Клоны Путина в Европе

22.7т

То, что объединяет сейчас Европу, – это спрос на консервацию и изоляцию. И в этом смысле сам Владимир Путин стал прототипом всех тех политиков, что побеждают на выборах в западных странах, пишет Павел Казарин для "Крым. Реалии".

Что общего у Польши и США, Венгрии и Австрии, Франции и Словакии? А то, что избиратели всех этих стран демонстрируют, к чему приводит усталость от истеблишмента. И потому готовы голосовать за тех политиков, политическая повестка которых еще недавно казалась невозможным анахронизмом. Но теперь мы можем наблюдать в прямом эфире, как правые популисты берут штурмом одну электоральную крепость за другой.

Их всех объединяет декларируемый консерватизм. Апелляция не к будущему, а к прошлому. Ставка на евроскептицизм и пропаганда изоляционизма. Они все обещают избирателю границы – те самые, которые должны дать обывателю ощущение уюта. Который, как самому избирателю кажется, начал размываться по мере превращения западного мира в одну глобальную деревню.

Это ведь очень комфортно – жить в мире, в котором есть "мы" и есть "они". Это рождает брустверы идентичности – уже не все одинаковы и неразличимы, а напротив – каждый непохож на соседа. Западный мир очень долго хоронил свои обиды, чтобы стереть различия, и именно обиды возрождаются сегодня вновь, чтобы опять эти границы очертить. И потому любой новый успешный политик из правопопулистского лагеря сперва разделяет, чтобы затем властвовать.

Да, это упрощение. Да, в каждой стране западного мира есть огромное количество неразрешенных и реальных проблем, которые, возможно, из Украины кажутся мелкими и несущественными. Но в том и особенность, что ощущение счастья всегда субъективно: важно не то, что у тебя есть, а что ты об этом думаешь. И если американцы и поляки думают, что живут плохо – бессмысленно убеждать их в обратном.

В конце концов, любое общество существует на качелях настроений. Очень долго мы жили во власти объединяющего тренда – стирающего границы и барьеры. Так долго, что мир устал жить во власти бесконечной череды перемен. И захотел обратно – к простому и понятному. Например, легких рецептов. Чтобы ограничить ойкумену и не думать о далеком. Не этого ли порой хотят сами украинцы?

Почти вся вторая половина двадцатого века была временем торжества тех, кто помещал на знамена идеи объединения, общих ценностей и универсального равенства. Именно они отвоевывали политические олимпы у традиционных элит, именно они служили проповедниками мира равных возможностей и позитивных дискриминаций. Но в какой-то момент все они сами стали новым истеблишментом. Именно они сформулировали новую "рамку нормальности", представления о допустимом и недопустимом. Перестали быть бунтарями, став новым монополистом на рынке политического предложения.

А людям свойственно хотеть разного. И уставать даже не от реальных проблем, а от своих представлений о том, что они считают проблемой. И тогда появляется вновь спрос на "бунтарей". И то, что в роли бунтарей оказываются безответственные популисты – ничего не меняет. В конце концов, с точки зрения существующего порядка бунтарь и обязан выглядеть как популист, а потому никакого эстетического разрыва тут нет.

Особенность происходящего лишь в том, что тот тренд, который мы наблюдаем на западе, был за последние пятнадцать лет обкатан в России. Той самой, которая тоже устала от перемен и в какой-то момент захотела понятного и знакомого. В которой восторжествовал курс на консервацию всего, что только можно. Где главное содержательное внутренней политики свелось к разговорам о том, как избежать любых перемен. Вкупе с созданием образа "небесного прошлого" – лишенного недостатков, но наделенного комфортом и могуществом.

Путин стал Фицо, Качинским и Орбаном задолго до них самих. И оттого для многих обывателей на западе российский президент – трендмейкер. Олицетворение победившей на время повестки. Нет ничего удивительного в том, что для сторонников правой консервативно-популистской повестки он служит примерно таким же символом бунта против истеблишмента, которым когда-то для левых бунтарей был Фидель Кастро.

Украине просто не повезло обрести реальную независимость в тот самый период, когда тепличные условия закончились. Когда мир снова начинает штормить. Когда начинает перекраиваться модель социального договора. И вот она уже главный еврооптимист в мире, в которой растет спрос на изоляционизм.

Да, это повышает ставки – проигравший теряет все. Но это значит лишь то, что учиться плавать Украина будет в штормовых условиях. Это будет непросто. Но кто, черт возьми, обещал нам, что будет легко?

Читайте все новости по теме "Политический блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Наши блоги