту?

- Я не всегда говорю по-украински. Вот в семье – говорим. У меня жена из Западной Украины. А мама – русскоязычная. Вообще считаю, что я, как депутат, который получает зарплату за счет людей (ведь это общество меня наняло), должен говорить с человеком на том языке, на котором он обращается ко мне. Это – уважение.

- Сколько же языков должно быть в стране?

- Я считаю, что государство должно иметь столько языков общения, сколько есть общин. Это с точки зрения права. У нас опять же начинают говорить о политической целесообразности: мол, много веков угнетали украинский язык – давайте его сейчас поднимем! Но мы этого не сделаем, если будем пытаться за счет его развития угнетать другие языки. А попытки убрать русскую литературу из образовательного процесса! Да зачем это делать? Очень многие украинские писатели и поэты писали на русском, включая Шевченко. Ну, и почему мы должны себя, своих детей, лишать части своей культуры, только потому, что у нас есть желание показать свой гонор? Мне кажется – это проявление комплекса неполноценности.

- Мы не должны воплощать какие-то свои комплексы в государственной политике. Принцип объединенной Европы – единство в многообразии.

- Вспомните исторические противоречия между Францией и Германией. Спорные Эльзас и Лотарингия – вечный конфликт. Франция и Англия – многовековой исторический конфликт, и так далее. Кстати, и Евросоюз-то возник из "союза угля и стали" после войны, когда еще оставались спорными земли на границе Франции и Германии. Они формально, по результатам Второй мировой войны, отошли к Франции, но население там было немецкое. И тогда французы поступили очень дальновидно. Они сказали немцам: "Если будут работать на этой территории ваши предприятия, то вы платите налоги у себя, а если наши – у нас".

И для этого случая разработали особые правила. Они, эти правила, стали фундаментом права Евросоюза. По ним велась не только экономическая жизнь, но и перемещении людей, движение капитала и так далее. С этой маленькой территории – "союза угля и стали" – так назывался договор – появились зачатки Евросоюза. Этот прецедент показал, что подобные правила прекрасно стимулируют экономическую деятельность. Потом к эксперименту начали присоединяться другие страны. Так образовался Общий рынок. А дальше уже, на этой базе – Евросоюз.

Мы опять возвращаемся к фундаментальным вещам. Ценностям и свободам человека. В Европе, кстати, тоже еще не до всего дошли – у них нет еще единой точки зрения по всем вопросам, но они, все равно, к этому идут. Поэтому у меня нет сомнений, что касается их хороших перспектив.

- А что же будет с Украиной в этом контексте?

- А это нам решать! Я считаю, что основа любых интеграционных процессов, как и конфликтных, основана на ценностях. Мир – глобален, экономика глобальна, финансы перетекают по земному шару в течении суток по кругу. Почему Сингапур вознесся так высоко? Да потому, что они стали как раз той точкой, через которую перетекают мировые финансы, после того, как в Токио рабочий день уже закончился, а в Лондоне и Нью-Йорке еще не начался.

Наши ценности – христианские. А христиане и дальше будут объединяться. Конкурировать с миром одному государству трудно.

Да и деваться некуда. Конкуренция становиться жестче и одна страна уже не выживает. Как образовался Евросоюз? Да в дополнение США, которые доминировали. А как были созданы США? Сначала это была дюжина независимых государств-штатов, к которым вскоре начали присоединяться другие. Это, фактически, та самая успешная модель союза, которую сейчас реализует Европа! Помните, идею Соединенных штатов Европы, что активно обсуждалась еще в конце 19-го века?

Европе, чтобы быть успешной, надо объединяться. Тогда уже были интеграционные идеи, потому что глобальная конкуренция начала возникать еще в 19-м веке. А сейчас мировая экономика уже давно стала единой. Вспомните – Сороса не раз обвиняли, что он специально "обваливает" курсы валют целых стран. Уже начинаются формироваться цивилизационные кластеры. Там, где есть единая культура,а она включает политическую культуру, производство, культуру бытового общения и т. д., возникают и тесные интеграционные процессы. Вместе легче конкурировать.

- Неужели так велики различия в культуре разных народов?

- Пример. Мусульмане Франции возмущены, что их женщинам запрещают носить хиджаб. Причем, это их искренне возмущает, для них это все равно, что наших женщин заставить обнаженными ходить.Поскольку культура идет в основном от религиозных ценностей, то будет "христианский кластер", "мусульманский кластер", ну, и буддистский.

- А как же приток в Европу мусульман из бывших колоний?

- Я не отрицаю, что интеграция идет. Да, в течении трех-четырех поколений турки, приехавшие в Германию, и турки, живущие в Турции – становятся разными люди, с точки зрения культуры. Есть народы, которые плохо интегрируются с жизнью другой культуры, но я не вижу в этом риска. Если мы берем целью страны, государства, создать комфортные условия для жизни человека, то особенности его культуры, цвет кожи, разрез глаз и гастрономические предпочтения не имеют значения. А вот, если мы хотим доминировать: я – представитель этнического большинства хочу доминировать над тобой, инородцем – это опасно. Это то, что способно разделять. И на этом очень часто играют фундаменталисты. Когда становится тяжело, они тут же начинают искать виновных. Но мне кажется, что мир все-таки идет к тому, что в нем будет больше уважения к человеку. Независимо от его национальности.

Периодически бываю в Америке, и там азиатские граждане такие же патриоты, как и коренные американцы. Одни иммигранты приехали 200 лет назад, другие – два года назад. Первые считают Америку своей исторической родиной, а у вторых – все родственники остались за границей. Но все они патриоты этой страны, так уж устроен человек. И ретранслируют ценности той страны, где они живут.

- Легко ли быть патриотом Украины?

- Очень легко!

- Не формальным, а реальным?

- Мне кажется, что подавляющее большинство – 99,9% живущих тут, причем не только граждан – патриоты Украины. Очень хорошая песня есть у группы ДДТ - "Еду я на родину". Там есть такие слова: "Пусть кричат – уродина, но она мне нравится, хоть и не красавица, к сволочам доверчива". Хоть он спел о России, но это и о нас. Они такие же, как мы. Чем мы отличаемся? Вот вы спросили: с Россией мы или с Европой? А я не вижу противоречия в этом. С Россией, я считаю, с точки зрения глубинных ценностей. У нас общая православная этика. Мы имеем одни корни, другое дело, что традиции авторитаризма в России значительно глубже. Не хочу их обидеть, сам там родился, и для меня это не чужой народ.

- Ну, в Украине никогда не было царей…

- Во-первых – царей, во-вторых – у нас и крепостничество имело не такие глубокие корни. И даже в период его рассвета всегда было много свободного населения. Хотя советская власть пыталась вернуть рабство в селе. Крестьяне бесплатно работали, паспортов им не выдавали аж до ІІ половины 20-го века. В 1861 году отменили крепостное право, а сто лет спустя в СССР была настоящая кабала – люди трудились фактически за еду.

Я считаю, историческая миссия Украины - это быть европейским локомотивом для России. Здесь сердце нашей цивилизации – Киев, Киевская Русь. Здесь формировалась основа государственности. Киев – сердце православной цивилизации. Возьмите хотя бы корни сегодняшней российской элиты. Часто они украинские и наоборот, например, корни Юрия Мирошниченко – в России. Я по маме – кубанский казак, а по отцу – черкес.

- Опасная смесь?

- Очень опасная, как оказалось, для моих родителей. Они не смогли сосуществовать – свободолюбивая казачка и черкес. Разная культура. Казалось бы, люди прекрасные, но каждый по-своему воспринимает многие вещи. И не лепится это вместе. Семья не состоялась…

- Вы – родились в России, ваша жена – с Западной Украины. У Вас в семье есть ментальные противоречия?

- Нет. Менталитет немножко разный, но опять же – в чем? Это то, что отличает православную этику от протестантской либо католической. Все базируется вокруг двух вещей. Это мои личные наблюдения. Соотношение общественного интереса и личности. Вот вокруг этого все и строится. Точно также, кстати, строятся и политические доктрины. Так вот мы, православные, больше сориентированы на жизнь общины. А у протестантов, скажем, уважение индивидуализма. Почему в России прижилась коммунистическая идеология, а на западе нет? Особенно в Великобритании или Америке? Потому что там в основе – личность. Ее права, всегда были в приоритете. В Российской империи же были, вспомните, сельские общины. Даже налогообложение шло на общину, а не на человека. Налог отдайте, а дальше разбирайтесь между собой. Столыпин пытался изменить общественный уклад, за что и пострадал.

- Помните Махно, который создал яркую модель украинской республики?

- Да. Это, кстати, очень интересный опыт. Поэтому Европа в принципе ближе Украине – здесь была свобода! Здесь личность была свободнее, поэтому мы и есть тот самый мост. Очень хорошая, кстати, аналогия, аллегория, может быть, и ассоциация – Украина как мост между цивилизацией западно-христианской и восточно-христианской.

- Но вернемся к менталитету. На западе человек больше полагается на себя. Так вот, если брать Западную Украину, она длительное время была в составе Польши, Австро-Венгрии. Поэтому там с большим вниманием относятся к личности, по сравнению с теми, кто живет в Восточной Украине. Тут еще живут общиной, мы более открыты, но сами того не замечая, можем зайти в личное пространство человека и там, как слон в посудной лавке, потоптаться. Выходцы из Западной Украины к этому более внимательны. Да вот – бытовые примеры. Мы, когда дети вырастают, передаем их вещи знакомым и близким. У нас это нормально, когда ты передал соседу, допустим, коляску.

У нас нормально, когда ты говоришь – вот у тебя ребенок, у меня – вещи,возьми. А там, когда ты что-то отдаешь, надо очень деликатно все сделать, потому что ты можешь оскорбить человека, подчеркнув, что он сам себе не может позволить это купить. И если мы любим, порой, прибедняться, то там – наоборот, говорят, что у них все есть и все всегда хорошо. Есть очень много моментов, которым я научился у своей жены Софии – деликатность, чувство уважения к личному пространству других, к тому, что ты не имеешь права навязывать ему что-то. Это очень важно, особенно для меня. И помогает в политической и общественной деятельности.

И мне кажется, что многие конфликты, даже у нас в Верховной Раде, из-за непонимания, а оно связано именно с тем, что мы друг друга не слышим. Нам просто надо научиться уважать друг друга и слушать внимательно.

Украина сейчас – очень хорошая площадка для формирования новых этических подходов. Мы живем в таких обстоятельствах все время. Думаю, это будет очень ценно и для наших российских братьев. Еще раз подчеркну, я уверен– наша миссия вести Россию за собой в Европу.

- Где Вы видите будущее своих детей здесь, в Европе, в Америке?

- Не знаю. Я считаю, что этот вопрос – пережиток старых стереотипов. Наши дети, уже намного свободнее нас. Просто здесь они себя будут чувствовать дома. Всегда. А где они будут жить? Где будет работа, где будет возможность реализации – там и будут. Может, это Москва, может – Париж. Но дом их будет здесь.

- Вы правильно говорите – есть родная деревня, а есть весь мир.

- Абсолютно точно! Корни отсюда, дом – здесь. Что же касается места жительства, то это все равно, что мои предки настаивали бы, чтобы их дети жили только на Кубани. А мама собралась и уехала учиться в Ленинград. И моя дочь, может, выйдет замуж и уедет в другую страну. И что – из-за того, что ее папа заявил, что она будет жить в Украине, дочь не может поехать жить, допустим, в Воронежскую область?! Да уже границы, практически, открыты, дети уже живут в другом мире. Они ездят, они смотрят, они учат иностранные языки. Дай Бог, чтобы была возможность. А сколько украинцев живет сейчас в той же Италии, Германии, США? Но Украина – все равно их дом.

Наша задача состоит в том, чтобы условия жизни в Украине были не хуже, чем в Париже или Лондоне. Это должны сделать мы, политики. А место самореализации человека не имеет значения, оно зависит от Бога.

Украинцы уже давно отдыхают в Турции, Болгарии, Египте. Где по карману – там и проводят досуг.

- Давайте поговорим о льготах?

- Я вообще против льгот, если честно. Не только депутатам, вообще всем. Лучше деньгами (смеется – авт.). Потому что это – лицемерие. Мы декларируем льготы, а потом сами их не обеспечиваем. То есть мы даем пенсионерам право ездить бесплатно на городском транспорте. При этом они стоят на остановках и их не берут в маршрутки. Или их возят, но потом компания подает на компенсацию, требуя денег, за которые она перевозила льготника, а им говорят: нет денег. Деньги-то, по закону, компенсируются тем, кто оказывает подобные услуги. Там есть коррупция. Но если брать объем бюджетных средств, которые идут на компенсации тех же коммунальных тарифов и перевозок, то все это огромные суммы. Мало того, они пропущены через разные ведомства. Так не лучше было бы провести так называемую монетизацию этих льгот? То, что сделала Россия. По крайней мере, люди, которые в этом нуждаются, смогут получать реальные деньги, а не обман. Я сторонник такого подхода.

- Ну, а какими должны быть депутаты и что же делать с их льготами?

- Прямым голосованием люди выбирали своих представителей. И не мне определять, кто должен быть в парламенте. Это решение избирателей, и мы должны его уважать. Что касается депутатских льгот, я, например, не считаю, что нужны автобусы, которые стоят каждый вечер под Радой. Кого они развозят? Не думаю, что депутатам нужно лечиться бесплатно. Хотя, с другой стороны, каждый гражданин имеет право получить путевку в Фонде социального страхования по временной утрате трудоспособности. Теоретически это право есть у всех граждан. Просто депутатам оно реально гарантировано, а остальным… сами понимаете.

Я считаю, что нам не нужен еще целый ряд льгот. На это выделяются немалые суммы и, уверен, что деньги кто-то осваивает. Куда-то же они уходят? Депутатов 450, а сколько тех, кто вокруг них осваивает бюджет? Я не знаю, куда ездят машины из автопарка, я не знаю, как распределяются средства, которые идут на наше содержание. Реально депутаты этих денег не видят. Машины, как правило, у всех свои. То есть мы этим просто не пользуемся. Проезд для депутата к его округу должен быть бесплатным. Не более того.

- Что касается неприкосновенности?

- Неприкосновенность в виде – делай, что хочешь, а тебе ничего не будет – не нужна. Но, если говорить об иммунитете, то я считаю, что он пока не исчерпал себя. Его следует унифицировать с судейским, и сохранить, как гарантию политической конкуренции, по крайней мере до момента укрепления политической культуры, пока не сформируется гражданское общество.