Власенко: Мы не скрывались от следствия! Ч.1

- Юлия Тимошенко согласно законодательству обязана приходить к следователю для ознакомления с материалами уголовного дела, - заявил руководитель пресс-службы Генеральной прокуратуры Юрий Бойченко. Скажите, есть ли в законодательстве такая норма, и сколько времени, на ваш взгляд, займет процесс ознакомления/изучения 14-ти томов «газового» дела?

-Прежде всего, отмечу следующее. Мне всегда «нравились» заявления «юристов» в стиле «согласно законодательству». Это возможно в рамках не профессиональной или бытовой дискуссии. Но это недопустимо с точки зрения профессиональной дискуссии или официальных заявлений таких органов, как, например, Генеральная прокуратура Украины. Если ты хочешь быть профессионалом, сошлись на норму закона, пункт, параграф. Мне неизвестна норма закона, о которой говорил г-н Бойченко. Но мне известна 218-я статья Уголовно-процессуального кодекса, регламентирующая порядок ознакомления с материалами дела. Однако она не регламентирует процедуру ознакомления. В этой статье не сказано, где, в чьем присутствии необходимо изучать материалы дела. Это первое. Второе. Сама статья не описывает, что собой представляет непосредственно процедура ознакомления с материалами дела. Уголовно- процессуальный кодекс, напомню, был принят в 1960 году, а вступил в силу с 61-го. То есть, по сути, это советский кодекс, а идеология там вообще 30-х годов. Этот кодекс не регламентировал процедуру ознакомления. Поскольку это - часть права на защиту, которое (право) никого особо не волновало. Я для себя ситуацию рассматриваю под таким углом. С тем, чтобы нормально подготовиться к защите, нужно не просто прочесть эти материалы. Необходимо прочитать материалы, проанализировать их, посмотреть, насколько правильны выводы следствия, увидеть и отметить возможные нестыковки. Словом, сделать все, чтобы обеспечить максимально качественную защиту лица от уголовного обвинения.

Кроме того, Уголовно-процессуальный кодекс говорит о том, что по результатам ознакомления обвиняемый имеет право заявлять ходатайства. Соответственно, моя логика подкрепляется. Например, в ходе ознакомления с материалами я увидел, что экспертиза проведена некорректно, некачественно, неправильно. Я, как защитник по делу, и обвиняемая, имеем право заявить ходатайство о проведении, например, повторной либо комиссионной экспертизы и т.д. А для этого с материалами необходимо не просто ознакомиться. Их нужно изучить. Это кропотливая, интеллектуальная работа, требующая немало времени.

И самое главное, ознакомление с материалами уголовного дела- это ПРАВО обвиняемого и его защитников, являющееся неотъемлемой частью права на защиту. И еще - эта стадия уголовного процесса лежит ВНЕ досудебного следствия. Т.е. досудебное следствие уже закончено. Статья 218 УПК так и называется «Оглашение обвиняемому об окончании следствия и предъявление ему материалов дела». И поэтому на стадии ознакомления с материалами мы не можем говорить о следственных действиях, повестках, «вызовах» и т.д. Поскольку процедура ознакомления не регламентирована УПК, как и в какой форме реализовывать свое право на защиту (и его часть-ознакомление с материалами дела) обвиняемый, решает сам. Не следователь. Следователь ведь не может мне диктовать как, например, заявлять ходатайства. Это же мое право, а не его.

- С учетом всех нюансов, о которых вы говорите, можно спрогнозировать, когда приблизительно состоится первое судебное слушание?

- Насколько мне известно, существует практика, свидетельствующая о том, что в ускоренном режиме стороне, для изучения одного тома, дается примерно неделя. Исходя из того, что том – это порядка 300 страниц документов. Подчеркиваю, не беллетристики, а документов. В моем понимании, уголовное право и уголовный процесс – это очень точная наука. Это не просто поговорил и забыл. Поэтому важна каждая запятая и от каждой запятой может зависеть, по сути, судьба и жизнь конкретного человека. Я не имею в виду конкретно дело Юлии Тимошенко, я в принципе говорю. Вернусь к Вашему вопросу. Так вот, если квалифицированный защитник и обвиняемый изучают материалы предельно быстро, то в среднем необходима неделя на один том. Так было всегда, и никто с этим, как правило, не спорил. Еще несколько месяцев назад 218-я статья УПК звучала таким образом, что никто вообще не имел права ограничить подозреваемого и обвиняемого в ознакомлении с материалами дела. После этого стояла точка. Данная норма в Украине работала, напомню, с 1961 года. И в период с 1961 по 2011-й годы (50 лет) никто не ставил под сомнение эту норму. Даже в советские времена, когда машина была достаточно репрессивной. И только сейчас, благодаря «стараниям» политической силы, находящейся у власти, принята норма, предоставляющая возможность ограничить срок ознакомления с материалами дела. Но даже при этом в УПК написано следующее: если будут нарушены разумные сроки ознакомления, следователь имеет право установить ограничения и обратиться в суд.

- Однако понятие «разумные сроки» каждый может трактовать по-своему.

- В том-то и дело, что вопрос разумности для каждого свой. Например, следователь по нашему делу господин Нечвоглод - это гениальный человек, я преклоняюсь перед ним. Суд задал ему вопрос: «Когда вы получили материалы проверки СБУ?». А это, замечу, 1100страниц. Он сказал, что получил их 11 апреля утром. Суд задал второй вопрос: «А когда вы вынесли постановление о возбуждении уголовного дела?». Он ответил: «11 апреля в 11 утра». То есть в этот же день, часа через два-три после получения материалов проверки СБУ, он вынес постановление о возбуждении уголовного дела. Как видим, он гениальный человек, сумевший за 2 часа не только ознакомиться с 1100 страницами, но и проанализировать их, увидеть состав преступления. Более того, он успел сформулировать постановление о возбуждении уголовного дела и напечатать его. И все это, еще раз напомню, всего за два часа. Он очень талантливый человек… И, наверное, все это уголовное дело такое же гениально-талантливое, как и он.

Однако я не такой талантливый человек. Я – простой юрист, которому с тем, чтобы реально ознакомиться с материалами дела, нужно анализировать, сопоставлять, возвращаться, перечитывать. Думаю, для такой работы нам нужна будет, как минимум, неделя на один том. Но при этом, я хотел бы обратить ваше внимание на другой момент. К сожалению, Юлия Владимировна сейчас находится в стадии ознакомления с материалами по другому делу. А там 180 томов. Тут очевидна объективная проблема для Тимошенко. Как можно параллельно знакомиться с таким массивом информации? Если смотреть на ситуацию нетенденциозно, то, понятно, что всегда можно найти компромиссы. Но поскольку у них есть четко поставленные задачи, поскольку им это не нужно, соответственно, ни о чем мы с ними говорить не можем.

- Но ведь обращаться, объяснять следователям, что нереально за короткое время изучить такой массив информации, будете?

- Знаете, объяснять можно тому, кто готов тебя услышать и кто вообще воспринимает какие-либо объяснения. А когда все делается для того, чтобы не услышать объяснения и создать ситуацию, когда кто-то куда-то не успевает, а потом кричать: «Ой, смотрите, не успели, не успели!»… В такой ситуации объяснять что-либо бессмысленно. Мы, конечно же, будем корректно пользоваться всеми своими правами, которые предусмотрены законом. Но, к огромному сожалению, мы смотрим на наши права в уголовном процессе несколько по-иному, чем на эти права смотрит Генеральная прокуратура. В тех случаях, когда мы говорим о более широком толковании, например, права на защиту, они начинают возмущаться. Взять вопрос приглашения Тимошенко для проведения следственных действий в выходные дни. 3 мая – несмотря на то, что проведение подобного рода мероприятий в выходные дни, не предусмотрено, она пришла. Пришла, но заявила, что по ее мнению проводить следственные действия в выходной день некорректно. А они начали кричать: «Покажите нам норму, где это запрещено!».

При этом, когда мы пишем ходатайство, и у следователя или прокурора есть трехдневный срок ответа на него (это прямо предусмотрено законом), начинаются какие-то игрища: «Мы вам ответ дадим, мы вам ответ не дадим…». То есть мы принципиально по-разному смотрим на цели и задачи уголовного процесса. Мы считаем, что целью и задачей любого уголовного процесса является установление истины в уголовном деле, а также применение наказания к действительно виновным в совершении уголовного преступления. Мы считаем, что этот процесс должен быть полным, всеобъемлющим, объективным и законным. К сожалению, Генеральная прокуратура считает, что этот процесс должен быть быстрым и точка. Их не интересует качество, вероятные нарушения, их ничего не интересует. А мы заинтересованы в том, чтобы дело рассматривалось полно, объективно, беспристрастно и законно. Мы говорим на разных языках, на уровне разной ментальности. Словом, мы живем с ними в разной системе координат. Я уверен в том, что все кто хоть раз сталкивался с нашей «правоохранительной» (а на самом деле карательной, они ведь давно уже не охраняют право) системой, меня поймут.

- Расскажите о событиях, предшествующих минувшему вторнику, 24 мая – дню, когда Юлия Тимошенко была буквально в шаге от ареста.

- Ситуация выглядела следующим образом. В понедельник, в 10 утра, не имея никаких повесток на руках, я по просьбе Юлии Владимировны прибыл в Генеральную прокуратуру к следователю Нечвоглоду . Пришел и передал ему официальное письменное заявление Тимошенко, где было сказано, что, несмотря на остаточные явления болезни (простуда и бронхит), она готова прибыть в ГПУ. И я получил у следователя Нечвоглода повестку на вторник, на 10 утра. То есть, мы не прятались, не скрывались от следствия, как пытается изобразить это Генеральная прокуратура. Не имея никаких обязательств, я пришел, забрал все документы, расписался в них без каких-либо вопросов, проблем и скандалов. Хотя имел право задавать вопросы. При этом меня следователь Нечвоглод начал спрашивать: «А ты уверен, что Тимошенко придет?». Я ответил, что не вижу оснований ей не приходить, ведь она сама написала заявление, что по состоянию здоровья готова прийти. После этого я ушел.

- А вскоре после этого наступил куда более «интересный» вторник…

- Интересный – не то слово. Во вторник, ровно в 10 утра мы пришли к зданию Генеральной прокуратуры. Как обычно, Юлия Владимировна сказала несколько слов прессе. Затем мы вошли внутрь и начались «маски-шоу». Там холл, после которого сразу начинается узкий коридор. Как только мы зашли в узкий коридор и прошли пару шагов, коридор был заблокирован с разных сторон сотрудниками правоохранительных органов, которые были одеты в черные камуфляжные формы и черные шапки с прорезями для глаз. У них на спинах была надпись «Милиция». Тем не менее, мы зашли к следователю Нечвоглоду, который огласил Юлии Владимировне постановление о задержании. При этом он составил протокол задержания. Проще говоря, он уже проводил следственные действия, имеющие своей конечной целью арест. На мой вопрос об основании для таких действий, он показал решение Печерского суда. Данное решение сразу вызвало у меня массу вопросов. Представление следователя было подано в понедельник, уже после того как я был у Нечвоглода, который и словом не обмолвился о своих планах обращаться в суд. Судья рассмотрела это дело, не уведомив о нем ни Тимошенко, ни меня как ее защитника. Они заслушали это дело втайне от нас. Это первый нюанс.

Второй момент. Такой тип постановлений, как правило, принимается в отношении лиц, место нахождения которых является неизвестным. Например, человек находится в розыске и следователь обращается в суд с представлением, а суд выносит решение, что если вы этого человека найдете, вы его обязаны (подчеркиваю – обязаны) задержать, доставить в суд и суд будет избирать меру пресечения. В представлении было написано: «Просим разрешить задержать и доставить в суд для смены меры пресечения, с подписки о невыезде на содержание под стражей». Руководители прокуратуры говорили, что, дескать, это право следователя, и он там что-то решает. Нет, он решал тогда, когда готовил свое представление. А как только он получил судебное постановление, он обязан был его исполнить, а не раздумывать о чем-то.

- В итоге, решение суда об изменении меры пресечения для Юлии Тимошенко не было выполнено.

- После того, как они не исполнили судебное постановление, наверное, суд должен был как-то возмутиться. Почему это следователь вдруг решает, исполнять ему решение суда или не исполнять? Следователю на момент его представления, и суду было абсолютно известно, что Тимошенко находится в городе Киеве. Суд не пытался ничего сделать для того, чтобы уведомить Тимошенко о том, что будет такое решение. То есть это было прямое нарушение закона, о чем я сразу сказал следователю Нечвоглоду. Кроме того, в своем протоколе о задержании (этот текст есть в Интернете) следователь ссылается на статью 106-ю УПК, как основание для задержания. Действительно, статья 106 УПК регламентирует порядок задержания. Однако есть маленький нюанс. Они живут в 37-м году, а я стараюсь жить в XXI веке. Так вот, 106 статья четко устанавливает исчерпывающий перечень оснований, когда к лицу применяется задержание. Если лицо задержали на месте преступления, если свидетели прямо указали на лицо, как на преступника и если на теле, одежде лица есть следы, прямо указывающие на то, что именно ним совершено преступление. Образно говоря, 106-я статья - это когда возле трупа или в квартале от него нашли человека, у которого руки по локоть в крови. Я спросил следователя Нечвоглода о том, какая часть 106-й статьи применяется сейчас к Тимошенко? Он ответил: «Да мне без разницы, я эту статью написал, чтобы она там была. А основание – решение суда». Примерно такой был уровень дискуссии.

Продолжение следует…