Синхронная атака на Украину со стороны Мадяра и Навроцкого не случайно произошла именно сейчас. Интервью с Безсмертным

Международная конференция по восстановлению Украины URC-2026 в Гданьске должна была стать демонстрацией единства Запада вокруг будущего украинского государства. Несколько тысяч участников, представителей правительств, международных финансовых институтов, крупного бизнеса и руководства Европейского Союза планировали обсудить проекты восстановления, инвестиции и послевоенную модернизацию страны. Однако? вместо атмосферы безоговорочной поддержки форум проходит на фоне сразу двух политических конфликтов.

Первый вызов поступил из Польши. Отказ президента Владимира Зеленского от участия в конференции совпал с резким обострением исторического спора между Варшавой и Киевом. Скандал вокруг присвоения одному из украинских подразделений почетного названия в честь Героев УПА и последующее решение президента Польши Кароля Навроцкого лишить Зеленского ордена Белого Орла превратили историческую дискуссию в дипломатический кризис. Особенно показательно, что спор разгорелся именно накануне мероприятия, которое должно было продемонстрировать стратегическое партнерство двух государств.

Второй удар Украина получила со стороны Венгрии. Премьер-министр страны Петер Мадьяр отложил ключевой процедурный шаг, необходимый для открытия остальных переговорных кластеров о вступлении Украины и Молдовы в ЕС. Будапешт заблокировал совместное письмо стран ЕС в поддержку дальнейшего продвижения переговоров о членстве Украины в Евросоюзе. Формально речь идет о процедурном вопросе, но политически это является очередным напоминанием о том, что европейская перспектива Киева остается уязвимой, несмотря на исчезновение препятствия в лице Виктора Орбана.

В результате, конференция, которая должна была быть посвящена экономической и политической поддержке нашей страны, проходит в условиях, когда Украина одновременно вынуждена решать проблемы со своими ближайшими соседями.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Безсмертный.

– Владимир Зеленский отказался от участия в крайне важной конференции по восстановлению Украины, которая состоится в Польше. Решение объявлено на фоне острого исторического скандала с Варшавой. Может ли этот шаг затруднить политическую координацию и решение практических вопросов, касающихся поддержки Украины со стороны Польши?

– Конечно, скандал всегда наносит ущерб. Однако любой скандал в определенной степени раскрывает закрытые темы и освещает проблемы, что может дать полезный результат. Тема двусторонних отношений требовала серьезного анализа и обновления, и этот шаг явно выявил существующие проблемы. Я уверен, что не стоило трогать никакие ордена, потому что это запускает цепную реакцию. Собственно, так и произошло. Теперь всё вращается вокруг того, кто сдаёт ордена, словно оружие в плену. Это ни в коем случае не стоило делать, потому что это только раздувает конфликт. Сейчас Лешек Миллер, бывший премьер-министр Польши, пошел еще дальше. Он заявил, что Украина должна вернуть оружие, которое Польша передала в начале войны. То есть это может стать следующим этапом эскалации.

Что касается конференции. Две предыдущие в Лугано и Риме проходили под презентации Шурмы и бывшего министра энергетики. Всё это в конечном итоге завершилось делом Миндича. Очевидно, что сейчас об этом никто не забыл и все хорошо помнят те события. Нынешняя же встреча была основана на том, что украинское правительство представило очередной энергетический проект. Его суть заключается в развитии зеленой энергетики и создании новой концепции энергообеспечения Украины. Это не проект настоящего, а проект будущего. И здесь интересно, что скандал с поляками позволил осветить еще некоторые моменты.

Встал вопрос: о чём именно там должны были говорить? Окружение Навроцкого, в частности его советник по внешней политике Пшидач, заявляет, что это конференция по сбору денег для Украины. Но когда его переспросили, он раздраженно ответил, что речь идет о сборе средств для Зеленского. Довольно интересная интерпретация международной инвестиционной конференции.

– У премьер-министра Польши Дональда Туска, тем не менее, несколько иное видение.

– Да. Он сказал, что эта конференция важна для Польши, поскольку открывает для польского бизнеса возможность принять участие в восстановлении Украины с использованием европейских средств. И здесь картина становится понятнее. Когда стало известно, что Мерц привезет с собой крупную бизнес-делегацию, всё сложилось в единую логику: Гданьск, Польша, восстановление Украины, европейские деньги. То есть фактически речь идет об очередном этапе распределения ресурсов между странами, которые будут участвовать в процессе восстановления Украины.

– А какую роль в этом играет украинская сторона?

– Мы же прекрасно понимаем, что если правительство представляет какой-то проект, то при желании его можно реализовать за счет государственных средств или путем заимствований. Если же действительно интересует масштабное восстановление, то нужно создавать условия, при которых инвесторы будут приходить сами. Для этого нужны законы, благоприятный инвестиционный климат и понятные правила игры. Тогда всё будет работать естественным образом. Итак, становится понятно, что и здесь существует проблема. Я окончательно убедился в этом, когда увидел, что, несмотря на очевидную важность мероприятия, отсутствие президента уже не выглядит критическим. Скандал фактически дал ответ на вопрос: а обязательно ли туда ехать? Оказывается, можно и не ехать. Ведь если посмотреть на нынешний баланс поддержки и критики Навроцкого в Польше, то примерно две трети журналистов воспринимают его как польского Трампа. И тогда возникает вопрос: а зачем с ним мириться? К тому же роль президента в Польше в значительной степени является представительской. Хотя были президенты, которые обладали значительным авторитетом – такие как Коморовский или Квасьневский. Поэтому здесь логика также понятна.

У меня складывается впечатление, что Навроцкий столкнулся с серьезной проблемой. И уже очевидно, что дело не в указе, о котором все давно забыли. Причины лежат гораздо глубже. На прошлой и позапрошлой неделе проходили встречи в рамках Вышеградской четверки, параллельно собирались европейские правые консерваторы. У меня возникает ощущение, что действия Навроцкого и Мадяра были в определенной степени скоординированы. Ведь причин для такого шага со стороны Венгрии фактически не было.

Блокировать возможность открытия пяти переговорных пакетов, когда никто даже не гарантировал, что это произойдет, выглядит странно. И тут одновременно появляется Навроцкий. Эта связь выглядит очень специфично. Тем более что всё это вписывается в деятельность европейской правопопулистской среды. Над этим стоит задуматься.

– Все-таки Зеленский не поехал, потому что пока нет оснований для урегулирования споров между Украиной и Польшей?

– Зеленский не поехал потому, что, если внимательно посмотреть на украинскую Конституцию, это сфера ответственности премьер-министра.

– Но ведь он собирался, скажем откровенно.

– А собирался потому, что он давно взял на себя часть полномочий премьер-министра. Второе. А зачем ему мириться с Навроцким? Если в этом нет необходимости? В этой ситуации Навроцкий лишний. Он просто всем мешает. А теперь посмотрите. Есть ещё одна ошибочная вещь. Почему-то молчит "Право и справедливость". Активно действует только "Конфедерация". Да, несколько представителей "Право и справедливость" что-то сказали, но в целом они молчат. Навроцкий, во-первых, никогда не был членом партии "Право и справедливость". Они его поддержали. И теперь проверяют, на что он способен. Обратите внимание, как он уже забыл о предмете спора и переключился на тему, что во всём виноват Туск.

– А не рано ли это делать? До выборов ещё год. Не является ли это холостым выстрелом?

– Можно согласиться, ведь эту тему нужно будет поддерживать в течение целого года. Поэтому я бы сказал так: не стоит упрощать ситуацию, сводя её лишь к отношениям двух людей. Когда я увидел историю со сдачей орденов, она мне сразу не понравилась. Бывшие президенты не относятся к числу людей, которых можно легко заставить действовать по чьему-то указанию. Тем более я всех их знаю лично. А тут вдруг они сдали награды. Это означает, что кто-то звонил и просил: помогите, сделайте это. Еще раз хочу подчеркнуть: и Кучма, и Ющенко, и Порошенко заслужили свои награды конкретными делами в этой сфере. Было сделано чрезвычайно много.

– Орден Зеленскому или любому другому президенту – это орден не только лично Зеленскому, Порошенко или Ющенко. Это орден украинскому народу, который представлен конкретным президентом. Поэтому Навроцкий, сделав этот шаг, оскорбил не только лично Зеленского.

– Но разве тогда Кучме или Ющенко нужно сдавать свои ордена? Понимаете, я видел, как бывший командующий УПА Василий Кук пожимал руку еще живому на тот момент заместителю командующего Армией Крайовой. Они подписывали соглашение о примирении и дальнейшем сотрудничестве. Это было ещё в 90-х годах. Кто такой Навроцкий для этих людей? В этой ситуации он никто. После всего, что было сделано в этой сфере, он вдруг выступает с подобными заявлениями. Украина же никогда не поднимала вопрос о том, что в Варшаве есть улица Романа Дмовского. Я уже не говорю о заявлениях Навроцкого относительно Волыни и якобы польских территорий. Надо понимать, что это несравнимые вещи.

Есть ещё один момент. Недавно вокруг Навроцкого был создан так называемый Совет новых средств массовой информации. В него вошли несколько пророссийски настроенных польских блогеров. У меня складывается впечатление, что именно оттуда могла пойти определённая информационная разработка для запуска всей этой кампании. Поэтому стоит посмотреть на ситуацию и с этой стороны. Потому что того, что мы видим сейчас, недостаточно для объяснения всего процесса. И я вижу, как эта конструкция начинает рассыпаться. Создается впечатление, что команда Навроцкого пытается удержать его в рамках определенного набора месседжей, но это не очень получается. Ведь как можно было перейти от темы УПА к борьбе с Туском?

– Вы привели очень показательный пример. В начале 90-х представители УПА и Армии Крайовой пожали друг другу руки. Тогда было четкое понимание, зачем это нужно. Потому что существовал один общий враг, который был, есть и будет, и который требовал единства. Сейчас такого ощущения, по крайней мере со стороны Польши, уже нет. Поляки считают, что их защитят исключительно НАТО и Европейский Союз, но не Украина. То ощущение опасности, которое было в начале 2022 года, уже ослабло. С другой стороны, в Украине также нередко считают, что основной диалог по вопросам безопасности в Европе нужно вести прежде всего с Германией, Великобританией и Францией. Кстати, это хорошо видно и по переговорным форматам. Польши там часто нет, и из-за этого она довольно сильно обижается. Не является ли это также одним из факторов того, что происходит сейчас?

– Я могу в очередной раз повторить то, что уже неоднократно говорил: безопасность евразийского континента может быть обеспечена только в результате сотрудничества Великобритании, Франции, Германии, Польши и Украины. Другого варианта нет. Кстати, подобные мысли высказывал и Збигнев Бжезинский, который сам был поляком. И эти идеи постоянно повторяют многие украинские эксперты.

Когда мы говорим, что НАТО способно полностью защитить Европу, то в нынешних условиях это выглядит слишком оптимистично. Особенно с учетом того, как Дональд Трамп пересматривает многие прежние подходы к безопасности. Трамп обещал увеличить военное присутствие в Польше, но не сделал этого. Трамп обещал определенные лицензии для польского производства. Реализовано ли это? Тоже нет. Поэтому сегодня очень рискованно полагаться только на обещания.

Есть ещё один аспект. Все видят нынешнюю ситуацию в Европе. Сегодня всё более-менее стабильно, но никто не знает, чем завершатся предстоящие выборы во Франции, что будет в Испании в следующем году или как будет развиваться политическая ситуация в Польше. Поэтому это не выбор между синицей в руках и журавлем в небе. Это вопрос реальной безопасности. Именно поэтому я считаю, что странам Европы нужны не только формальные механизмы коллективной обороны, но и прямые договоренности с Украиной по вопросам безопасности. Сегодня НАТО и Европейский Союз играют важную роль и оказывают большую помощь. Но если говорить образно, они подбрасывают уголь в топку, а локомотивом, который движет весь процесс сдерживания России, остается Украина. Вот и все.

– Как, на ваш взгляд, будет развиваться эта ситуация? Самое главное – возможен ли компромисс без того, чтобы каждая из сторон отказывалась от собственного видения истории?

– Во-первых, никто не будет отказываться ни от собственной истории, ни от собственного пантеона героев. И никто ни у кого такого права никогда не отнимет. Точно так же никто не позволит украинцам диктовать Польше, как трактовать свою историю, а полякам – Украине. Этот вопрос давно исчерпан. И нет смысла в очередной раз развязывать вокруг него дискуссию.

Теперь о том, как может разрешиться нынешняя ситуация. Безусловно, только через диалог. Через внутренний польский диалог, внутренний украинский и двусторонний. Но это должен быть системный диалог. Должны работать межпартийные, межфракционные, межпарламентские, межправительственные и межпрезидентские контакты. Историки также должны работать. Пусть проводят исследования, раскопки, эксгумации, собирают материалы памяти о людях, погибших в этой трагедии и противостоянии. К этому всему должна присоединиться и Европа. Ведь Европа – это общий дом.

Когда я слышу от отдельных польских политиков, что посредники не нужны, то вижу в этом признаки изоляционизма. Ведь мы собираемся жить вместе в одном европейском доме. Если возникает проблема, все должны сесть и подумать, как её решить. Если есть успех – вместе его отпраздновать. Именно такой подход должен работать.

– Если вернуться к решению Мадяра о блокировании переговорных кластеров. Создается впечатление, что это в целом венгерская политика в отношении Украины. Это касается и заявлений об украинцах Закарпатья, и нынешнего шага. Орбан просто очень откровенно воплощал её в жизнь.

– Я особо не радовался и раньше говорил, что Мадяр – человек нарциссического типа в стиле Трампа. Более того, у него нет большого политического опыта, он внесистемный политик. Поэтому я с самого начала говорил, что стоит ожидать сюрпризов. Хотя изменения действительно произошли. Их нельзя не заметить. Изменения есть и в Венгрии, и в самом Мадьяре, и в его отношении к Европейскому союзу. Но это не означает, что он отказался от своей идеологической ниши. Он правый политик и венгерский националист, который всегда помнит об исторической Венгрии. Поэтому не стоит ожидать, что Мадьяр вдруг начнет руководствоваться украинскими интересами. Он будет действовать в интересах Венгрии.

Поскольку он внесистемный политик и в то же время нарциссическая личность, на его действия нужно уметь правильно реагировать. Например, когда Мадьяр предложил встретиться в Берегово, можно было предложить встречу в Ньиредьгазе, где также проживает большая украинская община. Или поручить министрам найти компромиссный формат. То есть здесь нужно действовать гибко. Сам Мадяр – человек непростой, который очень высоко оценивает собственную роль.

– Не может ли этот шаг Мадяра быть также попыткой получить дополнительные рычаги влияния в отношениях с Брюсселем? Потому что разблокирование средств, которые были заморожены во времена Орбана, продвигается нелегко. И, возможно, Мадяр видит, что фактор Украины часто использовался Венгрией как инструмент давления на Еврокомиссию.

– Здесь нужно рассматривать несколько вариантов. Те, о которых мы уже говорили, повторять не буду. Но есть и другие моменты. Например, до сих пор не завершен процесс присоединения Венгрии к механизмам сотрудничества с Европейской прокуратурой. Об этом много говорят, но соответствующие решения до сих пор не реализованы. А этот вопрос напрямую связан с расследованием дел об использовании европейских средств. Поэтому здесь остается много нерешенных вопросов. И вполне возможно, что украинская тема также используется как один из элементов переговоров с европейским руководством. Почему бы и нет? Для самой Венгрии это почти ничего не стоит, зато может создавать дополнительные политические возможности в отношениях с Брюсселем.