Убить хотели не Гонгадзе, а Витренко

Длительное затворничество Александра ЖИРА (Александр Александрович полтора года не давал никаких интервью — и сделал исключение лишь для «CN-Столичных новостей») ничуть не отразилось на характере экс-депутата и бывшего председателя парламентской комиссии по расследованию кассетного скандала. Под конец нашей беседы Александр Жир даже поспорил со мной на шампанское, что сможет документально доказать, что опубликованная в «CN-Столичных новостях» информация о происхождении мельниченковской «Тошибы» не совсем верна. Хотя и не отрицает, что сам майор Мельниченко — не более чем пешка в чужой игре... Между тем в интервью Александра Жира — масса сенсационных заявлений, которые, по нашему мнению, однозначно могут помочь следственным органам распутать клубок всего того, что уже навертелось за это время вокруг загадочных пленок Мельниченко...

- Как нам известно, беглый майор Мельниченко яв­ляется соперником Пукача в том, чтобы считать себя ключевым свидетелем по делу Гон­гадзе. Насколько серьезными выглядят его заявления о диктофоне под диваном? В свое время вы говорили, что прези­дента Кучму записывали на стационар­ную аппаратуру. Более того, заявляли, что это была не цифровая, а аналоговая аппаратура. В таком случае, как вы мо­жете пояснить, что с вашей подачи на экспертизу американской компании «Бек Тек» попал диктофон, оснащен­ный чипом, который на время возмож­ного осуществления записей еще и в при­роде не существовал?

— Во-первых, хочу заявить, что все материалы для экспертизы «Бек Тек» были поданы лично Мельниченко. Я под­черкиваю: лично Мельниченко! Но в любом случае главный вопрос остается в силе: либо поданные им записи мон­таж, либо нет. Напомню, что на тот мо­мент его патроном в Штатах был некто Юрий Литвиненко. (Бывший меценат экс-майора в настоящее время находит­ся в американской тюрьме по обвине­ниям в финансовых махинациях. — Авт.) Они и нашли эту компанию, сообщив мне впоследствии, что экспертиза про­ведена и можно забрать результаты. При встрече в Нью-Йорке мне показали лишь неподписанную копию эксперти­зы, заявив: чтобы все было оформлено по форме, необходимо заплатить поряд­ка 300 тысяч долларов. Для меня это была поистине заоблачная сумма. Я, по понятным причинам, в тот же день улетел, не имея понятия, как эту проблему раз­решить. Через некоторое время мне пе­резвонил Юрий Швец (фигурант, изве­стный нашим читателям под псевдони­мом Петр Лютый — соавтор Жира в ин­тернет-проекте «Пятый элемент». — Авт.). Он сообщил, что сумел разыскать и компанию, и Брюса Кенига. При этом он сообщил, что вся экспертиза стоит [2,5 тысячи долларов. Уже тогда мне ста­ло понятно многое, что характеризует моральную сторону Мельниченко. На­скребли мы эту сумму с миру по нитке. Одним словом, появилась возможность прибыть в Штаты и оформить результа­ты экспертизы. Мне, как заказчику, были переданы не только результаты, но и техника (диктофон и чип). Сейчас все передано в Генпрокуратуру.

— Но кое-что все же осталось?

— В Генпрокуратуру передано то, к чему проявлен интерес. У меня осталось много чего. Но это уже другой вопрос.

— Как же так получилось, что с легкой руки Мельниченко у американ­ской экспертизы оказались вовсе не оригиналы?

— Насколько мне известно, Мельни­ченко имел в своем распоряжении запи­си, хранившиеся то ли на компакт-дис­ках, то ли в виде компьютерных файлов. Их объем, как я сегодня убежден, полно­стью соответствовал тому, что ему предоставили организаторы подслушки в ка­бинете президента. Но коль возник воп­рос передачи их на экспертизу, он запи­сал кое-что на чип цифрового диктофо­на. А чипы, насколько мне известно, были по его просьбе закуплены кем-то в Украине. Я знаю, кто это делал, но не назову имен. Они, понятное дело, не зна­ли истинных мотивов поступков Мель­ниченко, отсюда и возникло разночтение в датах. В свою очередь майор не поду­мал, что это изделия более позд­него производства. Но на том этапе для меня было важным, что Брюс Кениг (не знающий, кстати, украинского) засви­детельствовал, что монтажа не было.

— Вы не смогли бы сказать, какие даты стояли на чипе, переданном Кенигу? Как ранее признал Мельниченко, на всех фрагментах, которые касаются Гонгад­зе, стояли фабричные метки: «1 января 1999 г., 00 часов».

— Я его не передавал. Вопросы не ко мне.

— Расшифруйте, пожалуйста, сло­ва, сказанные вами в одном из интервью... Речь идет о том, что вы считаете, что понятие «оригинал» вообще не су­ществует в вопросе о записях из кабине­та Кучмы. Более того, тогда вы заявили, что Леонида Кучму писали на аналого­вую аппаратуру... Я сейчас цитирую ваше интервью от 31 октября 2003 года.

— На какую аппаратуру писали Куч­му, я уверен, сегодня вам не скажет ник­то. Могу сказать только одно: у Мельни­ченко я видел аппаратуру, которая исполь­зовалась для записей в кабинете Кучмы — она состоит на вооружении спецслужб. Ее я видел у него в США. Но в то же время берусь утверждать, что есть и диктофонные записи. И это не «кабинетные» запи­си. Они осуществлялись в иных местах. И их делал в том числе и Мельниченко. К тому же следует констатировать: в своей основе записи делались не диктофоном, а на стационарную аппаратуру. А накопле­ние архива осуществлялось в цифровом виде. Хотя, если говорить про аналоговую аппаратуру — я ее видел! Иными слова­ми, могу утверждать, что часть архива писалась на аналоговую аппаратуру.

— Короткий вопрос, который предпо­лагает такой же ответ: вы считаете, что убийство Гонгадзе является причиной или следствием кассетного скандала?

— На сегодняшний день я могу утверждать, что Гонгадзе убивали не «под пленки».

— Еще раз вернемся к вашим ран­ним высказываниям. Как-то вы зая­вили, что на пленках Мельниченко имеются свидетельства преступле­ний, совершенных на территория США. Что вы имели в виду: эконо­мические преступления, политиче­ские или коррупционные, связанные с деятельностью некоторых украин­ских чиновников?

— Я имел в виду преступления, ко­торые были совершены не Кучмой и его окружением... Сегодня у многих есть желание забросить пленки Мель­ниченко, и больше о них не вспоминать. Кстати, я об этом просил Кучму с само­го первого дня, акцентируя внимание на том, чтобы сделать все возможное, лишь бы пленки не покинули преде­лов Украины. Это не возымело дей­ствия — пленки начали гулять по миру. Я не согласен с вами в том, что нет пред­мета для расследования. Разговоры в кабинете президента — факт признан­ный. В том числе и самим Кучмой. Дей­ствительно, нет (по крайней мере, я не слышал!) записей, где Кучма отдает прямое приказание убить.

— А как же тогда общеизвестное ин­тервью Мельниченко, в котором он утверждал, что «начал документировать президента после того, как услышал «преступный приказ» и после того, как услышал рапорт о его исполнении"?

— Я думаю, что он говорил в это время не о Гонгадзе. Возможно, о Витренко...

Михаил БЕЛЕЦКИЙ, «столичные Новости»