Блог | Фраудаторные сделки: когда отчуждение имущества должником можно обжаловать

У должника есть неисполненное обязательство, но в момент обращения взыскания выясняется, что имущества уже нет: недвижимость подарена, автомобиль продан, а другие активы переданы третьим лицам. Означает ли это, что кредитор потерял возможность получить причитающееся?

Украинская судебная практика уже несколько лет развивает конструкцию фраудаторной сделки, то есть сделки, совершенной должником во вред кредитору, в частности для того, чтобы сделать невозможным или существенно затруднить обращение взыскания на его имущество.

Важное уточнение этого подхода сделал Верховный суд в постановлении от 12 августа 2026 года по делу № 636/5079/21.

Суд разграничил мнимые и фраудаторные сделки и фактически подтвердил важный для кредиторов принцип: реальное исполнение договора исключает его мнимость, но не исключает возможности оценивать такую сделку как фраудаторную.

Что такое фраудаторная сделка

В Гражданском кодексе Украины нет отдельной статьи под названием "фраудаторная сделка". Эта конструкция в значительной степени сформирована судебной практикой как механизм защиты кредитора от недобросовестных действий должника.

Сам термин происходит от латинского fraus – обман, недобросовестность – и используется для обозначения сделок, совершенных должником во вред кредитору.

Ее основой являются общие принципы гражданского законодательства, прежде всего добросовестность, а также запрет злоупотребления гражданскими правами.

По своей сути фраудаторность проявляется тогда, когда должник распоряжается имуществом во вред кредитору. Одной из типичных ситуаций, которые могут свидетельствовать о фраудаторности, является отчуждение имущества после возникновения обязательства, если характер и условия такого отчуждения указывают на его направленность на уклонение от исполнения обязательств перед кредитором.

В то же время сам факт наличия долга и последующего отчуждения имущества еще не означает автоматической фраудаторности сделки. Необходимо оценивать обстоятельства ее совершения и поведение сторон в совокупности.

Фиктивная и фраудаторная сделки – не одно и то же

Именно разграничение этих двух конструкций стало одним из ключевых вопросов в деле № 636/5079/21.

Фиктивная сделка в соответствии со статьей 234 ГК Украины совершается без намерения создать правовые последствия, которыми она обусловлена. Иными словами, стороны лишь создают внешнюю видимость определенной операции, но на самом деле не намерены достичь предусмотренного договором результата.

С фраудаторной сделкой ситуация принципиально иная. Как подчеркнула Большая палата Верховного суда, не каждая фиктивная сделка является фраудаторной, так же как не каждая фраудаторная сделка является фиктивной.

Фраудаторная сделка может быть вполне реальной: право собственности действительно переходит к другому лицу, имущество фактически передается, а стороны желают наступления соответствующих правовых последствий.

Проблема заключается не в отсутствии реального намерения исполнить договор, а в том, при каких обстоятельствах должник совершает такую сделку и какие последствия она создает для кредитора.

Например, должник может действительно подарить принадлежащее ему имущество другому лицу. Такой договор не становится фиктивным лишь потому, что в результате у должника не осталось активов для исполнения обязательств.

Однако при определенных обстоятельствах именно такая сделка может быть предметом оценки на предмет ее фраудаторности.

Что уточнил Верховный суд

В деле № 636/5079/21 предметом судебного рассмотрения стал договор дарения имущества, заключенный должником на стадии исполнения судебного решения. Верховный суд обратил внимание на принципиальное различие между фиктивностью и фраудаторностью.

Если сделка была фактически исполнена и предусмотренные ею правовые последствия реально наступили, это исключает возможность квалифицировать ее как фиктивную.

Но это не означает, что такая сделка автоматически защищена от оспаривания кредитором. В такой ситуации необходимо исследовать другой вопрос: не была ли реально исполненная сделка использована должником во вред кредитору.

Именно поэтому реальный переход имущества к другому лицу может быть аргументом против фиктивности договора, но сам по себе не опровергает его возможной фраудаторности.

Это разграничение имеет важное значение для правильного выбора правовых оснований оспаривания: кредитору недостаточно лишь доказать, что после заключения договора имущество стало недоступным для взыскания. Необходимо правильно определить правовую природу оспариваемой сделки и основания ее оспаривания.

Почему важна позиция Большой палаты Верховного суда

Рассматривая дело, Верховный суд учел выводы Большой палаты Верховного суда, изложенные в постановлении от 4 февраля 2026 года по делу № 910/6654/24. Большая палата обратила внимание на применение общих принципов гражданского законодательства при оспаривании сделок, совершенных во вред кредитору.

Речь идет прежде всего о пункте 6 статьи 3 ГК Украины, который относит добросовестность к общим принципам гражданского законодательства, и статье 13 ГК Украины, устанавливающей пределы осуществления гражданских прав и запрещающей злоупотребление ими.

Большая палата подтвердила возможность оспаривания фраудаторных сделок со ссылкой на общие принципы гражданского законодательства и запрет злоупотребления правом, закрепленные, в частности, в статьях 3 и 13 ГК Украины.

При этом Большая палата уточнила подход к квалификации фраудаторных сделок, подчеркнув, что применение статей 3 и 13 ГК Украины в качестве правовой основы для их оспаривания не обязательно связано с конструкцией фиктивной сделки.

Право собственника распоряжаться своим имуществом не означает, что он может использовать это право исключительно для того, чтобы избежать исполнения обязательств перед кредитором. Суд может оценивать не только юридическую форму операции, но и поведение ее участников с точки зрения добросовестности и недопустимости злоупотребления правом.

Какие обстоятельства могут свидетельствовать о фраудаторности

В то же время было бы ошибкой исходить из формулы: "есть долг + должник отчуждил имущество = сделка фраудаторная". Фраудаторность требует оценки обстоятельств конкретного дела.

С учетом сформированной судебной практики значение могут иметь различные обстоятельства. В частности, момент заключения договора с учетом времени возникновения обязательства или судебного спора, характер сделки, ее возмездность или безвозмездность, личность приобретателя, наличие связей между сторонами, цена отчуждения, объем имущества, оставшегося у должника после операции, а также влияние такого отчуждения на возможность удовлетворения требований кредитора.

Особенно показательными могут быть ситуации, когда после возникновения значительного долга лицо безвозмездно передает основные активы близким или связанным лицам либо в течение короткого времени отчуждает имущество, за счет которого кредитор мог бы получить исполнение.

Но ни одно из таких обстоятельств не должно восприниматься изолированно как автоматическое доказательство недобросовестности.

Суд должен оценить поведение сторон, а также экономические и правовые последствия операции в совокупности.

Что это означает для кредитора

Для кредитора новое постановление прежде всего напоминает о необходимости правильно выбирать правовую конструкцию защиты. Если имущество фактически перешло к другому лицу и стороны действительно желали такого перехода, попытка доказать мнимость договора может оказаться ошибочной.

В такой ситуации целесообразно анализировать именно признаки фраудаторности: когда возник долг, когда и при каких условиях было отчуждено имущество, кому оно передано, остались ли у должника другие активы и как операция повлияла на возможность исполнения обязательства.

Итак, значение имеет не только сам факт отчуждения имущества, но и обстоятельства такого отчуждения, поведение сторон и его последствия для возможности кредитора получить исполнение.

При этом важно помнить еще об одном пределе такой защиты. Признание определенной сделки фраудаторной само по себе не означает автоматической возможности истребовать имущество у любого последующего приобретателя. Если актив впоследствии был отчужден третьему лицу, отдельное значение может приобрести вопрос добросовестности такого приобретателя.

Что это означает для должника и приобретателя имущества

Для должника ключевой вывод заключается в том, что формальное право распоряжаться собственным имуществом не является абсолютным.

Сам по себе факт надлежащего оформления договора, его нотариального удостоверения, государственной регистрации перехода права собственности или даже фактической передачи имущества не исключает возможности последующего оспаривания операции.

Особого внимания требуют операции, осуществляемые после возникновения значительных неисполненных обязательств либо во время судебного или исполнительного производства и существенно уменьшающие имущественную базу, за счет которой кредитор может получить исполнение.

Для приобретателя имущества это также означает необходимость оценивать обстоятельства операции, особенно если речь идет о приобретении значительных активов у лица, о существенных долгах или судебных спорах которого известно.

Добросовестность как предел реализации гражданских прав

В итоге значение постановления Верховного суда от 12 августа 2026 года выходит за рамки исключительно терминологического разграничения мнимых и фраудаторных сделок.

Судебная практика последовательно формирует более широкий подход: право лица распоряжаться своим имуществом должно реализовываться добросовестно и не может использоваться как инструмент для уклонения от исполнения обязательств перед кредитором.

При этом реальность сделки и ее фраудаторность не противоречат друг другу.

Если договор фактически исполнен, это может исключать его квалификацию как мнимого. Но если обстоятельства совершения сделки и ее последствия свидетельствуют о недобросовестном использовании гражданских прав, такая сделка может быть оспорена по другим правовым основаниям.

Для кредиторов такой подход конкретизирует механизм защиты от недобросовестного вывода активов. Для должников и их контрагентов он еще раз подтверждает: формальной законности операции может быть недостаточно, если гражданское право используется недобросовестно и во вред кредитору.