Беззубые псы демократии

Слово, моя ти єдиная зброє, Ми не повинні загинуть обоє! Леся Українка

Эх, жаль, не было среди облаченных в бардовые мантии судей Сюзанны Станик в тот момент, когда председатель Конституционного суда Анатолий Головин рассказывал, о чем журналистам можно писать, а о чем – нет. Вот уж кто б мог достойно оценить это решение, озвученное толкователями Основного Закона.

Весной 2007-го года Станик стала заложницей противостояния Президента Ющенко и распущенного ним парламента. Именно она была судьей-докладчиком по вопросу конституционности такого хода Виктора Андреевича.

Журналисты тогда выбросили в информационное пространство подозрение, что семья Станик владеет «нетрудовыми» доходами, а сама она, возможно, брала взятки. ГПУ потом, как могла, отбеливала Станик от коррупционных деяний. СБУ, наоборот, заявляла, что опубликованные СМИ факты «частично подтверждаются»: т.е. брала не сама судья, а ее родственники – недвижимостью и машинами. В суде никто ничего так и не доказал, но нервы Сюзанне Станик поистрепали прилично.

Неизвестно, держали ли в уме судьи КС невеселый опыт своей бывшей коллеги и роль СМИ в ее «прославлении». Впрочем, как и неизвестно, повлияли ли эти воспоминания на принятое ними решение. Но в год парламентских выборов Конституционный суд удивил всех. Он попытался заставить верить нашим политикам и чиновникам на слово!

Формально это выглядело так. Некий особо пекущийся о целостности своих информационных кордонов Жашковский райсовет попросил объяснить Конституционный суд: где кончаются соседские сплетни и начинается вмешательство в личную жизнь. Суд – не прошло и полгода – разъяснил: с кем живет чиновник или политик (а они тоже люди!) и за какие средства, народ (их избравший) интересовать не должно. Не положено. Конфиденциальная информация…

Декларацию посмотреть, когда политик только примеряет для себе какое-нибудь теплое кресло в парламенте или правительстве, - это всегда пожалуйста. А вот сравнить потом, как избраннику народа удается на совсем не заоблачную зарплату жить, как небожителю, – так не вашего ума дело. В общих чертах – примерно к этому сводится суть разъяснения Конституционным судом 32 и 34 статьи Основного Закона.

Оценивать украинских политиков по их словам, заверениям и предвыборным обещаниям – это то же самое, что наивно верить, что сможешь обыграть наперсточника-профессионала. Следи - не следи за жонглированием политическими идеями, обусловленными сиюминутным экономическим выигрышем или стратегической электоральной выгодой, а все равно останешься в дураках. Ну, нет у нас в Украине зрелой политической элиты, готовой быть честной перед избирателями и нести ответственность за свои политические и экономические просчеты. Не Европа, не доросли…

Да и Европа – не безоговорочный образец для подражания. Там буквально один за одним вспыхивают коррупционные скандалы. То президент Германии Кристиан Вульф пытался надавить на местный таблиод, чтобы замять информацию о своем льготном кредите, то вот, буквально на днях экс-премьер Румынии угодил на два года в тюрьму за то, что на выборах в 2004 году потратил бюджетные 2 млн. долларов на свою избирательную кампанию.

Однако до критической массы нечестности европейским политикам еще расти и расти (точнее – воровать и воровать). Журналистика для них - еще один сдерживающий фактор. Тот Большой брат, который следит за немцем Кристианом Вульфом, когда он кричит на главного редактора Bild, который пытается найти и сфотографировать одну из громких вечеринок итальянца Сильвио Берлускони и который дежурит под родильным домом, из которого француз Николя Саркози забирает свою жену с ребенком.

Политик, который скрывает свой образ жизни, стесняется его или не может объяснить, должен из политики уходить. Сам. Добровольно. Иначе вынесут – рано или поздно. Такие правила. Вот на них уже Конституционный суд повлиять не может…

P.S. Да вот еще. Если журналист таки расскажет что-то о личной или семейной жизни публичной персоны, то ему по ст. 182 УК грозит штраф в размере от 8,5 до 17 тыс. грн, или 2 года исправительных работ, или до 3 лет лишения свободы. При повторном нарушении – до 5 лет тюрьмы. Чем не еще один повод для самоцензуры?

Юлия Лаврисюк, заместитель шеф-редактора "Обозревателя"