У сценаристов есть любимый сюжет о переносе героя во времени. Когда человека выдергивают из одной реальности и перебрасывают в другую. И вся дальнейшая его судьба сводится к поиску им своего места, пишет Павел Казарин для "Украинской правды".

Теперь это история о Надежде Савченко.

Вот мы видим, как она в аэропорту пытается докричаться до каждого, чьи родные погибли на войне. А вот она идет босая по асфальту в окружении камер. А следом – уже на вручении звании "Героя" – она рубит воздух чеканными фразами. И мы вглядываемся в эту картинку, пытаясь понять, какая она – украинская Надежда.

А она – человек из нашего недавнего прошлого. Из июня 2014-го. Того самого, когда в Славянске еще Стрелков. Из Мариуполя выбивают сепаратистов. В Луганске сбивают ИЛ-76 с десантниками. Где-то к северу от города сражается "Айдар" и боевики берут в плен девушку-летчицу.

Когда она идет на последний боевой выход, президентские обязанности в Украине исполняет еще Турчинов – Петр Порошенко примет присягу лишь спустя три дня. Ракета из "Бука" собьет малазийский Боинг только через месяц. А украинская армия попадет в российский котел под Иловайском лишь через два.

Минские соглашения, отвод тяжелого вооружения, легализация "добробатов" сирийская кампания – все это Надежда Савченко, в лучшем случае, знает из пересказа адвокатов.

Когда ее взяли в плен, Семен Семенченко считался перспективным военачальником. Коломойский был главой Днепропетровской облгосадминистрации. Волонтерского десанта не существовало. Российские медиа всерьез рассуждали о создании "Новороссии". Лидером мнений становился любой, кто рифмовал фамилию президента РФ.

Окно возможностей в стране было таким огромным, что в него мог пролезть кто угодно.

Все следующие месяцы оно сужалось: надежда на одномоментную революцию уступала место ставке на долгую и утомительную эволюцию. Но тогда, в июне 2014-го, публичный спор Александра Вилкула с Борисом Филатовым был невозможен в той же мере, в которой невозможен реванш "Оппозиционного блока".

И ведь Надежда Савченко именно оттуда – из той реальности, которая уже успела остыть в нашей памяти.

Она из пространства черно-белого, из логики войны, не оставляющей места для полутонов. Она из мира, где уступка – это поражение, а компромисс – это капитуляция.

Разумеется, последние два года она не была в анабиозе. Но наивно думать, что ее погружение в украинскую повестку было столь же подробным, как у любого читателя этого текста. К тому же она провела эти два года в борьбе с системой, которая пыталась ее переварить. И ее борьба была бескопромиссной.

Но за эти два года мы все успели измениться.

Летом 2014-го слова Юрия Бирюкова о том, что он закупает для "добробатов" зимнюю форму, казались пораженчеством. А сегодня мы свыклись с тем, что война – это не только битва солдат, но и состязание тылов. И что в роли этого тыла оказалась вся страна. Которая вынуждена исходить не из пространства желаемого, а из пространства возможного.

Говорят, что когда Михаил Ходорковский оказался на свободе, то первые месяцы он активно штудировал социальные сети. Просто потому, что экс-глава "Юкоса" оказался за решеткой еще в 2003 году, когда Марк Цукерберг пользовался кнопочным телефоном и даже не помышлял о грядущей славе. И первые месяцы пресс-служба бывшего олигарха не могла отобрать у него планшет: он писал в "фейсбуке" самостоятельно, вступал в споры с любым троллем и успел в комментариях наговорить немало вещей, способных свести с ума любого пресс-секретаря.

Это вопрос адаптации.

В отличие от Ходорковского, Надежда Савченко провела за решеткой не десять лет. Но по степени насыщенности последние два года для Украины оказались, быть может, еще более концентрированным периодом. И за эти семьсот дней кумиры и аутсайдеры успели несколько раз поменяться местами, а прежние водоразделы канули в небытие, уступив место новым.

Надежде Савченко только предстоит погружение в Украину. В то государство которого еще не было в июне 2014-го. Вряд ли это та самая страна, о которой мечтала украинская летчица, сидя в ростовском СИЗО. Но за два года многие ее сограждане уже привыкли к мысли о том, что Украину только лишь предстоит построить. И что нынешний этап – промежуточный, а не окончательный.

А попутно нам всем предстоит узнать Надежду Савченко.

Офицера, прошедшего огонь и воду, а теперь приступающую к тяжелому испытанию медными трубами. Мы ведь тоже привыкли воспринимать ее лишь как символ: стойкости и отчаянности, самоотверженности и несгибаемости. А она живой человек – и попытка слепо примерить к ней наше символическое клише будет неизбежно провоцировать разочарования. Она подарила нам два года своей жизни, на протяжении которых служила иконой и памятником.

Но было бы ошибкой лишать ее права оставаться человеком. Который, как известно, не застрахован ни от чего.

Читайте все новости по теме "Политический блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Присоединяйтесь к группе "Обозреватель Блоги" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги