Детство Григория Чапкиса

Глядя на самого известного хореографа Украины, никто не сомневается, что ему есть что рассказать про свое детство. Каково же было наше удивление, когда выяснилось, что, в отличие от большинства людей, Григорий Чапкис не любит предаваться воспоминаниям. Он с оптимизмом смотрит в будущее, горит новыми идеями, «болеет» своей школой и строит планы на открытие новых учебных заведений

Я себя помню примерно с шести-семи лет. До этого всё как-то смутно. Поскольку мое детство было очень бедным, все мои воспоминания только о том, что я всегда был голоден. Носился в грязи-пыли с таким желанным куском хлеба или мамалыги. Утром меня из дому выбрасывали, а вечером забирали.

Вырос я в огромной по нынешним меркам семье: бабушка, дедушка, мама, папа и семеро детей. Я был предпоследним. Дом был глиняный и состоял из двух комнат и кухни на улице. Спали мы на нарах.

Родился я в Кишинёве. Сейчас это Молдова, а тогда город принадлежал Румынии.

Несмотря ни на что, мои воспоминания о детстве радостные. Я валялся в пыли, танцевал день и ночь. Чем дальше мое прошлое удаляется, тем прекраснее оно ощущается. Ведь я был молод, и молодость захлестывала меня.

В семь лет я пошел в церковно-приходскую румынскую школу. Я вставал рано утром и до занятий бежал в редакцию местной газеты. Там мне выдавали пачку газет, и я бегал продавать ее, выкрикивая дико громким голосом последние новости. Так я зарабатывал по утрам. А вечером после школы я садился у кафе-ресторанов и чистил людям обувь. У меня был ящичек, щеточки и крем. Вот и всё богатство.

Тогда я мог думать только о хлебе насущном. Даже мое самое приятное воспоминание о школе относится к бесплатным обедам.

Первый раз я надел сандалики, когда мне было восемь лет. До этого ходил босиком или в постолах.

В школе я был заводной. Лидер по «обнесению» чужих садов. Мы воровали яблоки, абрикосы, виноград. И ведь не от жадности, а только ради азарта. В Кишинёве всегда можно было постучать в любые ворота, и тебя с удовольствием и яблоками, и абрикосами накормят. Но нам хотелось перелезть через забор, порвать штаны, набрать полную пазуху зеленых абрикосов, а потом не слазить несколько дней с горшка. Вот в этом была прелесть!

Парни постарше частенько над нами, малышами, издевались и поколачивали нас. А потом и мы часто дрались: с палками, район на район.

С девочками я с раннего детства дружил. В семь-восемь лет у меня была пассия. Портфель ей, как и всем последующим, носил как джентльмен. Я не был хулиганистым тогда. И сейчас такой – всё люблю лаской.

Когда началась война, мне было одиннадцать лет. Всей семьей, собрав маленькие узелки, мы переправились через Днестр. Думали: бомбежка закончится - мы вернемся. Так с узелками несколько месяцев добирались до Казахстана - пешком или на вагонах с углем. Там нас приютили в колхозе и дали опять-таки глиняный домик под соломенной крышей. Мои братья и сестры уходили работать поутру, а возвращались к поздней ночи. А я целый день на лошади пас табун. По десять часов не слазил с коня, даже ел сидя верхом.

Танцевать я начал в три года, когда еще и ходить толком не умел. Так как всё свое время я проводил на улице, то гулял среди цыган, молдаван, румын. Цыганочку меня улица научила танцевать. Как сейчас брейк и хип-хоп, так и тогда были свои уличные танцы.

Первые уроки хореографии я получил после войны в ремесленном училище в Казахстане. Тогда же впервые я спал на кровати. Не на топчане, не на диване, не на раскладушке, а на настоящей кровати! Мне было пятнадцать.

Учился я в училище на токаря. Но нельзя сказать, что учился, – я танцевал! Всем известна история о том, как я танцевал перед Сталиным и он взял меня на руки со сцены. Этот случай перевернул мою жизнь.

Отец не дожил до Дня Победы. Брат погиб на фронте. Сестры умерли в эмиграции. Только мама дожила до семидесяти лет. В начале девяностых, когда все эмигрировали, моя родня уехала. Как китайцы – пол-эшелона родственников. А я, к тому моменту объездивший с гастролями около семидесяти стран, остался. Все были в обиде на меня: они надеялись, что со своим опытом заграничной жизни я помогу им адаптироваться.

До сих пор не знаю, когда понял, что я - танцор. Кажется, я танцую всегда, без перерыва, практически всю жизнь. Даже когда лежу в больнице, то скоро в палатах находится много желающих потанцевать. Когда еду на курорт, то на третий день курорт уже танцует.

Story