Валерий Бондик: "Украина созрела к введению суда присяжных"

Верховная Рада 253 голосами «за» приняла вчера за основу проект Уголовно-процессуального кодекса, внесенного в парламент главой государства. Представляя законопроект депутатскому корпусу, руководитель Главного управления по вопросам судоустройства президентской администрации Андрей Портнов отметил, что документ прошел два рассмотрения в Совете Европы, после чего с замечаниями экспертов был направлен в Украину.

Ключевые новации Уголовно-процессуального кодекса: залог в размере от 5-ти до 300 тыс. грн. вместо ареста (это не будет касаться насильственных преступлений), введение такого понятия, как домашний арест и суд присяжных.

Оппозиционеры, которые не поддержали законопроект, констатируют: в президентском законопроекте есть немало конструктивных новаций, однако и недостатков хватает с лихвой. «Главное, чего я не увидел – адвокатам не предоставили права вести следствие. Этот факт уменьшает права защиты в соревновании», - отмечает «нунсовец» Владимир Арьев.

О преимуществах и недостатках нового Кодекса, «Обозреватель» беседует с заместителем главы парламентского комитета по вопросам правосудия, членом Высшего совета юстиции, регионалом Валерием Бондиком.

- Представители оппозиционных фракций ВР в ходе голосования, не поддержали президентский вариант нового Уголовно-процессуального кодекса. Как вы считаете, почему так произошло, ведь документ действительно получил позитивные отзывы в отечественной и зарубежной экспертной среде?

- Знаете, мне сложно понять, почему оппозиция демонстрирует деструктивную позицию в этом вопросе. В вопросе, который, по сути, играет в пользу ситуации, которая сложилась вокруг Юлии Владимировны Тимошенко.

В чем главное преимущество нового Кодекса? Приведу философский пример. В новом Уголовно-процессуальном кодексе, буквально с первых статей указано, что он служит интересам защиты прав человека и только лишь потом - государства. То есть, на первое место вынесен человек со своими гражданскими правами. А вот в кодексе 61-го года все было наоборот.

Поэтому, откровенно говоря, я не понимаю, почему оппозиция не поддержала законопроект. На мой взгляд, оппозиция сегодня действует по принципу: «Чем хуже, тем лучше». Я такую позицию не понимаю, ведь оппозиция, она наша, украинская, и, по идее, должна думать об интересах страны.

- Вы намекнули, что новый кодекс в определенной степени выгоден Юлии Тимошенко. Чем именно? За статьи, по которым она осуждена, в президентском законопроекте предусмотрен домашний арест?

- И не только... А вообще - это вы сказали – не я (улыбается – Авт.). Понимаете, процесс по делу Юлии Владимировны еще не закончился. Насколько я знаю, приговор вступил в силу, но там идет процедура обжалования, в том числе, в Европейском суде.

Мне неизвестно, какую позицию сейчас занимает защита госпожи Тимошенко, но у них сейчас появился повод и основания изменить тактику. Ранее они опирались в материальное право, прилагая все усилия для декриминализации 364-365 статей. Однако эта инициатива не находила поддержки в парламенте – голосов было недостаточно, в том числе, в рядах оппозиции. Лично я всегда считал, что к выработке тактики необходимо подходить комплексно. Они же подошли однобоко.

Кому еще выгодно принятие нового Уголовно-процессуального кодекса, который пришел на смену старому (редакции 1961 года)? Да всем выгодно. Однако должен отметить, тут крайне важно провести целый комплекс правовых мер. Что я имею в виду? То, что необходимо менять закон о прокуратуре, необходимо вносить новый закон об адвокатуре и т.д. Это ведь также стороны процесса.

- Почему, на ваш взгляд, за 20 лет независимости у власти (прежде всего – представителей законодательной ветви) не дошли руки к разработке и принятию нового Уголовно-процессуального кодекса? Проще говоря, почему вы, народные депутаты, находите время и возможности менять избирательный закон «под» каждые выборы, но при этом забываете о фундаментальных вещах?

- Очень интересный вопрос... Резко, но справедливо. Знаете, думаю, теория государства и права – это, прежде всего, экономическая теория. Для государства основным и важным всегда был базис и только лишь потом – надстройка. То есть, сначала 20 лет мы занимались экономикой, строили страну и только сейчас дошли к разработке Кодекса. Ну, и, кроме того, надо сказать о том, что у предыдущего президента не было ни воли, ни поддержки парламента.

Кодекс 61-го года устраивал, прежде всего, правоохранительные органы, ведь он являлся явно обвинительным. Да что тут душой кривить - все судопроизводство у нас было обвинительным! Вы можете рассказать о числе оправдательных приговоров в нашей стране? Уверен, что нет. А вот примеров того, как люди отбывали наказание за преступления, которые не совершали – масса. Ведь было же это в нашей истории? Было.

Процессуальный кодекс – это кодекс процедуры. Он регламентирует порядок, исключения, правила, ход досудебного следствия, судебного процесса. Поэтому принятие кодекса является крайне важным и необходимым. Не даром ведь в теории юридических институтов этот вопрос выведен в отдельный предмет.

- Какие ключевые нормы нового кодекса (если во главу угла ставить интересы человека – не государства) вы можете выделить?

- Ну, знаете, в рамках нашего интервью, сложно все перечислить... Приведу один простой пример. Наказание не должно иметь цели унижения личности. Ранее в залах судебных заседаний стояли клетки. Я, кстати, даже в кабинетах судий видел эти клетки. Ну, простите, это же не цирк, это ведь не укротитель и зверь! Так вот, теперь клетка будет заменена стеклом. В этом плане мы приближаемся к европейским стандартам. Это, подчеркиваю, только лишь один пример из множества.

- А что касается нормы о домашнем аресте. К кому она может быть применена?

- Если орган досудебного следствия приведет достаточно аргументов, тогда суд может принять решение о домашнем аресте, как мере пресечения. То есть, следствие должно убедить суд. И неважно, о каких преступлениях идет речь. Но практика такова, что за тяжкие преступления домашний арест не предусмотрен.

Однако может быть и такое, что подозреваемому или обвиняемому в совершении тяжкого преступления по физическому состоянию, ограничение свободы принесет вред. Если данное лицо страдает хронической болезнью, астмой, например, то суд, из гуманных соображений, может пойти на утверждение такой меры пресечения, как домашний арест. Вот в чем рациональное зерно, понимаете? Кстати, такая неписанная норма негласно действовала и ранее. В Советском Союзе она применялась в отношении генералов.

- Представляя депутатскому корпусу президентский законопроект нового Уголовно-процессуального кодекса, советник главы государства господин Портнов среди прочего отметил следующее: «Украина выбирает континентальную модель суда присяжных – три судьи и трое присяжных. Этот суд будет применяться к лицам, которые приговариваются к пожизненному заключению». Насколько, на ваш взгляд, Украина готова (ментально и т.д.) к внедрению суда присяжных?

- Я с полной уверенностью могу заявить, что мы готовы к этому. Почему? Потому что есть логическая преемственность. Ведь до этого, даже в советском судопроизводстве были так называемые народные заседатели. Это, как правило, были люди, облеченные авторитетом, из производства и даже без юридического образования. Но они исполняли роль народных заседателей. И, кстати, народный заседатель приравнивался к судье. Поэтому, я бы сказал, что Украина созрела к введению суда присяжных, ведь это, помимо прочего - демократизация уголовного судопроизводства.

- Руководитель вашей фракции - господин Ефремов, назвал предварительное утверждение в Раде нового Уголовно-процессуального кодекса прорывом. Вы согласны с такой оценкой?

- Да, по сути, это действительно прорыв. Вместе с тем, хотел бы отметить, что законопроект принят лишь в первом чтении. Сейчас мы будем работать в комитетах, депутаты будут вносить в документ поправки. У меня, кстати, также будут некоторые предложения о внесении изменений в данный законопроект.