Блог | Место России – на краю цивилизации, ведь она до сих пор остается варваром

Информационная война XVIII века вокруг образа России в Европе.

После 1721 года, когда Петр I официально принял титул Всероссийского императора, а Московское государство было представлено Европе как Российская империя, борьба за его европейский образ приобрела особую важность.

XVII–XVIII веков интересны тем, что в Европе начали издаваться многочисленные книги по истории, географии, политике и другим наукам. Особенно популярными были исторические труды и путевые очерки европейских исследователей о разных странах мира.

Путевые книги формировали у европейских читателей образ страны. Книга путешественника воспринималась как свидетельство очевидца. Поэтому описания той же России, сделанные иностранцами, производили большее впечатление, чем официальные манифесты.

В 1761 году аббат Жан Шапп д’Отрош (Jean Chappe d’Auteroche, 1722–1769) – французский астроном, член Французской академии наук – был отправлен в Россию, в Тобольск, чтобы наблюдать прохождение Венеры по диску Солнца. Но после поездки он написал не только астрономический отчёт, но и огромную книгу "Voyage en Sibérie" – "Путешествие в Сибирь", изданную в 1768 году. В ней он описывал не только Сибирь, но и Россию в целом: обычаи, государственное устройство, армию, крепостное право, религию, быт, климат, дороги, чиновников. И Россия предстала у него как полуварварская, деспотическая, холодная, отсталая страна на краю европейской цивилизации.

Екатерина II (императрица российская в 1762–1796 гг.) очень заботилась о своём европейском имидже. Она переписывалась с философами – Вольтером, Дидро, создавая образ "просвещённой государи". Переписка с европейскими философами придавала Екатерине огромный престиж: она выглядела не восточной деспоткой, а собеседницей философов. Екатерина пыталась создать образ России как новой просвещённой империи, а себя – как "Северную Минерву" (древнеримскую богиню мудрости, покровительницу наук, искусств и ремесел), философа на троне.

И когда в Европе вышла книга Шаппа, это стало ударом прямо по её политическому проекту. Что в книге Шаппа возмутило Екатерину?

– Шапп показывает Россию как страну, где телесные наказания являются частью повседневной жизни. Жестокость применяется не за преступление, а почти как бытовая дисциплина.

– Он прямо пишет о русском крепостном как о рабе – человеческий род в России является предметом торговли. Детей могут отрывать от матерей и продавать.

– Российский крепостной, по словам Шаппа, не имеет собственной земли и поэтому не заинтересован в труде. Он пишет, что у российского раба нет ни дюйма земли.

– Сама система рабства порождает испорченный народ, основные черты которого: хитрость, пьянство, подозрительность, отсутствие свободы, отсутствие нравственной самостоятельности. Россиянин пренебрегает земледелием, склонен к пьянству, хитрый и скрытный.

– Русское духовенство – необразованно, пьяно и похотливо.

– Русские женщины живут без серьезных занятий, часто не умеют читать; мужчины – такие же необразованные, как и женщины. Он описывает светскую жизнь как смесь праздности, церемоний, обедов, пьянства и скуки.

– Российское общество апатично и неспособно освободиться от деспотизма. Сама природа России порождает людей, неспособных к свободе и гениальности.

– Русская общественная баня – доказательством "неевропейскости" русских обычаев: в банях мужчины, женщины и дети из разных семей могли париться вместе обнажёнными, без той телесной застенчивости и представления о частной жизни, которые считались признаком европейской цивилизованности. Для европейского читателя это было не просто бытовой странностью, а признаком грубости, телесной раскованности и цивилизационной отсталости.

Книга отличалась сильным визуальным рядом: гравюры и иллюстрации закрепляли в глазах читателя образ России как грубой, варварской страны на окраине Европы.

Раньше такие европейские книги в России просто запрещали, а экземпляры, попадавшие в страну, сжигали. Но на этот раз Екатерина II решила пойти другим путем – инициировала и реально участвовала в написании книги-опровержения. При этом ей помогали люди из её административного окружения – Андрей Шувалов (приближённый к императрице дворянин, любитель истории, называвший себя учеником Вольтера) и Григорий Козицкий (выходец из украинской образовательной среды, писатель, журналист и статс-секретарь императрицы): они собирали материалы, проверяли факты и следили за печатью. Подготовка книги велась в строгой тайне.

Книга получила название "Противоядие, или Разбор плохой книги, роскошно напечатанной, под названием "Путешествие в Сибирь"" – Antidote, ou Examen d’un mauvais livre superbement imprimé, intitulé Voyage en Sibérie). "Антидот" вышел анонимно в 1770 году на французском языке, без указания автора и места издания. Затем последовало амстердамское издание: первый том в 1771 году, второй – в 1772-м. Одновременно готовился английский перевод, который вышел в Лондоне в 1772 году.

Начинается "информационная война"… Екатерина пыталась привлечь на защиту России авторитетов французского Просвещения. Но реакция была неоднозначной: Вольтер и Дидро не стали простыми пропагандистами "Антидота", а их отношение к этой полемике было сложным и изменчивым. Дидро вообще назвал авторов "Антидота" людьми, заслуживающими презрения своим раболепием.

Самым надёжным союзником Екатерины в этой истории был Фридрих Мельхиор Гримм, важный посредник между Екатериной и французскими философами.

Фридрих Мельхиор Гримм – немец по происхождению, живший в Париже, литератор, критик, дипломатический посредник и издатель знаменитой в то время рукописной "Correspondance littéraire, philosophique et critique – закрытого литературно-политического бюллетеня для европейских дворов. Его читали монархи и аристократы.

Он был главным агентом влияния Екатерины II, посредником между императрицей и западноевропейской философской средой. За что он получал от Екатерины II деньги, комиссионные за сделки, должности… Но и этот "авторитет" не помог…

В Европе "Антидоту" не поверили. Эту книгу европейцы воспринимали как плохой памфлет, который и рядом не стоит с книгой Жана Шаппа д’Отроша.

Прошло более двухсот лет, но Россия так и не выбралась из этой имперской ловушки. Она снова и снова хочет, чтобы Европа видела в ней цивилизацию, но при этом сама упорно воспроизводит насилие, страх, рабское повиновение, культ войны и ненависть к свободе. Именно поэтому Россия так яростно воюет не только с народами, но и со словами, книгами, свидетельствами и памятью.