Примите участие
в розыгрыше
Android смартфона Участвовать
Приз
ПолитикаЭкономика

Вот где впервые рванула сталинская бомба замедленного действия

19.3т

ХРОНИКИ ФОТОГРАФА.

Мир, создаваемый фотографом, может быть напрочь отличен от мира за окном, он может совсем не совпадать с формальной внешней жизнью планеты, но он всегда правдив, потому что все, что снято, когда-то существовало на самом деле. Хоть на мгновение. Хоть на ту долю секунды, когда свет попадал на пленку, и начинался распад ионов серебра. Из этих сотых долей секунды и составились "Хроники фотографа".

Мой мир существовал параллельно большому миру Земли, лишь иногда пересекаясь с ним в пространстве.

Хроники под названием История с Фотографией печатались в Новой газете, потом газета решила, что про прошлое не интересно, я перестала над ними работать, и Хроник осталось всего семь - с 1982 по 1988

Вот с конца и начнем.

1988

Год начался кошмаром, к которому никто в Советском Союзе не был готов: в Сумгаите, химическом спутнике Баку, прошли армянские погромы. Три дня настоящие банды шатались по городу в поисках армян, по дороге поджигая машины и мародерствуя. Злая насмешка судьбы сделала центром погромов улицы Мира и Дружбы. Точное количество жертв официально не обнародовано до сих пор, погромщиков, правда, наказали, но как-то вяло, не на всю страну.

Я бывала в Сумгаите, и в памяти он остался совершенно беспросветным пакостным городом, загрязненным химическим дерьмом с местных комбинатов.

На моих сумгаитских фотографиях того времени видно, как же позорно жили в этом городе люди: лачуги с земляными полами и заборами из жестяной тары начинались прямо за заводскими стенами. Женщины выглядели устало и неопрятно, мужчины – неприкаянно и зло.

Это был один из немногих городов страны со специальным детским кладбищем – так высока здесь была детская смертность. У живых же детей главным и единственным развлечением было катание на дощатых овощных ящиках с приделанными колесами.

Люмпенская провальная нищета задавливала Сумгаит. С нищетой, как всегда, пришли зависть и желание найти виновного во всех бедах. Карабахский вопрос уже был на слуху, тамошние армяне вовсю митинговали за отделение Нагорного Карабаха от Азербайджана и присоединение его к Армении, а в самом Сумгаите начали появляться первые изгнанные из Армении азербайджанцы. Направление вектора скопившейся нищей ненависти было найдено. Желающих двинуться в этом направлении оказалось предостаточно.

Так в промышленном грязном городе на юге СССР разбилась советская полуправда-полуложь про нерушимую дружбу народов. Вот где впервые рванула сталинская бомба замедленного действия, и аукнулись его хитроумно нарезанные республики с буквально вгрызенными друг в друга народами.

Склеить разбившееся оказалось невозможным и до сих пор.

Карабахский конфликт стал основным событием этого года, он послужил и катализатором, и спусковым крючком многого из того, что случится потом. Но все-таки я отвлекусь от Карабаха, чтобы вспомнить, что в 1988 году началось полное освобождение СЛОВА. Все ведущие издания страны соревновались за первенство в публикации Гроссмана и Ахматовой, Набокова и Платонова, Орвела и Солженицына,– в общем, всех тех, кто сейчас спокойно стоит на полках не только домашних, но и школьных библиотек.

СЛОВО в моей великой литературной стране становилось неподцензурным, и можно было НАЧИНАТЬ НЕ БОЯТЬСЯ ЧИТАТЬ. Вот так запросто войти в метро, сесть поудобней, открыть, допустим, майский номер "Нового Мира", прочесть, ни от кого не прячась, в оглавлении: "Борис Пастернак. Доктор Живаго. Роман", медленно, не торопясь, перевернуть страницу и забыть обо всем на свете…

Потом, правда, оказалось, что нужно еще и есть, пить, спать, одеваться, но это потом. А пока – мощным, уже не остановимым потоком, прорвавшим гнилую запруду, шло к нам СЛОВО.

Забывать об этом сейчас просто-напросто нечестно.

После Сумгаита забурлило через край. Митинги в Ереване и Баку собирали тучи народа и шли один за другим. Понять, на чьей стороне правда, и существовала ли она вообще, было невозможно. Я решила поехать в Карабах на съемку. Из Еревана туда вдруг стало летать по нескольку рейсов в день, и все были набиты битком: мой самолетик напоминал трамвай в час пик, столько пассажиров стояло в проходе. И прямо в тот день, когда я приехала, Степанакерт наводнили войска.

Это наводнение и установку оцепления у обкома партии на площади Победы я снимала из служебной "Волги" начальника местной милиции. Начальник хотел, чтобы в мире узнали, что происходит в Карабахе, и патриотическое в нем перевесило служебное. Боковые стекла "Волги" были тонированы, сам он сидел за рулем, а мой объектив упирался в начальниково плечо, так что вероятность, что меня увидят солдаты и выволокут из машины, была достаточно мала. Но все равно было страшновато. Такие вещи в СССР снимать не разрешалось, да и не было до этого таких вещей…

Оцепив площадь, солдаты начали рассредоточиваться по улицам вокруг. И очень быстро весь Степанакерт оказался накрыт военными патрулями. Это были самые обыкновенные солдатики срочной службы в зеленых касках и зеленых бронежилетах, надетых поверх шинелей, и с резиновыми дубинками.

Посты стали выставлять в пригородах, там, где армяне и азербайджанцы все еще жили вперемешку. Деревенские тетки очень дичились военных и даже боялись выходить из дома. Куда и зачем шла женщина с новорожденными близнецами, которую я сфотографировала, уже не помню, только помню, что девчонка все ее подгоняла, что-то весело приговаривая на своем языке. На каком именно, я понять не могла, потому что на тот момент я их еще не различала.

В декабре весь мир узнал о существовании маленького армянского городка Спитака. Вернее, когда мир узнал о Спитаке, его на свете уже не было: Спитак был уничтожен землетрясением. На разрушение города и умерщвление нескольких тысяч человек природа потратила сорок две секунды. Гробы в Спитак везли со всего Советского Союза.

Я была тогда в Париже, и толпы нас, наивных и сострадающих идиотов, приходили к армянскому собору на улице Жана Гужона с тюками, узлами, кошельками и чековыми книжками: в соборе собирали помощь пострадавшим.

Мы не могли и представить, что помощь эта в каких-то неимоверных количествах будет разворована ушлыми ребятами в аэропортах Армянской ССР, куда один за другим приземлялись самолеты с гуманитаркой со всего мира. Крали, а потом перепродавали на рынках по всей стране не только сердобольно собранную одежду, но и вещи посерьезнее – французские палатки, немецкие генераторы, сухпайки НАТО, машины. Стыдно ли за это предприимчивым организаторам воровства, я не знаю. Я знаю другое: люди в Спитаке по-прежнему живут в вагончиках, уже ни на что не надеясь.

Я была там года три тому назад.

Тогда же в Степанакерте я увидела первого в своей жизни раненого. Это был местный инвалид, которому впопыхах дали по пальцам саперной лопаткой. Инвалид сидел во дворе с окровавленными пальцами и причитал. Саперные лопатки только начинали входить в моду. Пройдет еще некоторое время, и вид раненых станет для меня почти привычным, я буду знать, как свистит пролетевшая мимо пуля, я научусь отличать один язык от другого, увижу беженцев и мародеров.

Еще я увижу большое количество мертвых людей. И будет уже совершенно не важно, на каком языке они говорили при жизни.

P.S.: Эта хроника написана в 2009 году.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

0
Комментарии
0
0
Смешно
0
Интересно
0
Печально
0
Трэш
Чтобы проголосовать за комментарий или оставить свой комментарий на сайте, в свою учетную запись MyOboz или зарегистрируйтесь, если её ещё нет.
Зарегистрироваться
Показать комментарии
Новые
Старые
Лучшие
Худшие
Комментарии на сайте не модерированы

Наши блоги