«Евросолидарность» призвала правительство отстранить Пронина

То, что прозвучало в Высшем антикоррупционном суде, – это уже не просто очередная серия "Миндичгейта". Это вопрос о том, кто и как в Украине обеспечивает коррупционерам "финансовый тыл".

По данным Специализированной антикоррупционной прокуратуры, Тимур Миндич передал наличные, которые должны были легализовать и использовать для внесения залога в размере 150 миллионов гривен за бывшего министра Германа Галущенко – фигуранта дела "Мидас". Наличные превращаются в легальные деньги, проходят через финансовую систему – и в конечном итоге оказываются в ВАКС в качестве залога.

Теперь мы знаем гораздо больше о том, как именно это происходило. Вдумайтесь: одна из компаний, через которую вносили залог, имела трех сотрудников и 34 тысячи 400 гривен чистой прибыли за прошлый год. 25 июня на ее счет поступает 54 миллиона гривен – и в тот же день все 54 миллиона перечисляются на специальный счет ВАКС. Деньги находились на счете всего несколько часов.

И это не единственный случай. Еще одна компания – с уставным капиталом 5 тысяч гривен, одним сотрудником, без доходов в отчетности. Другая – без доступных финансовых данных – получает 5 миллионов якобы за товар и в тот же день перечисляет их в качестве залога. Еще 72 миллиона гривен наличными, согласно обнародованным материалам, поступили в результате 137 платежных операций от 68 компаний и индивидуальных предпринимателей.

Это не сложная финансовая схема, которую нужно было месяцами распутывать. 34 тысячи гривен прибыли за год – и 54 миллиона гривен транзитом за один день. Это видно невооруженным глазом.

И здесь возникает очень простой вопрос: а где все это время был Государственный финансовый мониторинг?

Тот самый Госфинмониторинг, руководство которого отчитывается о десятках тысяч проверенных банковских счетов, раскрытии конвертационных центров и сотнях миллиардов гривен подозрительных операций. А руководитель выискивает в телеграм-канале покойного Портнова "свидетельства" "причастности Порошенко к Харьковским соглашениям".

Получается удивительная финансовая картина: абсурд Портнова мы видим, миллиарды видим – а 150 миллионов, которые, по версии САП, происходят от фигуранта одного из крупнейших коррупционных дел страны и превращаются в залог за другого фигуранта этого же дела, – не видим? Или не хотим видеть?

Ведь новые обстоятельства делают этот вопрос ещё более острым. По версии следствия, банковскую систему контроля платежей на определённое время переводили в режим технического обслуживания, а участникам сообщали точное время. В это согласованное "окно" платеж проходил автоматически. То есть система не сломалась. Ее, по версии следствия, на нужное время отключали для коррупционеров из власти.

И уровней защиты было как минимум три: финансовый мониторинг самого банка, надзор Национального банка и Государственная служба финансового мониторинга. Ни один из них не сработал.

Поэтому сегодня вопросы должны быть заданы не только банкирам, конвертаторам и посредникам. Они должны быть заданы главе Государственной службы финансового мониторинга Филиппу Пронину.

Мы требуем обнародовать, какие именно операции проводились для легализации средств, о которых заявляет САП; через какие банки и компании они проходили; поступали ли в их отношении сообщения о подозрительных финансовых операциях; что делал Госфинмониторинг после получения такой информации – или почему он её не получил; и не было ли сознательного бездействия должностных лиц, которое позволило провести эти средства через финансовую систему.

Отдельно требуем ответа: знал ли Госфинмониторинг о существовании технологических "окон", через которые проводились эти платежи? Когда узнал? Какие меры были приняты? А если не знал – то почему государственная финансовая разведка не заметила того, что, по версии следствия, фактически превратилось в готовую "трассу" для перевода денег?

Ведь если финансовая разведка не замечает таких операций – это вопрос профессиональной несостоятельности. Если замечает и ничего не делает – это уже совсем другой вопрос, на который должны ответить правоохранительные органы.

Отдельный вопрос – почему Филипп Пронин до сих пор возглавляет Госфинмониторинг. К его работе публично возникает немало вопросов как в парламенте, так и в антикоррупционных органах. Зато страна всё чаще слышит новые истории о коррупционных миллионах, "прачечных", конвертационных центрах и удивительных финансовых маршрутах людей из ближайшего окружения власти.

Возможно, после заявлений САП становится понятнее, почему властям так нужен именно такой руководитель Госфинмониторинга?

Финансовая разведка существует для того, чтобы преступные деньги не могли беспрепятственно превращаться в "чистые". А если деньги коррупционеров могут пройти путь от чемодана с наличными через десятки компаний и сотни платежей до банковской системы, а оттуда – в кассу ВАКС для освобождения их сообщников, то это уже не "дыра" в финансовом мониторинге.

Тем более когда на записях, обнародованных в рамках дела, звучит красноречивая фраза: "трасса уже есть, и мы её не закрываем".

Это либо профессиональный крах системы, либо система, которая работает именно так, как от неё требовали.

"Европейская Солидарность" требует от правительства и премьера Корецкого немедленно отстранить Филиппа Пронина на время проверки всех обстоятельств движения средств, связанных с залогами фигурантов дела "Мидас". В правительстве Свириденко было немало людей, причастных к делу "Мидас". Из правительства их выгнали во время реорганизации, но Пронина, как особо доверенного лица, оставили, и это бросает тень на новое правительство.

Мы также требуем установить, кто открывал технологические "окна", кто о них знал и кто обеспечивал беспрепятственное прохождение этих денег через все уровни финансового контроля. Ведь 150 миллионов не телепортировались в ВАКС. На их пути стояли банки, компании, финансовый мониторинг, Национальный банк и государственная финансовая разведка.

В деле "Мидас" пришло время расследовать как тех, кто воровал, так и тех, кто помогал украденному стать "чистым". Если для коррупционных денег существовала "трасса", общество должно узнать, кто давал на ней зеленый свет.

И речь, очевидно, идет не только о Мудре с Микитасом.