Судебная власть. Перезагрузка

Судебная система обычно попадает в поле зрения журналистов и аналитиков тогда, когда в ней случаются какие-либо скандалы.

Автор этих строк глубоко убежден, что нет ничего более важного для Украины, чем учреждение работоспособной судебной власти. Ведь сама суть происходящих вот уже почти 20 лет перемен в Украине состоит в переходе от права силы к силе права. Даже если под правом понимать закон (что, конечно же, совершенно неверно), то очевидно, что закон как общественный институт возникает только в суде. В повседневной жизни мы не живем «по закону» или «не по закону». Эта проблематика появляется лишь тогда, когда кто-то оспаривает наши действия или мы оспариваем чьи-то. Опять-таки, вопреки распространенному мнению, не существует проблемы «плохого исполнения хороших законов». Никто ничего не будет исполнять, если отсутствует система, с помощью которой можно зафиксировать исполнение либо неисполнение.

Не буду останавливаться на подробностях, но похоже, что украинская судебная система ремонту не подлежит. Слишком тяжелая история: у нас никогда не было сколько-нибудь человеческой системы правосудия – ни в Российской империи, ни, тем более, в Советском Союзе. Именно эту систему мы унаследовали, внедрив в нее некоторые чужеродные элементы в виде Конституционного Суда. Как видим, она не работает и, скорее всего, просто не приспособлена к работе вне тотального политического контроля. Мы видим, как КС превратился в инструмент легитимизации действий политической власти, мы имеем замечательный феномен Печерского районного суда, который де-факто стал главным судом страны, мы знаем четкую зависимость решений Верховного суда от личности его председателя. Я уже не говорю о коррупции, политической и бизнесовой заангажированности судей и прочих широко известных явлениях.

Поэтому наиболее рационально переинсталлировать судебную власть. Никакая реформа не поможет, нам необходима новая судебная власть, основанная на новых принципах. Задачей такого процесса должно быть достижение ситуации, когда система максимально способствует тому, чтобы суды защищали право. Не буду сейчас останавливаться на проблеме соотношения права, прав и законов, это отдельная тема, скажу лишь, что последующий текст – своего рода «набросок набросков» плана создания судебной власти.

1. Отделить суды от государства. Судебная власть сегодня многими учеными считается не «ветвью власти», а самостоятельным общественным институтом. Похоже, что следование этому тезису весьма актуально для Украины. Хороший пример в этом подали американцы. Конституция США учреждает только Верховный суд, которому дается право создавать суды. Понятно, что судебной системе требуется отдельное финансирование, возможно за счет специального бюджета.

2. Единство судебной системы. «Отраслевой» принцип не совсем эффективен, особенно если под «отраслью» понимается конституционное право. Разумеется, в других странах существуют специальные суды, но мы не можем себе этого позволить: у нас, с одной стороны, слишком низкое правосознание в обществе, с другой – практически отсутствуют узкоспециальные правовые конфликты. Наши хозяйственные споры, к примеру, несут в себе огромную политическую и административную нагрузку, поэтому в ближайшие десятилетия мы не можем позволить себе отделять хозяйственную деятельность от всей прочей. Ну и совершенно очевидно, что Конституционный Суд должен быть упразднен, а конституционная юрисдикция передана обычным судам.

3. Расширение источников права. Применение прецедентов в судебном производстве. Это, пожалуй, наиболее важная проблема, своего рода ключик к созданию эффективной судебной системы. Кодифицированная система не работоспособна по определению, так как нельзя описать систему только элементами самой системы. Да, кодифицированная система есть во многих странах, но, с одной стороны, там тоже применяются прецеденты, с другой (и это главный момент) – там существуют правовые традиции в обществе, которые часто играют ту же роль, что и прецедент в праве. Судебный процесс в кодифицированном праве, по сути, подгоняет уникальную ситуацию под некие стандартные правила. Сами же эти правила закостенели, те, кто их создает, не имеет отношения к судебной деятельности. В прецедентном же праве суды фактически находятся в состоянии постоянного нормотворчества, при этом применение прецедентов в судебной практике, скажем так, избирательно и зависит от воли судьи. В общем, можно сказать, что кодифицированная система создается один раз и искусственно, исходя из соображений умозрительной целесообразности. Разумеется, она модифицируется, но в таких действиях слишком многое зависит от политики и текущих раскладов в законодательном органе, и, следовательно, создание и модификация правил являются политически ангажированными. В прецедентной системе (которая совсем не отменяет законов в качестве источников права) происходит постоянное и политически незаангажированное обновление. Когда единственным источником права являются законы, через них можно диктовать политическую волю. Когда законы являются лишь одним из источников права, этого сделать нельзя. Неслучайно англосаксы, применяющие прецедентное право, не знали тоталитаризма.

4. Возвращение суда в общество. Ничего не изменится до тех пор, пока люди не поймут ценности феномена третьего, независимого мнения в разрешении споров. Необходимо вернуть суд туда, откуда он исторически вырос – в коммуну. Этому процессу могут помочь некоторые институты. К примеру, судьи должны быть выборными. Возможно, сначала их нужно избирать на небольшой срок, увеличивая его с каждыми новыми выборами, вплоть до пожизненного избрания. Второй институт, о котором следовало бы подумать, – это мировой судья, то есть человек, занимающийся делами коммуны.

5. Судебный процесс. Судебный процесс должен быть процедурой соревнования, а не надзора. Верховенство права подразумевает в том числе, что судебный процесс не возникает без заявления о нарушенных правах. Государство в суде и вообще в «правоохранительной» деятельности должно быть ограничено только прокуратурой. Кстати, этот же принцип предполагает, что государство – первый клиент в смысле подозрений, на него распространяется презумпция виновности, и последний клиент в смысле защиты интересов. «Хозяйственные преступления» должны быть исключены из практики и забыты. Сюда же относится и принцип судебного надзора, предполагающий, что суды при рассмотрении дел могут (и должны) руководствоваться Конституцией и принимать решения о том, что правила, используемые в данном конкретном деле (например, законы), не соответствуют ей. В условиях действия прецедентов это создает эффективную систему отсева норм, не соответствующих Конституции. Сами нормы не отменяются, а просто перестают применяться судами в тех или иных случаях. Такой системой нельзя политически манипулировать, она действует непредсказуемо и потому – эффективно.

6. Наконец, последнее. Никакая система не будет работать без кадров надлежащего качества. Разумеется, сама система должна поощрять положительные качества людей и нивелировать отрицательные, но желательно, чтобы работники были хотя бы квалифицированными. Помимо выборности, которая в известной степени помогает решить эту проблему, необходимо постепенно добиться ситуации, когда должность судьи является вершиной карьеры юриста, а не ее началом.

Владимир ЗОЛОТОРЕВ, «Час.Ua»

Анонсы

Паоло Коэльо - один из наиболее популярных романистов в мире. Его эссе публикуются в изданиях многих стран.

Наконец в Украине! Читатели журнала Час.ua имеют эксклюзивную возможность читать и наслаждаться его новыми новеллами.

<Мануэл - человек важный и нужный>- одна из последних работ от Паоло Коэльо.

Тогда ангел осведомляется: <А способен ли ты хоть на четверть часа остановиться, поглядеть на мир вокруг и на самого себя -- и при этом ничего не делать?>Хотелось бы, отвечает Мануэл, да времени нет. <Не ври, -- говорит ангел. -- Время на это всегда найдется, тебе не хватает смелости.

Работа -- это Божье благословение, когда она позволяет нам осмыслить то, чем мы заняты. И работа становится проклятьем, когда служит лишь тому, чтобы не давать нам думать о смысле жизни>.

Полную версию рассказа читайте в журнале Час.ua