Владимир Авраменко: Мы пережили трудности и сохранили самое главное – своих профессионалов, торговую марку и репутацию на рынке

5.2т

В первом за четыре года интервью владелец АВК Владимир Авраменко рассказывает о своем кондитерском бизнесе, который создан 25 лет тому, и о вызовах, которые ему бросила непростая рыночная ситуация.

Вопреки кризисам "АВК" растет и развивается вместе со своей ровесницей – Украиной. За несколько лет национальный производитель модернизировал технологические линии, нарастил экспортные объемы, открыл новые продуктовые категории, не изменив лишь одного – подхода к качеству.

- В интервью четыре года назад вы сказали, что АВК - это ваш первый бизнес, и на то время вы считали его самым успешным. С тех пор ситуация в стране очень сильно изменилась. Как это отразилось на компании?

- Вы так сказали: 3-4 года назад - и мне сразу так тепло стало, буквально детством повеяло. Это было другое время, другая страна, другая жизнь. С тех пор столько всего произошло, что просто голова идет кругом. В первую очередь - в стране произошла трагедия. А что касается того АВК - это действительно мой первый ребенок (смеется), в которого мы вложили душу. Мы сформировали коллектив, привлекали американских инвесторов, добились больших успехов. В компании работает уже третье поколение сотрудников, и в этом году нам 25 лет. Это раз в жизни бывает! Мы очень готовились к этому событию, но сейчас с грустью видим, что все не совсем так получилось, как хотели.

В 2014 году мы потеряли российский рынок, а мы имели 6% рынка шоколадной продукции России. Мы потеряли две трети производственных мощностей, которые находились в Донецке и Луганске. Но, несмотря на все эти катастрофические трудности, мы выжили. И теперь каждый год будем восстанавливать свои позиции. Не в России, где мы сейчас ноль, а в других странах, которых уже больше сотни.

- С какими результатами компания закончила 2015 год?

- За последние два года (2014-2015-й. - Ред.) АВК выпустила 140 000 тонн кондитерских изделий на сумму более 5,8 млрд грн.

- Какую долю украинского кондитерского рынка сейчас занимаете?

- Украинский рынок обрушился из-за падения экономики, падения спроса, низкой покупательной способности. Но мама мне рассказывала, что даже в Великую Отечественную были сладкие конфетки такие, подушечки, чтобы у людей хоть как-то поднималось настроение. Поэтому мы сегодня даем людям качественные сладости, но те, которые они могут себе позволить. Понятно, что стараемся больше использовать местное сырье, натуральные украинские ингредиенты. Доля рынка у нас сейчас по кондитерке около 7%. Но мы всегда больше всего специализировались на шоколадном направлении. По карамели и мучным изделиям у нас практически ноль. Если брать самое главное - шоколадный сегмент, - у нас тут около 20% рынка.

- Вы уже упомянули, что лишились двух фабрик в зоне АТО. Что с ними сейчас? Это законсервированные активы, или оттуда вывезено оборудование и просто стоят пустые здания?

- Сложные вы задаете вопросы. Вы знаете, что я сам выходец из Донецка. У меня до сих в Донецке родительская квартира. Не знаю, пустая она стоит или кто-то живет там, и что вообще с ней происходит. Стоит ли этот дом вообще. Я два с половиной года там не был, и только из прессы или по случайным каналам узнаю, что там происходит.

В производственные мощности мы очень много вложили души, денег. Там стояло очень дорогое европейское оборудование. И вот начиная с сентября 2014 года нам обрезали российский рынок (РФ ввела эмбарго на поставки украинских сладостей. - Ред.). Видимо, российские конкуренты не нашли других способов, как с нами бороться, и полностью закрыли границу. А это было 70% наших доходов - колоссальная цифра. Затем началась АТО, и с января 2015 года вступил в силу официальный запрет на сообщение с неподконтрольными территориями. Мы уволили всех сотрудников, которые работали в ЧАО АВК. И понимая, что не можем вести финансово-хозяйственную деятельность на тех территориях, мы зарегистрировали новое маленькое ООО в Киеве. В ноябре уже будет два года нашей новой украинской компании ООО АВК Конфекшинери.

- Во сколько вы оцениваете потери от простоя фабрик на Донбассе?

- В денежном эквиваленте? Вы знаете, это для меня не самая главная потеря.

- А какая самая главная?

- Самое главное, что можно потерять, - люди, торговая марка, репутация на рынке. Это все мы сохранили. А что касается денег - ну, давайте считать. За 23 года мы только один раз получали дивиденды. Все шло в железо, в самые лучшие линии. Поэтому если считать на деньги, то где-то $150-200 млн мы там оставили. Плюс мы потеряли оборотные средства в виде готовой продукции, которая там осталась на складах. Я думаю, все в интернете видели горы, терриконы нашей продукции, просто высыпанные на снег из машин. И потом все спрашивают: что происходит?

- А в России? У вас же была там мощная логистика.

- В России мы лишились распределительных центров, где лежало на $20 млн готовой продукции. То есть вы представляете объемы, если мы на тот момент имели 6% рынка России.

- В госреестре судебных решений есть спор относительно активов в Днепре между вашим новым юрлицом и тем, что было ликвидировано ранее. Кроме того, множество исков от кредиторов, в частности российских Сбербанка и Проминвестбанка.

- ЧАО АВК вело хозяйственную деятельность в те славные годы еще до войны. Когда закрылся рынок России и рынок Донбасса, естественно, это ЧАО не смогло выполнять свои финансовые обязательства. Хотя я хочу подчеркнуть, что за 23 года до войны у ЧАО АВК, выражаясь языком банкира, была кристально чистая кредитная история. А потом все обрушилось. И все это время мы, никуда не прячась, пытались достучаться до наших кредиторов, убеждая, что отвечаем за долги ЧАО АВК. Хотя у нас новое юрлицо, мы никуда не прячемся. Вот я и вот моя репутация, вот 25 лет качественной истории. В настоящее время мы находимся в спорах с банками, но при этом мы нашли определенные точки соприкосновения и понимание со Сбербанком России. Договорились играть в длинную - ждем, когда все разрулится. Там у них главный вопрос - живо ли производство, целы ли залоговые активы. Да черт его знает, живо оно или нет. Там кто-то что-то делает - главное, чтоб на металлолом не порезали.

- А Проминвест, которому приписывают намерения забрать бизнес в счет долга?

- С Проминвестбанком было общаться сложнее, потому что мы не могли достучаться до прежнего руководства. Слава Богу, туда пришли сейчас адекватные профессиональные люди, украинские руководители. Мы с ними нашли понимание. Мы сказали: вот новое юрлицо, вот бизнес-план, вот мы можем уже столько-то брать на себя обязательств, столько-то платить. У нас с этими руководителями идет хороший, рабочий контакт. Я уверен, что в ближайшие несколько недель мы закроем все вопросы по обязательствам, поставим жирную точку и будем дальше вместе расти и развиваться.

- Есть информация о том, что Донецкая фабрика сейчас по-прежнему работает, называется Лаконд и выпускает продукцию под брендом АВК. Что вам об этом известно?

- Я знаю об этом точно так же, как вы: из СМИ. Было даже несколько откровенно злобных, сфальсифицированных статей о том, что я имею к этому отношение. Я хочу еще раз сказать, что я там не был два с половиной года. Мы дали официальное обращение в органы и выпустили пресс-релиз, где подчеркнули, что не несем никакой ответственности за действия тех людей. Такая же ситуация, как с моей родительской квартирой: я понятия не имею, кто там находится. Может, там кого-то травят этими конфетами, может, еще что-то.

Если кто-то нашел там нашу упаковку, наши сертификаты, нашу рецептуру, то мы открыто заявили - это не мы. Мы - это АВК Конфекшинери, которое ведет свою деятельность на неоккупированной территории. При этом мы используем тренд private label и реализуем свои заказы на мощностях не только Днепровской фабрики, но и еще на трех украинских фабриках, а также за рубежом, например в Чехии. К тому, что происходит на неподконтрольных территориях, мы никакого отношения не имеем, никаких контактов не ведем. Точка.

- На данный момент вы являетесь единоличным собственником АВК Конфекшинери? У вас был партнер Валерий Кравец. Расскажите, как он вышел из бизнеса?

- Дело в том, что он, как говорят финансисты, в последние годы был "спящим акционером" и находился на той территории. Я уже 20 лет живу в Киеве, мои дети пошли в первый класс в 25-й школе, а сейчас им уже за 30 (смеется). А с акционером я уже больше двух лет не общаюсь, не вижусь и не знаю, чем он сейчас занимается.

- Так он вышел из бизнеса?

- У нас было три акционера: помимо нас был еще американский фонд Western NIS Enterprise Fund во главе с Яресько Наталкой, которая назвала нас лучшей инвестицией. Потому что мы $9 млн взяли, привлекли, а $45 отдали за выход. Они как венчурный фонд в 2013 году вышли с этой инвестицией. После этого мы остались с партнером, о котором вы говорите. Но он не занимался активно бизнесом. А затем началась АТО и у нас полностью прервалось общение. Вместе с тем еще в 2014 году вышел закон, который запрещает изменения в реестре предприятий, зарегистрированных в зоне АТО, на время проведения антитеррористической операции. Поэтому юридически мы с Кравцом по-прежнему остаемся акционерами по ЧАО АВК, и сделать кому-то из нас какие-то действия по входу или выходу из предприятия на данный момент нельзя законодательно. В то же время сейчас у меня есть личное предприятие АВК Конфекшинери, благодаря которому я реанимировал торговую марку АВК.

- Не пытались ли россияне уговорить вас продать ваш кондитерский бизнес, чтобы войти на украинский рынок? Как известно, одна из российских фабрик несколько раз предлагала купить активы Roshen. Пока, правда, только в России. А руководство компании не раз заявляло о попытках отжать бизнес в РФ.

- За 23 года работы (до начала войны. - Ред.) это было несколько раз, причем на очень высоком уровне - через российскую Госдуму, на нашего президента выходили.

- Прошлого?

- И прошлого, и позапрошлого. Это было не единожды. Но мое решение, как видите, было твердым.

- Сколько стоит АВК сегодня?

- Знаете, я мог бы вам сказать, сколько стоила АВК в 2013 году.

- А сколько?

- У нас были предложения Hershey американского, Турецкого Ulker, были предложения от европейских компаний, таких как Nestle… Но зачем вам знать?

- Почему не продали?

- Объясню. Во-первых, у нас было три акционера. Был американский венчурный фонд, который преследовал свои цели. Они зашли-вышли. У стратегов были другие интересы, а у меня были третьи - развивать дальше компанию. Но главное, что всех все устраивало и компания росла. И тут главное было понять точку продажи. Мы ее не успели нащупать, хотя цена была хорошая. И тем, что мы красиво расстались со своими американскими партнерами, я горжусь. И даже если бы я знал, что будет война, я бы все равно рассчитался. Поэтому на вопрос, сколько она стоит сегодня, у меня такие же профессиональные знания, как и у вас. Я не знаю, сколько она сейчас стоит, но знаю, что знания, люди, коллектив - это самое главное. Деньги - это потом. Сейчас нет покупателя вообще.

- Если бы покупатель был, вы бы согласились продать компанию?

- Если в хорошие руки, за хорошие деньги, то конечно. Но сегодня нет хороших рук и хороших денег.

- Если говорить об инвестициях в АВК на год текущий, о каких суммах идет речь?

- У АВК есть задачи наращивать мощности, развиваться. Но нет достаточных ресурсов: 70% мощностей потеряны. И если ранее мы делали ставку на иностранных поставщиков оборудования, то сейчас активно загружаем работой отечественных машиностроителей - в Харькове, Днепре. Четыре украинские производственные линии у нас уже работают. Всего по году сумма инвестиций не превысит 50 млн грн. Больше мы не тянем.

Читайте все новости по теме "Экономический блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Присоединяйтесь к группе "Обозреватель Блоги" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги

Последние новости