Два мира моей страны
Представитель одного мира, одной системы — таков:
Боготворит Юлю.
Оттепель, перестройка, оранжевая революция — все это из его лексикона.
Уважает обоих Шевченко (футболиста и того), шанует обоих Тарасов (того и Бульбу), но не любит третьего (кто не знает — и не надо).
В курсе, что славяне бывают не только восточные, но и западные.
По-украински — или с детства, или стыдно, что не получается без акцента — мягко и певуче. Как правило, умеет по-английски и умеет с ПК.
С математикой и прочими умностями — или легко, или не мучается.
«Мамы, папы, если вы такие умные, чего такие бедные?».
Прагматичный романтик, романтичный прагматик.
Оптимист несмотря ни на что. Понимает, что мысль материальна, и гадкими предчувствиями не портит воздух, оберегая ноосферу от мусора, никогда не каркает — и потому не накаркивает.
Везунчик, потому что когда везет — замечает, а когда нет — ну и хрен…
Его ярость благородна, но редка. Не только пишет, но и читает, не только говорит, но и слушает.
Свое не упустит, но никого не обидит, закон если и нарушит, то совсем немножечко, самую малость, и без злобы.
Любит себя и других, не скрывая, что себя — больше. Изобретательный лодырь, изредка от лени двигает прогресс.
Не пролетарий, в подъезде не гадит, на жизнь имеет, хочет больше и знает, что получит, но постараться — лучше завтра, чем сегодня.
Входит в «средний класс», если только учесть, что в бедной стране «средний класс» это не столько те, кто нормально живет, сколько те, кто хотя бы работает в кайф.
Чаще мужчина, чем женщина; чаще молодой, чем старый; чаще с Запада, чем с Востока; чаще с Севера, чем с Юга; чаще с образованием, чем без. Без природных недостатков, судьбой не обижен, излучает свет.
Тарзан, Карлсон, Винни-Пух, Самоделкин, Мэри Поппинс, тетушка Чарлея из Бразилии, где живет много диких обезьян.
Не жлоб, не хам, не свинья. Кто был на Майдане — мимо урны не плюнет.
Представители другого мира — немножко иные: В душе — атеисты, и Бога, парившего над Майданом, ни увидеть, ни почувствовать были не в состоянии.
Не боготворят никого, но кумиры — есть. Сталин, Екатерина Вторая, Петр Первый, Иван Грозный, Александр Македонский и опять Сталин. 2.20, 4.12 и 1917.
Без понятия о Родине, а если с понятием, то о той, что сбоку, особенно — если та недалеко.
Чем хуже, тем лучше: «Вот они, ваши, так вам и надо. Бедные мы, несчастные», но тем и живы. Без повода для брюзжания умирают и потому повод найдут всегда — для сохранения жизни. На лице — страдание и муки, потому что все вокруг плохо, а будет еще хуже, иначе им не выжить.
Кидавшие, кидающие, кинутые и кидаемые — это отсюда.
Том и Джерри в славянском варианте: да — и тот, и другой, Волк и Заяц — тоже оба. Незнайка, Шапокляк, недоотеленная Дездемона.
Если из молодых, то страшны, и если по заслугам, то по 12-бальной тянут на 7–8 максимум.
Сявка, залет, свадьба, развод, строгий папаша, сварливый дед — их ступеньки. Бывшие отличницы-зубрилочки-доносчицы-пионервожатые.
Павлики — и Корчагины, и Морозовы, но не те, кто, нажравшись, забудет полететь в Ленинград: эти если и нажираются, то положительны, как Ипполит. «Такие, как вы,— всегда правы… Великое вам не по плечу»,— это о них.
Знают истину, не ведая сомнений, и всегда несут ее тем, кто не знает и ведает.
Профессиональные борцы за правое дело, общественные контролеры, контрольные покупатели, охранители устоев. Члены профсоюза с 1905 года.
Ироничность отсутствует. Она не из тех слоев атмосферы.
«Если б у тебя было яблоко, я бы сам не съел, а поделился», просто у них нет яблок. Остро ощущают эту несправедливость.
Между прочим, на самом деле — весьма экономны. Лучше плохо, но сам, чем кому-то платить. Работают не покладая рук, не задумываясь о полезности и отдаче, важен сам процесс, трижды герои бессмысленного труда, белки в колесе, чего и другим желают. В отсутствии времени на раздумья — главный подвиг жизни.
Кстати, их поработители-хозяева — тоже из этих же.
Оба эти мира — моя страна. Она не расколота, она из них соткана.