А Путин стоит в стороне, попеременно усиливая то одних, то других новыми функциональными возможностями и хитро улыбается.

Видео дня

«Какая модель наследования власти будет применена в России в 2008 году? Кто станет настоящим преемником? Какое место останется за Путиным?» – слишком наивные, но все-таки любимые вопросы штатных западных кремленологов. Но разве они хотя бы на йоту понимают то, что происходит сегодня в России? Медведев, Иванов, Зубков? А почему, к примеру, не Кудрин? Довереннейшее лицо Путина, эффективно управлявшее огромными государственными ресурсами.

Никто ничего не знает. Кроме, разумеется, самого Путина. За внешней простотой скрывается невероятная сила – сегодня никто не может претендовать на статус «арбитра Путина». Человека, с невероятной легкостью вернувшего Россию в «управляемое, лагерное прошлое». И сделавшего это так, что сама страна, захлебывающаяся от сырьевых денег, восторженно приветствует реинкарнацию лагерных традиций, популяризацию демократических декоров, истребление политических конкуренций и прочих информационных свобод.

В.В. Путин - хитер, блестящ и скрытен. Он, совсем не напрягаясь, пачками переигрывает публичных оппонентов. Преимущественно западных лидеров. Буш-младший, раньше – Ширак и Блэр души не чаяли в «Володечке» и быстро превратились в банальную подтанцовку «мистера Путина». Герхард Шредер, немецкий друг Путина, и вовсе выбрал для себя шокирующую роль марионетки Путина, став штатным лоббистом интересов РАО Газпром в Европе и пересев в кресло наемного топ-менеджера.

С не меньшей виртуозностью В.В. управляется с многочисленными «паучьими боями» в своем собственном окружении. Пауки хотят кушать. И отдельных предприятий им уже мало. Нужны целые отрасли. Нужны целые регионы. Кстати, именно это – взять под более/менее пристойный контроль тягучие кулуарные бои – самый сложный навык для любого российского президента.

Поздний Ельцин полностью утратил контроль над ситуаций, а потому кулуарные схватки придворных олигархов съели не только легендарную Семью, самих себя и капиталистические перспективы России, но также втянули во власть нового мощного игрока, полностью поменявшего правила игры. Вычислять интриги, знать героев и закоперщиков, прогнозировать их действия на два-три хода вперед и постоянно переигрывать их, при этом иметь стабильный рост электоральной популярности, блестяще владеть псевдодемократической публичной риторикой и жестко ставить на место всякую там «мировую общественность» – вот базовые навыки новейшего русского царя.

Путин невероятен, потому что сегодня все без исключения кулуарные лидеры считают его единственным (лучше сказать – безальтернативным) верховным арбитром. Не президентом даже. Не лидером нации. Но верховным вождем теневиков, что в России неизмеримо более ценно. Если возникает настоящий конфликт, единственный, кто этот конфликт сможет остановить - только Путин. Это и есть стопроцентно легитимная власть по-российски. Надо ли после этого всерьез говорить, во-первых, о модели власти в России; во-вторых, о преемниках; в третьих, о дальнейших путях цивилизационного развития России?

Путин - не чета старым советским вождям. Он играет виртуозно, вдохновенно и незаметно, прекрасно разбираясь в хитроумных правилах «большой шахматной доски» (ссылка на Збигнева Бжезинского уместна). Но в отличие от традиционалистов – президентов и премьеров Британии, Германии, Франции, Японии и даже США – Путин единственный, кто сегодня может позволить себе менять правила по ходу игры. Россия неимоверно раздулась от сырьевых денег, основательно насытила свой Стабфонд, чтобы инициировать новые игровые площадки.

При Путине Россия явно вернулась в большую политику. Пока, правда, не до конца. Все-таки тон в глобальном мире задают не страны-сырьевики, но страны-технологи. В противном случае, в мире уже давно бы доминировали арабские нефтяные картели и российско-венесуэльская парочка. Но российский геополитический аппетит стремительно нарастает.

Путин – большая серая кошка, которая смотрит на нынешних партнеров по G8 как на аппетитных мышек-альбиносов. Но глотательный рефлекс хищника пока проявлять нельзя. Хотя и очень хочется. Ведь, как уже было сказано, Россия сильно отстает от мировых лидеров в важнейшем экспорте «технологий управления». Дело в том, что экспорт «технологий управления» - это не просто бизнес, не просто продажа «добавленной стоимости», но продажа социальных концепций, мировоззрения, ценностей и даже привязки к своей морали.

Россия – это сырье. Много сырья. И много нефтедолларов. Путин все это хорошо понимает и старательно пользуется конъюнктурой, продавая и продавая сырье. Завтра все может рухнуть и цена на баррель нефти вернется к 35-40 долларам, но пока… А потому России крайне важно поддерживать многочисленные тлеющие «очаги нестабильности» по всему миру. Примитивно, но со вкусом.

Террористические всплески, партизанщина разной закваски, национально-освободительные войны, турецко-курдское противостояние – все это обеспечивает, во-первых, стабильно большие цены на энергоносители. А во-вторых, стимулирует бурный рост общемирового антиамериканизма. «США – первейшее зло!» - Россия с удовольствием подыгрывает это мировой страшилке. Почему? Потому что только американцы всегда готовы на решительные действия (даже если эти действия не совсем оправданы), тогда как старушка Европа предпочитает традиционные «старушечьи посиделки» с бесконечной выпиской «последних китайских предупреждений». России нужны слабые, ленивые, трусливые оппоненты с высокими технологиями и деньгами.

Путин умеет играть на паузе. Он не вступает в перепалку с кем-либо из мировой элиты без подготовки. Да и вообще, Путин реагирует только на равных себе (по своей собственной шкале оценки). Например, любые высказывания испанского премьера Сапатеро – для Владимира Владимировича ничто. Кто такой этот испанский премьер? Но если сам Путин делает резонансное заявление, то оно поливариантно и неизменно ставит в тупик мировых экспертов. У Путина всегда под рукой имеется тщательно разработанный сценарий – что, как и сколько он готов заплатить. Меньше слов, но много дела.

Именно таким образом он за короткое время практически полностью изменил структуру исполнительной власти в России. Вместо всесильных региональных губернаторов в РФ нынче доминирует федеральный центр, который управляет регионами через полномочных представителей президента. Никакой самостоятельности ни в чем. Отрасли закреплены за кураторами. Неугодные олигархи изгнаны, а угодные собраны в так называемом «кремлевском пуле», ознакомлены с новыми правилами, и с обязательством регулярно отчислять в «президентский общак» энную сумму доходов.

С другой стороны, уже сейчас можно сказать, что любые эксперименты по демократизации России, страны с глубокой азиатской ментальностью, всегда потерпят фиаско. В России нет и не будет свобод. Ее (как страны, как государства) ментальность признает только две модели социального устройства – обязательную подчиняемость более сильному и обязательную заботу сильного о благополучии своих добровольных рабов. Но ведь это вполне привычное состояние для нашего северного соседа – жить в лагере, в зоне, где половина «сидит на нарах», а вторая половина их охраняет. Потом стороны меняются местами. В нынешней России нет политической конкуренции, но есть управляемые выборы в парламент.

Пока, кстати, семи-процентный барьер преодолевает только «Единая Россия», чей федеральный список единолично возглавил сам В.В. и КПРФ. Возглавив «единороссов», Путин всего лишь увеличил количество вариантов собственного политического долголетия. А ведь публично Путину сегодня никто и не может бросить вызов. И не только потому, что у любого оппонента не будет соизмеримых финансовых или медиаресурсов. Куда важнее другое. Путин прочно занял стабильную и рейтинговую нишу в российском общественном мнении - именно он теперь олицетворяет собой надежду на восстановление нормального уровня жизни.

Российский ВЦИОМ ситуацию комментирует так: у массового избирателя Путин ассоциируется с имиджем «адекватного правителя», жестко управляющего и точно понимающего, чего он хочет. Общественное мнение прочно увязывает фамилию Путина с возможностью восстановления сильной государственной власти и с обеспечением полноценной управляемости в стране. Проще говоря, Путин-президент для рядовых россиян обозначает наведение порядка по всей стране, укрощение коррупции и феодализма в регионах etc.

Так ли это на самом деле? Конечно, Путин далеко не идеален, но он действительно в какой-то степени соответствует ожиданиям простых избирателей. В этой связи отметим четыре концептуальных направления реформирования, которые Путин обозначил еще в начале 2000 года и которых он придерживался на протяжении всего своего восьмилетнего срока правления. Первое - вертикаль власти (управляемая из центра, но формально избираемая). Эта реформа вернула Кремлю контроль над страной и выбросила из большой политики слишком ярких и слишком самостоятельных местных российских князьков. Теперь все они – некогда гордые – идут на поклон к царю и часами стоят в царских приемных. Пока его величество соизволит принять и сказать милостивое слово.

Второе - равноудаленность всех и вся от центра (олигархи и лоббисты не должны иметь приоритетного положения в Кремле). Если, конечно, эти олигархи и лоббисты не подчиняются кураторам-силовикам. Самостоятельность олигархов была показательно уничтожена «делом Ходорковского». Выжившие потянулись гуськом в те же кремлевские приемные. Так начиналось строительство российского государственного капитализма (не путать с китайским государственным капитализмом – модели слишком разные). Но если кто не понял, что и как нужно делать, «дело Ходорковского» уже в 2007 году заменили идентичным «делом Гуцериева». И точка.

Третье направление - диктатура закона. И как следствие, диктатора силовых органов. Сегодня только силовики вправе давать оценку происходящим событиям. Правда, сами силовики никак не могут поделить столь огромную влиятельность. Но это совсем другая тема.

Четвертое – рост валового внутреннего продукта и повышение уровня жизни (а также отказ от сырьевой доминанты в экономической политике). Рост уровня жизни есть. Отказа от сырьевой доминанты нет, и пока не будет. Не на чем зарабатывать. Скептикам казалось, что для России реформирование подобного масштаба - просто неподъемная задача. Позднеельцинский период правления напоминал мифические анархистские республики. Но скептики не учли тяги русского люда к рабству, к лагерному образу жизни. А потому сильная информационно-кулуарная атака Кремля на российское общественное мнение привела к тому, что так называемые три «вертикальных закона» - о возможности отставки губернаторов президентом, о новой схеме формирования Совета Федерации и о реформировании системы местного самоуправления - не просто были приняты к сведению, но и активно заработали. И это было только началом.

Тем не менее, нельзя не признать, что Путин весьма динамично управляет государственными процессами, пытаясь построить закрытую (традиционную для России) систему управления с единым центром принятия решений. После того, как Путин поднял «цену» федерального центра на внутреннем рынке, он инициировал ряд программ отраслевых преобразований. Так или иначе, во всех начинаниях российского президента чувствуется программный подход. В любых реформах Путина можно увидеть не только стратегический замысел, но и процедуру тактического исполнения. И неважно, что цель нынешнего реформирования – лишить страну внутренней конкурентности где бы то ни было и создать неизменный корпоративный центр управления, замаскированный формальными демократическими декорами. Россия ценит сильных, но не демократов. Путин, несмотря на свою внешнюю европейскость и годы, проведенные в Германии, блестяще понимает, что такое азиатщина. А ведь это и в самом деле просто – решительный вождь и мистика. И ничего более...

PS. Украина же Путина раздражает. Как он сам считает, Украина слишком непредсказуема, глупа и не умеет играть по путинским правилам. Т.е. часто просит больше, чем стоит того. А еще Путина раздражает, что в Украине все слишком прозрачно. Он ведь привык к теневым «теркам», к тому, что никто ничего не знает. Кроме пула избранных. В Украине все сразу выбалтывают. Путин – избранный (по их ценностной шкале). А кто может быть его партнером в Украине? Таковых, по мнению, Владимира Владимировича, просто нет. Все слишком мелкие…