"Сложно представить, как люди выдерживают": Костюк рассказала о работе с психотерапевтом из-за войны, жизни в Украине и отношениях с теннисистами РФ и РБ

Одна из самых успешных теннисисток в истории страны, 26 ракетка мира Марта Костюк после окончания сезона посетила Украину, где вместе с Marta Kostyuk Foundation представила ряд новых проектов, в частности обучение теннису на уроке физкультуры во львовских школах, а также рассказала о жизни, тренировках и вызовах в условиях полномасштабной войны. Несмотря на нерешительность WTA, Костюк вместе с Лесей Цуренко с первых дней вторжения РФ в феврале 2022-го боролась за отстранение представителей стран-агрессорок или хотя бы честную позицию каждого из них.

Марта призналась, как повлияла на нее полномасштабная война и насколько сильно весь тот ужас, что происходит дома, изменил ее саму.

– Я – очень эмпатичный человек, мне в целом невероятно сложно переживать горе других людей. А этого горя, к сожалению, сейчас очень много. Несколько дней назад было мероприятие Marta Kostyuk Foundation по интеграции тенниса в школьные уроки физкультуры во Львове. И если гимн я продержалась, то минуту молчания уже нет. И когда пришла очередь моей речи, я не смогла сдержать слез, потому что для меня находиться здесь и смотреть на глаза этих всех учителей, на ваши глаза, на глаза детей... Я очень глубоко переживаю это.

Мне невероятно сложно представить, как люди выдерживают все это, хотя моя семья сейчас в Украине. Это действительно титанические люди. Я очень люблю Украину, хочу здесь жить, хочу вернуться – и чтобы мои дети тоже жили здесь. В начале полномасштабной войны мне было очень трудно – я просто не могла играть.

Наверное, именно из-за событий последних лет я пошла к психотерапевту и нашла того, который мне подошел и изменил мою жизнь. Хотя, пожалуй, правильнее сказать, что я изменила свою жизнь сама – благодаря психотерапии. Но главное для меня сейчас в том, чтобы в любой ситуации находить возможность стать сильнее и лучше. Иногда получается, иногда – нет. Но я точно знаю: война изменила все – и меня тоже. Возможно, моя карьера развивалась бы иначе – лучше или хуже, уже никто не узнает.

С профессиональной точки зрения это сложно, потому что фактически имеешь три работы. Я хочу оставаться в курсе событий, понимать, что происходит в Украине, и не говорить со СМИ о вещах, в которых не разбираюсь. Иногда это непросто, потому что все вокруг советуют: "не читай новости, не смотри новости". Мол, мозг не различает, что ты в безопасности – он реагирует, будто ты там, и ты постоянно находишься в состоянии напряжения.

Но для меня это важно, я хочу об этом говорить и нести какой-то смысл. Не просто повторять какие-то фразы, или то, что мне сказали, а говорить именно от себя. У меня был хороший опыт выступления в Верховной Раде, и он навсегда останется со мной. И я понимаю, что должна держать эту планку (улыбается).

Я, наверное, не стала бы настолько осведомленной и сознательной, если бы не война. Имею в виду – в понимании социальных вопросов, о которых раньше в обществе почти не говорили. Думаю, война изменила всех украинцев – кого-то больше, кого-то меньше. Но я хочу, чтобы мы также видели и ту светлую сторону – те изменения внутри нас, которые появились даже посреди этого ужаса.

– Полномасштабная война продолжается уже почти четыре года, и за это время многое произошло в туре, мы видели немало скандалов в отношении украинцев. А сейчас все больше распространяется мнение, что россиянам и белорусам надо вернуть флаги. Как сейчас чувствуют себя в туре украинские теннисистки? Чаще сталкиваетесь с пониманием нашей ситуации или наоборот?

– И у WTA, и у ATP изначальная задача была сделать так, чтобы война не началась в самом туре. И они ее как бы остановили – сделали нейтральный флаг из-за нашего обращения на пятый день войны, потому что они молчали. Элина Свитолина на тот момент была в декрете, поэтому я и Леся Цуренко приложили очень много усилий, чтобы убрать представителей стран-агрессорок из тура.

К сожалению, нам не удалось этого достичь, ведь мы не могли обойти ни правила, ни законы. Их позиция была такой: индивидуальные игроки не несут ответственности за действия своих государств. Мы же настаивали хотя бы на публичной позиции. Потому что если ты представляешь страну-агрессора – должен иметь хотя бы какую-то позицию. Даже если ты их поддерживаешь – это твое право, но скажи об этом открыто, чтобы люди знали, кто ты есть.

Этого не случилось. Лишь единицы это сделали. Но вы можете видеть, что многие меняют гражданство. Что, как мне кажется, положительный знак. Я думаю: окей, она ничего даже не сказала о войне, но она уже сделала этот невероятный шаг. Она больше не представляет эту страну и, видимо, никогда не будет ее представлять. Для нас это – своеобразная победа. Даже если они играют под нейтральным флагом, это создает определенный дискомфорт, люди это видят.

Когда началась война, у меня еще не было такой команды, как сейчас, и не было таких знаний, которые имею сегодня. Я была 19-летней девочкой, которая пыталась сделать все, что могла. Это стоило мне очень много сил и здоровья, но я все равно этим занималась, потому что для меня, как для человека, было неприемлемо, что такое вообще может происходить.

Я буду стараться делать все, что в моих силах и буду привлекать все инстанции, которые могут повлиять на то, чтобы им не вернули их флаги. Но гарантий нет – рано или поздно это может произойти, и мы все это понимаем. Я лишь надеюсь, что этот момент наступит как можно позже. А еще лучше – чтобы к тому времени мы уже победили.

– На фоне тех россиян и белорусов, кто молчал после начала полномасштабного вторжения, есть кейс Дарьи Касаткиной, позиция которой всегда была последовательной. Она сменила гражданство, сейчас выступает за Австралию. Вы играли с ней в этом году и пожали руку. Скажите, как-то проговаривали ли вы с ней это вне корта?

– У меня нет никаких отношений с теннисистами из стран-агрессорок – и с ней тоже. Сейчас ничего не изменилось. Я уважаю ее за позицию – за то, что она открыто о ней сказала и отказалась от своего гражданства. Для меня этого достаточно, чтобы уважать.

Но это не значит, что я сразу побегу ее обнимать, мол, как же я ждала три с половиной года, чтобы мы подружились. Нет. Она – моя коллега, но наши отношения остались такими же, как и были.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!