Венеция – лучший город Италии
Мы вошли в Венецию серым утром посуху, то есть со стороны железнодорожного вокзала. И хотя эстеты полагают, что прибывать сюда на скучном поезде, а не на корабле – все равно что с черного хода входить во дворец, это обстоятельство не умерило нашего романтического настроения.
Ступени вокзала обрывались прямо в зеленоватых водах Ganale Grande. Гасли желтые фонари. На деревянных сваях дремали жирные ленивые чайки. Город дышал теплом и влагой и обещал чудо. Я достала фотоаппарат и шагнула чуду навстречу. Однако тут же растянулась на мокрых бетонных плитах. Подоспевший на помощь матрос, лопоча бесчисленные «мама миа», «скузи» и «прего», извлек из под моей пятки рваный презерватив.
- А что вы хотите, Венеция – город любви, - гордо заявил матрос. – Вы знаете кто такой Байрон? Так вот, сам Байрон называл Венецию приморским Содомом. К тому же наши мусорщики сегодня борются за свои права.
Заверив матроса, что мы положительно относимся к любви и сочувствуем проблемам венецианских мусорщиков, мы поинтересовались, как нам лучше добраться до площади Сан-Марко. Оказалось, что проще всего это сделать на рейсовом катере. За 7,5$ в кассе продаются билеты сроком действия 24 часа. Но после 11 вечера эти катера ходят с промежутком аж целый час. А по сему придется взять водное такси, которое способно принять на борт 12 человек. И если мы отыщем попутчиков, то это нам обойдется всего по 5$ на брата. «Только торгуйтесь хорошенько, - напутствовал матрос. – Вы ведь, туристы, все copola».
La copola в переводе с итальянского значит «курица». Так здесь называют всех иностранцев. А курица на то и курица, чтобы ее ощипывать.
Любовь и венецианские голуби
Сан-Марко – сердце Венеции. Здесь львы летают, а птицы ходят. Крылатый лев, символ города, возвышается на колонне над площадью. А тучные зобастые голуби лениво переваливаются по порфировым плитам и лишь изредка вспархивают, чтобы украсить плечо зазевавшегося туриста звездочкой помета.
- Не сердитесь, синьор, вас наградили орденом Венеции. Это престижнее, чем Железный Крест, - успокаивал местный фотограф уже четырежды «орденоносного» немца.
- Я, я! – закивал головой ничего не понявший немец и пошел восвояси. А хитрый фотограф продолжил ему вслед:
- Наши голуби – тоже венецианцы. И они нипочем не станут гадить на самую красивую площадь самого красивого города, когда на то существуют глупые головы туристов.
Пьяцца Сан Марко действительно удивительно красивая площадь. И грандиозный собор Сан-Марко, и каменное кружево дворца Дожей, и величественная простота колокольни, где в 1609 году Галилео Галилей установил свой первый телескоп. Здесь каждый камень освящен историей!
В половине шестого вечера посещение всех достопримечательностей прекращается, и Сан-Марко возрождается для ночной жизни. Прямо на площадь выносятся столики, и сразу шесть симфонических квартетов одновременно дают концерты классической музыки. Непременно вернитесь сюда вечером. Просто для «дольче фа ниенте» - сладкое ничегонеделание: выпить кампари и послушать Вивальди. Мы сидели за столиком, а напротив скрипач в кружевном жабо и лиловых носочках лил нам в души нежную светлую грусть.
Прогулка на гондоле
Путешествие на гондоле – непреложный туристический стандарт. Если смотреть на это дело трезво, без романтического флера, то не такое уж это удовольствие – за 150 тысяч лир ($75) в течение часа вдыхать канальные испарения. Но в том-то и дело, что смотреть без романтики здесь не получается. А посему, выбрав самого колоритного пожилого гондольера в черной шляпе с красной лентой, мы приступили к переговорам.
- Синьор, - вежливо сказали мы, - у вас очень красивая гондола, и мы хотели бы совершить на ней часовую прогулку за 100 тысяч лир.
Гондольер смачно сплюнул в воду и на соленом межканальном диалекте заверил нас, что меньше чем за 200 тыс. он и веслом не шевельнет. После некоторых переговоров, он все же скинул немного:
- В знак того, что Венеция вместе с Россией воевала против турок, 150 тыс. и по рукам.
Под плавное скольжение гондольер повел свой рассказ:
- Когда-то в Венеции было пять тысяч гондольеров. О, какие это были люди! Самые красивые женщины почитали за честь подарить свою любовь гондольеру, а проститутки никогда не брали с них денег. А как они пели баркаролу! Мой дедушка катал вашего Достоевского и пел ему, а Достоевский плакал, потому что он был гений и понимал красоту. Нынешние так не умеют, они все больше из репертуара Сан-Ремо. Да и кому теперь петь? Теперь на гондолах катаются одни японцы и заказывают вальс «Амурские волны». Смешные люди! И под мостом Вздохов всегда целуются.
Вот он, ктсати, этот мост. Нашли где целоваться. Это грустный мост – по нему проводили заключенных к месту казни, и те вздыхали, прощаясь с жизнью. А вот там музей Коррер с картинами великих венецианцев – Тициана, Веронезе, Тинторетто, Карпачо. Знаете ту картину Карпаччо, где он нарисовал двух куртизанок, сушащих волосы? Тогда, в 1514 году, городской совет провел перепись жителей и насчитал 11 тысяч куртизанок. Мама миа, каждая третья! Правительство обложило их налогом.
Сейчас в Венеции тоже много проституток, но налогов они не платят. Зато их клиентов штрафуют. Клиенты – иностранцы, венецианец никогда не платит за любовь деньгами. Он платит любовью, как Казанова. А вот и монастырь, где Казанова устраивал оргии с монашенками. Ну все, закругляемся!
Нырнув под мост Риальто в Венеции, мы прибыли на причал, нагруженные пакетами с сувенирами откуда катер должен был увезти нас на вокзал. А на руке красовался браслетик с 33 бусинками. Перед отплытием решили сделать прощальный снимок. Я облокотилась на парапет, но бусы неожиданно соскользнули с запястья и полетели в канал. Ну да Бог с ними. Разве у меня только 33 воспоминания об отдыхе Венеции?
Лена Олейник