ФБР узнает о преступлениях задним числом?

У ФБР накопилось 8 тысяч часов разговоров между подозреваемыми в терроризме, которые подлежат прослушиванию.

Об этом стало известно в результате проверки, проведенной генеральным инспектором американского минюста.

Это побудило члена юридического комитета сената США демократа Патрика Лейхи заметить: "Что будет, если кто-то планирует теракт, а мы переведем аудиозапись лишь после того, как он уже произошел?".

Лейхи прав: это вполне реальная возможность. Аналогичные проколы бывали в прошлом. В конце 90-х годов так называемая бригада Татарина, действовавшая в Бруклине, собиралась ограбить хозяина русского магазина "Наргис". ФБР давно следило за бригадой и записывало ее разговоры. Записало оно и обсуждение готовящегося преступления. Пленки то ли не прослушали, то ли не поняли, но наезд произошел, и ФБР узнало о нем лишь задним числом.

Доказательная база большинства уголовных дел, которые оно разрабатывает, включает записи разговоров. Для присяжных они очень убедительны, ибо на них голос самого подсудимого. Он доказательнее, чем показания очевидцев и раскаявшихся сообщников.

Защита может поймать первых на противоречиях и обвинит вторых в том, что они наговаривают на подсудимого, желая облегчить свою участь. А тут злодея изобличает его собственный голос.

Некоторые люди говорят много, и записей получается гора. Например, 10 лет назад флоридское ФБР заинтересовалось бывшим одесситом Людвигом Файнбергом по кличке Леша-Тарзан, который впоследствии был осужден за попытку купить в Кронштадте старую советскую подлодку для транспортировки замечательного количества колумбийского кокаина.

Например, 17 мая 1995 года следователь ФБР Энтони Куомо запросил ордер на прослушивание разговоров самого Тарзана, его друга Рудика Литвака, владельца майамского автосалона "Ниссан" Билла Сайдла и будущего кандидата в президенты России Анзора Кикалишвили (Аксентьева). В этом списке фигурировали также бывший сотрудник кубинской разведки Нельсон Йестер-Гарридо, ждущий сейчас в южно-африканской тюрьме депортации в Майами, россиянин Михаил Давидович (Долгин)и миллионер Хуан Альмейда, осужденный по делу о подлодке (впоследствии вердикт был отменен).

В этом прошении было около 40 страниц с изложением преступных деяний, в которых якобы были замешаны перечисленные лица. Значительная часть этих утверждений исходила от тайного осведомителя Иосифа Ароновича Ройзиса (Гриши-Людоеда), которого уже нет среди нас.

Писали всего несколько месяцев, но записали не много, не мало 15 тысяч разговоров. Тогда это были магнитофонные пленки, которые сейчас сменились электронными файлами и дисками, занимающими куда меньше места. Если раньше на агентов навешивали дорогие миниатюрные магнитофоны "Награ" или копеечные "Панасоники", купленные в магазине Radio Shack, то сейчас ФБР использует цифровые записывающие устройства F-Вird.

Качество записи сейчас фантастическое. В прошлом хорошо звучали лишь записанные телефонные разговоры, а записи, сделанные посредством спрятанных на теле микрофонов (body wire), часто было не разобрать, кроме как ценой колоссальных усилий. Сейчас эта задача сильно облегчилась.

Если ФБР нужно кого-то записать, оно подает в суд прошение на ордер, иногда занимающее десятки страниц, а потом раз в десять дней подает прошение о его продлении, в котором излагаются результаты уже проведенного прослушивания. Все эти документы и аудиозаписи секретны, но перед судом власти обязаны предоставить их защите.

Защита, в свою очередь, дает их подсудимым. Например, член бригады Татарина Игорь Юха терпеливо прослушал в тюрьме сотни пленок, предоставленных защите прокуратурой, сверил их с прокурорскими переводами на английский и от руки написал пространные комментарии к ним. Его титанический труд не пригодился, потому что в конце концов костяк бригады, состоявший из уроженцев Узбекистана, счел за благо признать вину и давно отбывает в тюрьме нешуточные сроки.

Отвечая на критику сенаторов, директор ФБР Роберт Мюллер заметил, что не обработаны всего 2% аудиозаписей, и что многие из них содержат одни шумы. На других звучат языки и диалекты, трудно поддающиеся переводу. Один из них, который Мюллер не идентифицировал, не смог перевести никто из людей, занимающихся этим делом в разведорганах США.

Инспекция минюста также обнаружила, что у ФБР уходит в среднем год и четыре месяца на наем переводчиков-контрактников. Мюллер объяснил это тем, что его ведомство предъявляет к ним строгие требования, которым не отвечают 90% соискателей.