На Тарапуньку работало даже КГБ

Сын знаменитого артиста Юрия Тимошенко - Тарапуньки - Юрий Тимошенко рассказал «Газете…» об отце.

Забавное словечко «Тарапунька» - назва­ние речушки, затерявшейся в Полтавской области, - и сейчас вызывает улыбку. Может, потому, что сегодня Тарапунька ассоциируется у всех со всесоюзным лю­бимцем Юрием Тимошенко. Рассказать об отце согласился сын легендарного Тарапуньки - тоже Юрий Тимошенко.

С марок - на иномарки

- Я появился, когда отцу было 47 лет. Из каждого месяца родители лишь дней десять проводили дома, остальное - на гастролях. И хотя отец не прилагал особых усилий к воспитанию, но был для нас ав­торитетом. Он был очень увлекающийся человек: мог за три месяца круглосуточ­ной учебы выучить английский, мог, сор­вавшись среди ночи, отправиться к черту на рога за какой-нибудь редкой маркой. Марки коллекционировал много лет, имел десятки альбомов, каталогов, наборы луп и пинцетов. Потом он к ним вдруг охла­дел, сгреб все альбомы и без сожаления продал какому-то частному коллекционе­ру: «У меня уже все марки Союза есть, так зачем они мне?»

В 1979 году отец купил шестилетний «Крайслер» (первая на то время иномар­ка в Киеве). Цвет «металлик», кондицио­нер и гидроусилитель - для киевлянина это звучало как «запчасти инопланетного НЛО». Чтобы заполучить это авто, отцу пришлось получить в Москве на него спецразрешение. И это при том, что маши­на была из комиссионки - дипломаты ос­тавляли свои подержанные машины, а со­ветское руководство продавало их по спе­кулятивной цене.

Такса с выключателем под хвостом

Водил он плохо. До того плохо, что од­нажды отцу в бок на тихом ходу въехал трамвай - так он был невнимателен. Ма­шина ему, похоже, была нужна, чтобы за ней ухаживать, чинить. Еще до «Крайсле­ра» для утоления всяких ремонтных страстей был построен гараж- первая лю­бовь отца. Там он пропадал, чиня преды­дущую машину - «Жигули» второй моде­ли. Под гараж подгадывал и «Крайслер», обмеривая его при покупке линейкой - «чтоб влез и чтоб не тесно». Доживи отец до наших дней, то подолгу пропадал бы в строительных гипермаркетах - он питал страсть к различным стройинструментам. Шурупы, гвозди, напильники, отвертки, стамески, молотки и другие железяки раз­ных калибров были у него аккуратно раз­ложены по ящичкам, с соответствующими ярлыками. Всяческих станков-верстаков было столько, что, казалось, с их помо­щью можно запустить в космос какой-ни­будь спутник. Еще сохранилась довольно крепкая табуретка, вышедшая из-под от­цовских рук, и деревянный светильник в виде собаки-таксы с включателем... под хвостом.

Оборонка помогала Тарапуньке

Недавно познакомился с человеком, который рассказал занятную историю об отце. В свое время он был резидентом КГБ в Штатах. Как-то Москва перед ним поставила задачу найти... коленвал для «Крайслера». Вместе с приставленной наружкой, в поисках дефицитной детали он доехал до самого Детройта. И только по­том узнал, что эта «спецоперация» была проведена для... Тарапуньки силами поклонников его таланта среди советских КГБ-шников. В шок была повергнута вся контрразведка Америки.

Действительно, купить в союзе запчас­ти к американской машине было невоз­можно. Тогда отец сделал чертежи испор­ченных деталей и во время гастролей за­ходил на военные заводы, показывал и просил сделать такие же запчасти. Ему не отказывали. Половина советской оборон­ной промышленности работала на него. И вскоре он получал посылки с любовно вы­точенными деталями. Автомобиль проез­дил до самой смерти отца в 1986 году.

«Я алкоголик, сэр!»

Отец, в отличие от Березина, не боял­ся общения с «бывшими» - выходцами из СССР - и с удовольствием встречался с ними за границей. По пути в Америку он как-то взял с собой на сувениры 10 буты­лок водки. Наши таможенники пропусти­ли, а американские заупрямились: «Толь­ко литр алкоголя». На что отец нашелся: «Понимаете, я алкоголик, без водки не могу - ломает. Я приехал к вам на 10 дней - по бутылке в день. А ваше виски пить не могу - организм не принимает». Тамо­женник засмеялся и пропустил «алкого­лика».

На гастролях в обед отец обычно вы­пивал граммов 100 водки, спал после обеда и потом шел на сцену давать кон­церт.

Тарапуньку со Штепселем любили в Кремле, но у кремлевской публики всегда было барское отношение к артистам. Вы­пив, к ним обращались как к придворным шутам: «А ну-ка отмочи что-то смешное!» Отец с напарником по сцене Ефимом Березиным всегда стремились избежать этой роли застольных «лабухов». Они, как Жванецкий, никогда не ездили выступать по баням с портфелем.

Тарапунька - это вам не Неру

Как-то, поехав на Юг, отец остановился в гостинице. Прознав об этом, под окнами тут же собралась такая громадная толпа, что остановился общественный транспорт. Начали скандировать «Та-ра-пунь-ка!» Когда он появился на балконе, то утонул в овациях, а зашедшая в номер администра­торша, бросившись к балкону, крикнула: «Вчерась приезжал Неру, так на него меньше реагировали!», на что ей кто-то тут же парировал: «Ха, так то ж Неру, а это Тарапунька!»

Пряники с молоком

Любимым отцовским кушаньем были пряники с молоком. Даже решив худеть, отец «топтал» их на ужин пачками. Я спра­шивал: «А это что - не еда, что ли? Там же столько калорий!» На что отец сердился и непедагогично отсекал: «Нет, это не еда. Иди в ж...». Любил он простую еду: борщ, селедку, раков. О Березине же, напротив, ходят легенды, что его жена, сопровожда­вшая его во всех гастролях, прежде чем повести мужа в ресторан, всегда заходила туда загодя и просила: «Готовьте Фимочке все без масла». Это неправда. В рестора­нах Березин разве что просил: «Вы когда будете лить мне борща, то взболтайте его немного - пусть жир размешается. А то у меня будет изжога». Это была его макси­мальная звездная причуда. Вообще, Тарапунька и Штепсель в жизни совсем не бы­ли похожи. Березин - выверенный, осто­рожно-аккуратный, Тимошенко - взрыв­ной, несдержанный. Вне работы они редко встречались, не ходили в гости.

Казенные подарки для Михалкова

Отец был дружен с Сергеем Михалко­вым. Они часто разыгрывали друг друга. Как-то в Ленинграде проходила декада ис­кусств, и все деятели этих самых искусств жили в «Астории», славящейся своей до­рогой мебелью в номерах. У Михалкова как раз был день рожденья. Он человек, мягко говоря, бережливый, а тут все его обступили: «О, такой повод, давай, собира­емся в ресторане!» - «Не-не, ребята, за­чем в ресторане? Давайте в номере, я себя плохо чувствую», - отвертелся Михалков и накрыл в номере стол из бутылки «сухого» и десяти бутербродов. А подарки ему нес­ли шикарные: кто-то - старинную картину, Тарапунька со Штепселем - напольные ча­сы, кто-то - огромный фикус. Михалков в ответ покаялся и заказал в гостиничном буфете икры с выпивкой. Наутро он приг­ласил плотника, чтобы запаковать все крупногабаритные подарки. Тут с визгом прибежала горничная: «Что вы делаете? Это картина из номера напротив, а часы -из номера Тарапуньки...»

«Москва. Кремль. Тарапуньке и Штепселю»

К отцу часто обращались за помощью - просили помочь с получением кварти­ры. Чтобы «выбить» что-то, ему нужно было ходить на «паркетные встречи». Этот процесс назывался «пойти продать­ся». В особо тяжелых случаях отец брал с собой Штепселя. «Здоровенькі були» сра­батывало как тайный пароль, и дело, как правило, решалось положительно. Пись­ма с просьбами на имя отца слали отов­сюду. Адрес указывали так: «Киев, Тара­пуньке и Штепселю», или еще похлеще: «Москва. Кремль. Тарапуньке и Штепсе­лю».

«У меня для вас только чердаки и подвалы»

Сейчас в память об отце люди могут видеть только мемориальную доску на до­ме по Рейтарской, 20/24. Не так давно мы с матерью открыли «Фонд имени Юрия Ти­мошенко». Цель - собрать средства, чтобы увековечить память легендарного дуэта: поставить памятник, открыть музей.

Недавно на пятачке Стрелецкой и Рей­тарской собрались строить очередную многоэтажку. К моему стыду, это была не моя инициатива - ко мне подошли ребята из «новых» из дома напротив и предло­жили: «Давай договоримся, чтобы вместе дома тут поставили памятник твоему от­цу». На сессии райсовета приняли соот­ветствующее решение - спасибо депутату Шевченковского района Николаю Васи­льевичу Щербаку, который один с понима­нием отнесся к вопросу о памятнике. Ивот решение есть, а средств на него нет. И: спонсоров остался только хозяин находя­щейся рядом пиццерии, потому что из-за памятника его заведение решили не сно­сить. Все остальные вдруг остыли к этому вопросу.

Что касается помещения под музей, то районные власти говорят одно: «У нас в ведомстве только чердаки и подвалы. Тарапунька и Штепсель - такие уважаемые люди, не можем же мы вам выделить под­вал! Идите к Омельченко - все хорошее) него!» И так по кругу.

Кстати:

Взносы в «Фонд имениактера Юрия Ти­мошенко» на сооружение памятника исоздание музея вы можете перечислить на счет № 2600811947 в ООО АБ «Укргазбанк» МФО320478, код ЕГРП01 33156544, с указанием «Благотворительные пожертвования», тел. для справок 442-42-79.

Виктория КУПЬКО, «Газета по-киевски»