Блог | Американский оборонительный зонтик дал трещину, а Украина оказалась в очереди

США на протяжении десятилетий уверяли союзников в надежности своего оборонного зонтика и заключали многомиллиардные контракты на поставку вооружения. Страны закупали американские системы и строили вокруг них собственную оборону. Но когда потребность в ракетах одновременно возросла в нескольких регионах, американцы начали пересматривать очередность поставок. Приоритет отдали собственным потребностям, а партнерам приходится ждать.

В мае Financial Times сообщила, что Вашингтон предупредил Японию о серьезных задержках с поставкой заказанных 400 ракет "Томагавк". Причиной стала необходимость восстановления американских запасов после их использования в войне против Ирана. Япония заказывала эти ракеты для укрепления собственной обороны, но сроки их получения теперь зависят от того, сколько вооружения США израсходовали в другом регионе.

Масштаб проблемы показывают оценки Центра стратегических и международных исследований (CSIS). По состоянию на 27 июля аналитики оценивали американские запасы перехватчиков Patriot менее чем в тысячу единиц, а THAAD – примерно в 250. Полные данные засекречены, но даже эти оценки объясняют конкуренцию за поставки. Сам CSIS прямо связывает расход ракет в войне с Ираном с рисками для готовности США к возможному конфликту с Китаем.

Производство не позволяет быстро компенсировать эти потери. В 2025 году Lockheed Martin изготовила 620 перехватчиков PAC-3 MSE для американских и иностранных заказчиков в совокупности. Увеличить годовую производственную мощность до 2 000 ракет компания планирует к концу 2030 года. То есть примерно через четыре года, если запланированное расширение будет выполнено вовремя.

Теперь сравним это с потребностями Украины. Если исходить из оценки в 850–860 баллистических и квазибаллистических ракет среди 1 858 российских ракетных пусков с января по август 2026 года, их доля составляет почти 46%. При условном расчете двух перехватчиков на одну цель для попытки перехватить их все потребовалось бы 1700–1720 оборонительных ракет. Это расчетная потребность, а не фактический расход. Количество перехватчиков на конкретную цель может отличаться, а наличие ракет само по себе не обеспечивает прикрытие всей территории.

Но соотношение показательно. Потребность одной только Украины за восемь месяцев почти втрое превышает весь объем производства PAC-3 MSE за 2025 год. Если бы её полностью обеспечивали этими ракетами, она поглотила бы около 85–86% даже того годового объёма, которого Lockheed Martin планирует достичь в конце 2030 года. И это только российские удары по Украине.

При этом Россия продолжает выпускать новые ракеты. По данным ГУР, обнародованным "Украинской правдой", в июле она изготовила 65 ракет для "Искандера-М" при плане в 60 в месяц, а производство ракет РМ-48У для С-400 оценивалось примерно в 50 единиц в месяц. Только по этим двум позициям речь идет примерно о 115 ракетах ежемесячно. По нашим условным расчетам, для противодействия такому количеству потребовалось бы 230 перехватчиков. Для сравнения: будущая мощность в 2 000 PAC-3 MSE в год соответствует примерно 167 ракетам в месяц для всех заказчиков вместе взятых.

Одновременно есть Иран. В отчете CENTCOM об операции против него говорится о более чем 1 500 перехваченных баллистических ракет, направленных против американских сил, Израиля и арабских партнеров. При том же соотношении двух перехватчиков на одну цель это соответствовало бы более 3 000 оборонительных ракет. Все эти затраты нельзя списывать на "Патриот": в регионе работают также системы THAAD, а Израиль использует "Арроу" и "Дэвидс Слинг". Однако каждая из этих систем требует собственных боеприпасов и имеет ограниченные возможности их пополнения.

А ещё есть Китай, для возможного конфликта с которым американцы должны сохранять резервы. При этом от поставок ракет для "Патриота" зависят почти 20 стран, выбравших эти комплексы для своей обороны: производитель RTX указывает 19 стран в сообществе пользователей системы. Поэтому ракеты, израсходованные на Ближнем Востоке, влияют на возможности оказания помощи Украине, а необходимость пополнения американских складов сказывается на поставках партнерам в Европе и Азии. Фактически США и их союзники становятся заложниками объемов производства. Можно иметь деньги и подписанные контракты, но получить достаточное количество ракет удастся лишь через несколько лет.

Основных производителей этого вооружения немного. Lockheed Martin выпускает PAC-3 MSE, перехватчики THAAD и ударные ракеты PrSM. Raytheon, подразделение RTX, производит "Томагавк", ракеты GEM-T и основные элементы комплекса Patriot. Головки самонаведения для PAC-3 поставляет Boeing. Увеличение выпуска готовых ракет требует одновременного расширения производства их компонентов. После выделения средств требуются оборудование, персонал, испытания и время.

У этой ситуации есть своя предыстория. CSIS поясняет, что после холодной войны американское планирование ориентировалось на более короткие региональные конфликты, для которых предусматривались меньшие запасы боеприпасов. Одновременно происходила консолидация оборонной промышленности: количество основных аэрокосмических и оборонных подрядчиков сократилось с 51 до пяти. Производство приспосабливали к заказам мирного времени, резервные мощности считали лишними затратами, а закупки боеприпасов уступали в финансировании самолетам, кораблям и другой крупной технике.

На мой взгляд, именно здесь и нужно говорить об ответственности. Американские администрации брали на себя международные обязательства, Пентагон определял необходимые запасы, Конгресс утверждал финансирование, а корпорации строили производство под заказ. Требовать от завода немедленно утроить выпуск бессмысленно. Но вполне уместно спросить, почему государство, которое обещало поддержку стольким странам, своевременно не обеспечило соответствующие запасы и производственные возможности.

США получали доходы от продажи вооружения и политическое влияние благодаря зависимости союзников от американской поддержки. Теперь эта зависимость означает также общий дефицит. Страна может иметь готовые расчеты и установленные комплексы, но остаться без достаточного боекомплекта. И когда ей предлагают подождать расширения производства до 2030 года, последствия этого ожидания она несёт уже сегодня.

И здесь есть ещё один парадокс. Если бы деньги, инженерный труд и производственные мощности, которые Россия направляет на эти ракеты, вкладывались в космические носители, она могла бы значительно укрепить свои позиции на рынке запусков спутников. Опыт использования военных ракет для космических запусков у неё уже был: ракета-носитель "Рокот", созданная на основе межконтинентальной баллистической ракеты, выводила на орбиту спутники Европейского космического агентства.

Конечно, "Искандер" не превратится в космический носитель после простой замены боеголовки. Для этого нужны другие конструкции, энергетические возможности и отдельная программа разработки. Но если бы Россия направила на такие задачи ресурсы, которые сейчас тратит на войну, она могла бы претендовать на значительно большую долю коммерческих запусков и конкурировать, в частности, с SpaceX Маска. Насколько успешно – зависело бы от стоимости, надежности и технологий этих ракет-носителей. Вместо этого эти ресурсы сегодня тратятся на ракеты, которые убивают людей и разрушают жилье и гражданскую инфраструктуру Украины, вынуждая другие страны тратить собственные ресурсы на защиту от них.