Микки Рурк: "Жизнь в моей шкуре - жуткая боль"
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Микки Рурк - классический пример того, что может сделать с людьми звездная болезнь. Достигнув апогея славы, любимец женщин в одночасье потерял все, или почти все. Но нашел в себе силы вернуться к человеческому образу жизни. А еще этот великолепный актер нашел в себе мужество поделиться опытом "жизни на дне" с широкой аудиторией.
- Раньше вы отказывались от ролей, как только мантия режиссера вам не подходила, с другими актерами не разговаривали, в свободное время дрались в барах...
- Да, в Беверли-Хиллс я был окружен десятью "Ангелами ада". Знаете, сколько во мне было бешенства?! Дела шли чудесно, но у меня не было благодарности - ни к деньгам, ни к карьере, ни к собственному здоровью, ни к моей удивительно красивой женщине. Жизнь в шкуре Микки Рурка причиняла ужасную боль. Я просыпался в ярости и шел спать в ярости.
- Откуда бралась эта ярость?
- Потребовалось много времени, чтобы понять это. Собственно говоря, мне было стыдно. Когда я смотрелся в зеркало, то видел чертова говнюка, которого ненавидел. Я больше не виню никого, кроме как себя самого. Вероятно, еще и тех, которые давно сделали меня тем, кем я стал.
- Вы, видимо, имеете в виду гетто в Майами. Ваш отчим бил вас?
- Случались вещи, которые трудно себе представить и которые невозможно компенсировать ни славой, ни деньгами. Не хочу говорить об этом. Ничто не может застраховать тебя от того, что ты, будучи ребенком, поранишься или больно ушибешься. Это часть тебя, как… как будто бы ты всю жизнь просидел в тюрьме.
- Как вы справились с этим?
- Я долго разговаривал с моим терапевтом. Вот уже девять лет я его пациент. Он сказал: "Если ты со всеми людьми обращаешься таким образом, как будто бы они тебе наносят вред, то ты в проигрыше, а они - в выигрыше". Я хочу предотвратить такое развитие событий. Мой отчим многое испортил в моей жизни, и я хочу бороться с этим негативом, чтобы не потерять то хорошее, что еще осталось во мне. Он больше не будет меня контролировать.
- В 80-е вы приобрели позолоченный "Роллс-ройс", ночной клуб и виллу в Беверли-Хиллс, в которой оттягивались на полную катушку до тех пор, пока все ваши соседи не сбежали. Вы одурманивали себя, чтобы забыться?
- Вероятно. Я запутался. Я по инерции окружил себя другими долбанными кретинами, которые соглашались со всем, что я вытворял и хотели только моих денег.
- Трудно быть мировой кинозвездой и неиспорченным человеком одновременно, верно?
- Да. Люди совершенно по-разному общаются с тобой. Это странно. За 15 лет до этого, когда у меня не было ни единого доллара в кармане, никто не приглашал меня в ресторан. Зато если ты можешь позволять себе это все, они говорят: No money, please. ("Позволь расплатиться за тебя"). Они, как собаки, тычутся в твою задницу! Я не мог с этим мириться.
- Вы не откликнулись на предложение Дастина Хоффмана, который предложил вам роль, доставшуюся в итоге Тому Крузу, в "Человеке дождя". Страдали манией величия?
- О да, я стал заносчив. Считал, что и так получаю все роли, которые хороши до невероятности! И когда я уставал сниматься, мне надоедало и мое самолюбование.
- Вы снялись в фильме "Харли Дэвидсон и ковбой Мальборо" с Доном Джонсоном, но при этом ни разу не прочитали сценарий "Криминального чтива".
- Я чертовски сильно раскаиваюсь. Несмотря на успех "Харли", я не чувствовал себя хорошо. Думал: это не я. Лучше чувствовал себя на улицах, по которым ходил. Я ненавижу их, но они часть меня.
- Это, в общем, соответствует, и кругу ваших знакомых. Вы были дружны с убитым рэппером Тупаком Шакуром, боссом мафии Джоном Готти и Сонни Баргером, главарем "Ангелов ада".
- Да, пожалуй, лучше всего я чувствую себя с людьми улицы. Возьмите хотя бы моего водителя, он был грабителем банка (Рурк стреляет из воображаемого пистолета в воздух) и восемь лет отсидел в тюрьме. Он мне нравится!
- В начале 90-х вы начинали свою карьеру как профессиональный боксер. Вам было под тридцать…
- …и выходил против парней на десять лет моложе меня. Но я думал: до сих пор я умел только сниматься в кино, но я, еще хочу научиться боксировать! Эта мечта преследовала меня с младых ногтей.
- Бокс подстать актерской игре?
- И то, и другое достигается во многом одними и теми же способами: инстинктом, языком тела, концентрацией. Ты должен уметь сфокусироваться на предмете, нужна дисциплина. Я тренировался как животное, у меня был дьявольский удар!
- В результате у вас был пять раз сломан нос, разбита скула и измотана нервная система. И вы жили на двести долларов в неделю в комнатенке, размером не более ящика для обуви.
- Да, я оказался на дне. Я должен был продавать свои мотоциклы, чтобы платить за квартиру. Из десяти мотоциклов сегодня остался только один.
- Когда вы поняли, что нуждаетесь в терапевтической помощи?
- Девять лет назад я сидел в своем доме в Лос-Анджелесе. Шел дождь, сверкала молния, гремел гром. Дом принадлежал банку, я продал и потерял все - друзей, мотоциклы, честь. Даже моя жена хотела уйти. Она сказала мне: "Если я останусь с тобой, то снова начну употреблять наркотики. Ты убьешь меня своим непостоянством и сумасбродством". Она была права. Я плакал как ребенок, умолял не уходить. Чтобы она не ушла, я отрезал себе мизинец. Но смотрите - его снова пришили! (Демонстрирует левую руку со шрамом)
- Ваш брак с моделью Карре Отис часто попадал на первые полосы газет. Отис говорила, что бросила вас из-за увечья. Вы ее все еще любите?
- Конечно. Уже девять лет как у меня нет никаких связей, хотя масса девушек кружит вокруг. Семь чихуахуа - вот моя семья.
- Вы часто играли героев, которые разрушают самих себя.
- Поэтому я и чувствую себя великолепно. Такие роли чаще всего более привлекательны. Но кто знает - теперь, когда я изменился, - вероятно, я и играю иначе? Я не хочу играть только скучных засранцев.
- Ваша нынешняя жизнь не отличается разнообразием.
- Так оно и есть. Поэтому я живу в Лос-Анджелесе, самом скучном городе мира. Я ненавижу его, но в Лондоне или Нью-Йорке я потерял бы над собой контроль.
- Говорят, вашим новым образом жизни вы во многом обязаны вашему агенту Дэвиду Анжеру.
- Да. Он спас меня. Господь послал его мне. Я вообще глубоко верующий человек. Когда мой младший брат заболел, я много молился за него. Пять месяцев назад он умер. Теперь он там, наверху, и направляет мои поступки. Он считал меня сумасшедшим. Незадолго до своей смерти он сказал: "Я не поверил бы, что ты сделаешь это".
- Своим возрождением вы обязаны только Дэвиду Анжеру?
- Да. В течение десяти лет никто не хотел работать со мной, все говорили: кто не возвращается, тот конченый человек. Но однажды Дэвид позвонил мне и сказал: "Я верну тебя". Его единственным условием было, чтобы я слушался его.
- И вы сделали это?
- Как видите! Я берусь за роли, которые он рекомендует мне, даю милые интервью. Я держусь подальше от ребят, которые не идут мне на пользу.
- С той поры вы работаете в основном с молодыми режиссерами.
- Да, они великолепны! Такие ребята, как Роберт Родригес, режиссер "Города грехов", или Тони Скотт, снявший "Домино". Они не испытывали никакого страха передо мной, никаких предубеждений. Они думали, что я просто хороший актер.
- Поверили ли вы сами в свое возвращение?
- Нет. Я до сих пор не могу в это поверить. Но я говорю вам, что теперь я хочу остаться здесь. Я борюсь за это. Уж я-то знаю, как легко потерять над собою контроль.