Блог | Единственный возможный сценарий: Украина сохранит то, что контролирует, Россия – то, что сможет удержать
Правда о Донбассе, которую не озвучивают: существует ли приемлемое решение для Украины?
Вопрос Донбасса, как и любых других наших территорий, имеет для Украины четкую "красную линию". Никаких вариантов передачи территорий Донецкой и Луганской областей Киев не рассматривает и рассматривать не будет – независимо от давления, переговорного процесса или позиций внешних игроков. На уровне политики это выглядит как единственно возможный подход. Любой сценарий добровольного ухода Сил обороны с украинских территорий означал бы не просто военное поражение, а политический коллапс. Для Владимира Зеленского это было бы решение, которое невозможно пережить в политическом смысле: фактически признание капитуляции с прогнозируемыми последствиями в виде внутренней дестабилизации. Украинское общество вряд ли воспримет подобный компромисс, и это создает дополнительное измерение проблемы – даже если предположить, что внешнее давление на Киев будет расти.
Но за пределами политической риторики ситуация выглядит значительно сложнее. Ключевой вопрос заключается не в том, что Украина готова или не готова принять, а в том, какие варианты вообще существуют в реальности. И здесь приходится отказываться от удобных иллюзий.
Ближайшая перспектива не имеет ничего общего с быстрым миром. Наоборот, все указывает на подготовку обеих сторон к новой фазе интенсивных боевых действий. Украина системно наращивает дальнобойные возможности, активно развивает дроновый компонент и укрепляет технические возможности на поле боя. Россия, в свою очередь, не демонстрирует готовности к стратегическим уступкам и также работает на усиление своих позиций. Это означает, что ближайшие месяцы – это не о компромиссах, а о попытке изменить баланс сил перед возможными переговорами.
В такой логике само появление переговорного процесса будет выглядеть не как результат договоренностей, а как следствие взаимного истощения. Стороны садятся за стол тогда, когда понимают, что дальнейшее продолжение войны не дает быстрого результата или требует неприемлемых ресурсов. Поэтому наиболее вероятный сценарий – это эскалация летом и выход на более серьезные переговоры осенью, уже после попыток изменить ситуацию на фронте.
Однако даже в случае начала таких переговоров вопрос Донбасса не будет иметь простого решения. Вариант полной деоккупации в краткосрочной перспективе выглядит малореалистичным, даже если он остается стратегической целью. Возврат к логике Минских договоренностей также практически исключен: после 2022 года Россия принципиально изменила свою позицию, интегрировав эти территории в собственную политическую и правовую систему. Для Владимира Путина любой сценарий их возвращения в состав Украины, даже в форме автономии, означал бы политическое поражение, на которое он не пойдет.
Идеи о создании нейтральной зоны или специальной экономической территории выглядят привлекательно лишь на уровне теории. На практике они упираются в базовый вопрос контроля: кто именно будет управлять этими территориями, какое право там будет действовать и кто будет обеспечивать безопасность. Украина не согласится отказаться от суверенитета, Россия не согласится потерять контроль, а привлечение третьей стороны выглядит почти нереалистичным. Ни один из крупных игроков не примет роль посредника, которая противоречит его собственным интересам: Дональд Трамп вряд ли согласится на китайский формат, Россия не согласится на западный, а Европа без полноценной поддержки США не имеет необходимого ресурса для такого проекта.
В результате остается сценарий, который меньше всего нравится всем сторонам, но в то же время выглядит наиболее вероятным. Речь идет о фактической фиксации линии фронта как новой реальности. Это не будет юридически оформленным распределением территорий и не будет означать признание потерь, но де-факто именно контроль над территориями на момент договоренностей будет определять границы влияния сторон. Украина сохранит то, что контролирует, Россия – то, что сможет удержать.
Такой сценарий не является миром в классическом понимании. Это, скорее, замороженный конфликт с высоким риском повторной эскалации в будущем. Он не решает вопрос Донбасса, а лишь откладывает его, переводя в долгосрочную плоскость.
