"Это не конец, а другой путь": восстановление, скандалы и правда об "Охматдете". Интервью с председателем Александром Уриным

В обществе уже длительное время не утихают дискуссии вокруг "Охматдета". Украинцы спрашивают, почему восстановление длится дольше, чем ожидалось, что происходит с донатами и все ли на самом деле прозрачно. Именно поэтому OBOZ.UA решил пообщаться с гендиректором больницы Александром Уриным, чтобы услышать ответы из первых уст, без слухов и манипуляций.

День, который изменил все

Разговор закономерно начинается с самого болезненного – дня российского удара по больнице. Для него это до сих пор тема, к которой трудно возвращаться. По его словам, в тот день он находился в отпуске и это до сих пор вызывает у него противоречивые ощущения. С одной стороны, он не был рядом с командой в самый тяжелый момент, с другой – это дало ему шанс выжить и продолжить работу.

Он подробно вспоминает то утро, несмотря на желание отдохнуть от новостей, он интуитивно взял телефон и увидел сообщение о воздушной тревоге и сразу позвонил в отделение. "Было какое-то тяжелое предчувствие, я позвонил коллегам и сказал, чтобы они были осторожны, но уже через минуту услышал в трубке, что в них попали", – отметил Урин.

По словам гендиректора, самое большое чудо того дня – это то, что удалось спасти детей. Работники оперативно среагировали, и большинство пациентов находились или в укрытии, или в более безопасных местах здания. Впрочем, трагедия унесла жизни сотрудницы Светланы Лукьянчик, которая до последнего проверяла, все ли дети эвакуированы, и дедушки, который приехал за внуком и был в момент попадания на улице.

Также тяжелые ранения получили другие работники, которые в момент удара помогали пациентам. Когда на следующий день Урин вернулся в больницу, он увидел совсем другую реальность. "Я понял, что жизнь уже не будет такой, как была. Однако, это не конец – это другой путь", – заметил он. По его словам, сотрудники сидели опустошенные, здания повреждены, а общая атмосфера была пропитана шоком.

После трагедии психологическое состояние коллектива существенно изменилось. Как отмечает Урин, уровень тревожности вырос и для многих это стало глубокой травмой. Впрочем, несмотря на страх и истощение, больница не прекратила работу. По его словам, сегодня подходы к безопасности значительно жестче. Медики не начинают плановые операции, пока не убедятся в относительной безопасности, а детей стараются максимально перевести в укрытие.

Однако реальность сложнее, ведь часть пациентов находится в настолько тяжелом состоянии, что даже короткое перемещение может быть смертельно опасным. Как объясняет Урин, в таких случаях врачи вынуждены принимать сложные решения и балансировать между рисками. Отдельно директор вспоминает реакцию украинцев после удара. По его словам, масштабы поддержки поразили даже тех, кто давно работает в системе.

Люди приезжали в больницу, помогали разбирать завалы, приносили воду, еду, оставались на несколько дней как волонтеры. Как отметил Урин, многие приходили "на один день", а оставались на неделю. По его словам, это стало доказательством того, что украинское общество не утратило способность к сопереживанию и самоорганизации.

"Это была рана для больницы" – скандал вокруг фонда

Впоследствии ситуацию омрачили скандалы, которые возникли между предыдущим руководством больницы и благотворительным фондом "Охматдет – здоровое детство". Как объясняет Урин, на тот момент он еще не руководил больницей, поэтому не был непосредственно вовлечен в процессы, связанные с восстановлением.

Однако, информационный резонанс нанес серьезный удар по репутации больницы. "Это была большая рана на теле больницы, мы потеряли часть доверия", – фактически признает Урин. Именно поэтому после его назначения, одним из главных решений стало внедрение максимальной прозрачности. Все закупки перевели в открытую систему Prozorro, о расходах начали публично отчитываться.

При Министерстве здравоохранения Украины был создан Совет по восстановлению, в который входят представители Минздрава Украины, больницы, общественных организаций, крупнейших доноров, в том числе и международных партнеров. Урин отмечает, что между больницей и благотворительным фондом были построены четкие деловые отношения и восстановление нового лечебно-диагностического корпуса происходит за средства, собранные на счет фонда.

Почему восстановление длится так долго и сколько это стоит

Однако, самый болезненный вопрос, который звучит в обществе – почему восстановление происходит так долго? Как объясняет Урин, проблема не в отсутствии желания или ресурсов, а в сложности самого процесса. Он отмечает, что государственная больница не может восстанавливаться по принципу "есть деньги – строим", это многоуровневый процесс, который включает:

• технические обследования;
• разработку проектной документации;
• прохождение экспертиз;
• проведение тендеров;
• юридические согласования.

И каждый из этих этапов имеет четкие сроки, которые невозможно сократить даже при большом желании. По словам гендиректора, больница вынуждена балансировать между тремя вещами – скоростью, стоимостью и качеством, даже если это означает потерю времени. "Мы не можем просто взять и построить, мы отвечаем за каждую копейку", – подчеркивает он.

Говоря о финансах, Урин объясняет, что в обществе часто недооценивают реальную стоимость строительных работ. По его словам, самые большие расходы – это не оборудование, как думают многие, а именно восстановление зданий.

Фасады, конструкции, внутренние работы, инженерные сети – все это требует огромных ресурсов. Как отмечает Урин, только один лечебно-диагностический корпус обойдется примерно в 293 миллиона гривен. Однако, это еще без учета возможного подорожания материалов или дополнительных работ, которые могут появиться в процессе.

В то же время Урин отмечает, что значительную часть медицинского оборудования удалось восстановить благодаря международной помощи. По его словам, партнеры фактически закрыли критические потребности, закупив новое оборудование вместо уничтоженного.

Что самое сложное в восстановлении

Несмотря на то, что со стороны может казаться, что главная сложность – это именно строительство, на практике все значительно шире. Как объясняет гендиректор, наиболее длительными являются документальные процессы, среди которых согласования, разрешения, прохождение процедур. По его словам, если закон предусматривает, что определенный этап длится 21 день, то он будет длиться 21 день, независимо от желания ускорить.

К этому добавляется еще один важный фактор – технологическая последовательность. Строительство невозможно "перескочить", ведь каждый этап влечет за собой следующий. Большой объем внутренних работ невозможно начать, пока не завершены внешние, или работать с фасадом в неподходящих погодных условиях. Также на темпы влияют обстрелы, перебои с электроэнергией и сложная логистика. Как подчеркивает Урин, это не вопрос чьей-то вины – это сложный процесс, который зависит от многих факторов.

Как сейчас изменилось управление и работа больницы

После назначения Урин начал перестраивать внутренние процессы. По его словам, главная идея – сделать систему максимально прозрачной и контролируемой, в частности:

• создан электронный склад для контроля ресурсов, благодаря чему можно отследить каждую единицу: от закупки до использования;
• внедряется электронный документооборот;
• упрощено взаимодействие сотрудников с администрацией.

"Администрация существует не для управления, а чтобы помогать медикам работать", – подчеркивает он. Также изменился подход к взаимодействию с благотворителями, оно стало более структурированным и понятным. По словам Урина, это позволило привлечь значительно больше помощи, и не только в деньгах, но и в виде услуг, работ, материалов и оборудования.

Несмотря на потери, больница не остановилась. Как отмечает гендиректор, количество пациентов остается очень высоким – более 600 одновременно. Более того, в некоторых направлениях даже удалось увеличить объемы операций. "Мы имеем меньше коек, но делаем даже больше операций, чем до удара", – отметил он.

Как объясняет Урин, это стало возможным благодаря оптимизации процессов и максимально эффективному использованию ресурсов. Однако, до сих пор одна из самых болезненных тем – нехватка кадров. "Медицинских сестер критически не хватает, это проблема всей страны", – тяжело вздыхает гендиректор. По его словам, причины очевидны:

• тяжелая физически и морально работа;
• высокий уровень стресса;
• относительно невысокая оплата.

Он также подчеркивает, что врачи и медсестры – это не просто работники, а люди, которые ежедневно работают с человеческой болью. Именно поэтому, тема эмоционального истощения стоит очень остро. Сам Урин, как реаниматолог, признается: "Выгорание есть, я сам это чувствую".

Однако, в больнице работает психологическая служба, которая помогает персоналу переживать сложные ситуации, в частности сообщение плохих новостей пациентам. Впрочем, полностью избежать истощения во время войны невозможно. Как отмечает гендиректор, для этого нужен полноценный отдых, но в условиях войны это сложно обеспечить.

По словам Урина, в больнице пытаются создать среду, где лечение – это не только о медицине. К детям и работникам регулярно приезжают театральные коллективы, проводятся спектакли, организуются встречи с певцами и музыкальными группами.

Также при поддержке благотворителей внедряются различные терапевтические практики, в частности элементы садотерапии, которые помогают персоналу эмоционально восстанавливаться. Кроме того, периодически для работников организовывают поездки за границу для реабилитации и психологической разгрузки, недавно медики со своими детьми посетили Латвию.

Будущее больницы – "нас оценит общество"

По словам Урина, несмотря на все трудности, больница не останавливается в развитии. В частности, гендиректор отметил, что параллельно с восстановлением "Охматдет" развивает новые направления, среди которых:

• строительство нового корпуса на месте разрушенного;
• создание центра травмы;
• развитие роботизированной хирургии;
• расширение направлений лечения редких заболеваний.

Также в перспективе, по словам Урина консультативно-диагностическая поликлиника, которая сейчас расположена по другому адресу, будет работать на одной территории со стационаром для удобства пациентов и врачей. "Мы не просто восстанавливаем – мы делаем больницу сильнее", – говорит он.

На вопрос о собственной эффективности гендиректор отвечает сдержанно. По его словам, оценку даст общество после завершения восстановления. "Если дети получают качественную и безопасную помощь, а нашим специалистам будет комфортно работать, то значит, мы все делаем правильно", – заключает Урин. Он также уверяет, что после завершения работ больница отчитается публично за каждую потраченную гривну.