Борис Хлебников о стихотворении Гюнтера Грасса

О стихотворении Гюнтера Грасса, опубликованном 4-го апреля, в разгоревшейся полемике уже написано и сказано столько, что, пожалуй, стоит просто обратиться к исходному тексту. Он вполне ясен, в нем нет недомолвок. Речь преимущественно идет об Израиле, но не из-за того, что Грасс недооценивает угрозу, исходящую от Ирана. Мировая общественность сознает эту угрозу, и подвергает правительство Ирана значительному давлению. А вот достаточное ли давление оказывается на Израиль, где, по мнению экспертов, существует немалый ядерный потенциал? Достаточно ли настойчиво звучат требования о международном контроле над этим потенциалом?

Это и есть то, о чем необходимо сказать.

Оппоненты Грасса часто упоминают тот факт, что в юности он воевал в «войсках СС». Грасс был призван в конце войны, после учебки провел на передовой четыре дня, ему посчастливилось не только уцелеть, но и не сделать ни единого выстрела. И все-таки груз прошлого гнетет его до сих пор. Об этом он написал в автобиографической книге «Луковица памяти», вышедшей в 2006 году. Эта книга также вызвала острую полемику, а радиостанция «Эхо Москвы» посвятила ей большую передачу, а в конце предложила слушателям ответить на вопрос, не поколебалось ли их доверие к писателю. Откликнулось огромное количество слушателей, причем 95% из них выразили Грассу свою поддержку.

Я рассказал тогда об этом Грассу.

Гюнтер Грасс

О чем необходимо сказать

Почему я молчу, почему замалчиваю то,

что вполне очевидно и уже отрабатывается

на штабных учениях, в итоге которых мы,

если выживем, останемся только сноской?

Заявлено право на превентивный удар,

который способен уничтожить иранский народ,

вынужденный ликовать на демонстрациях

и порабощенный хвастливым демагогом,

которого подозревают в создании атомной бомбы.

Но почему у меня не поворачивается язык

прямо назвать другую страну,

где уже давно – хотя и втайне –

наращивается ядерный потенциал,

совершенно бесконтрольный

из-за недоступности для проверок?

Я подчинялся общему

замалчиванию очевидного,

это тяготит меня своей ложью, а также

угрозой наказать за ослушание

огульным обвинением в «антисемитизме».

Однако теперь, когда моя страна,

- хотя ей, требуя ответа, напоминает о себе

совершенное ею неслыханное злодеяние, -

в очередной раз с холодной деловитостью

и дежурной декларацией об искуплении

исторической вины поставила Израилю

подводную лодку с установками для

смертоносных ракет, которые

будут нацелены туда, где бездоказательно

предполагается наличие одного

атомного заряда, а в качестве аргумента

используется лишь опасение,

я говорю то, что необходимо сказать.

Почему ж я молчал до сих пор?

Я считал, что мое происхождение,

отмеченное неизгладимой печатью позора,

не позволяет мне укорять Израиль –

страну, к которой я отношусь по-дружески

и чьим другом я хочу остаться.

Почему же я заговорил теперь,

на старости лет, используя последние капли чернил:

Израиль, ядерная держава, угрожает

и без того хрупкому миру на планете?

Потому что говорить необходимо сейчас,

ибо завтра может быть поздно:

мы, немцы, и без того несущие тяжкое бремя,

можем оказаться пособниками преступления,

оно вполне предсказуемо, а потому

от совиновности не удастся отделаться

обычными отговорками.

И еще: я больше не могу молчать,

мне обрыдло лицемерие Запада,

надеюсь, за мной последуют многие другие,

они перестанут молчать,

и потребуют от тех, кто несет угрозу

отказаться от применения силы,

они заставят правительства обеих стран допустить

международный орган

к израильскому ядерному комплексу

и к иранским атомным объектам

для постоянного и беспрепятственного

контроля.

Только так можно помочь всем,

израильтянам и палестинцам, всем людям,

что теснятся, враждуя друг с другом,

в этом регионе, оккупированном безумием,

а, следовательно, лишь так можно помочь и нам.

Как сообщалось ранее, после шквала критики в свой адрес нобелевский лауреат Гюнтер Грасс заявил, что единнственная ошибка, с которой готов согласиться автор, состоит в том, что он писал про Израиль в целом, а не про нынешнее израильское правительство. Тем временем, израильские власти запретили известному писателю въезд на территорию страны.