Влад Троицкий: «Знание – это искушение»

- Влад, примерно с 2000 года Вы начали создавать абсолютно новую модель театра. Внедряли также особую систему обучения в виде актерской школы, в которую принимали абсолютно всех желающих… Хотелось бы услышать, каких успехов удалось достичь за все это время?

- ДАХ - это театр, где всегда есть много разных проектов. Сейчас у нас работает стабильная актерская труппа. Большую ее половину составляют ребята, которых я вел в Театральном Университете им. Карпенко-Карого. Осталась также часть «стариков», людей, которые стояли у истоков ДАХа. Время от времени у нас появляются новые актеры. Я периодически открываю актерскую школу…

- Вы продолжаете практиковать эту систему обучения?

- Да, только теперь этот проект называется «Воскресная школа». Туда приходят все желающие, кому интересен театр. Но так как в силу интенсивности жизни ДАХа я не готов плотно этим заниматься, то ребята приходят только по воскресеньям. Они показывают свои работы, и если сцена неинтересна, я прерываю ее буквально на третьей минуте. А если чья-то миниатюра вызывает интерес, я даю возможность этому человеку проявить себя в ДАХе. Из «Воскресной школы» уже родился один спектакль - «Психоз 4:48» по Саре Кейн. Еще два находятся в репетиционном периоде – это «Злой спектакль» по KLIMу - «шестой день» из «…cеми дней с Идиотом…», и «Постой, нас ждет машина» по Ю. Клавдиеву.

- И это делают ребята из Воскресной актерской школы?

- Да. Кто-то из них уже вливается в основную труппу. Есть такое понятие «прижиться в театре». Это невероятно важный момент. Если актер приживается, он чаще оказывается на сцене, принимает участие в каких-то перформансах, внешних проектах. Прошлый год у нас был посвящен «новой драме», социальной драме. Этим направлением в Украине практически никто серьезно не занимается.

- Что значит новая драма?

- Это драматургия, написанная за последние 5–7 лет. Немецкая, швейцарская, русская. До этого ДАХ активно работал с KLIMом, который тоже является ярким представителем современной драматургии. Этим летом мы уже начали новый большой проект «Эдип», который будет представлен в нескольких форматах. Камерный формат зрители смогут увидеть в «ДАХе», второй – большой - на громадных площадках типа «Арсенала». А также в ключе этого проекта будет снято кино.

- Кто будет снимать и финансировать фильм?

- Это один человек, которого заинтересовала наша история. Кстати, первый вариант «Эдиповской» истории мы показывали совсем недавно – в июле, на фестивале в «Шешорах». Еще у нас есть грандиозный проект - Международный фестиваль современного искусства «ГОГОЛЬFEST», который забирает массу сил и времени всей команды «ДАХа».

- А как обстоят дела с Вашей преподавательской деятельностью в Университете им. И. К. Карпенко-Карого?

- Меня оттуда выгнали.

- За что?

- Ну, это довольно сложная история.

- А если опять пригласят?

- Не пригласят. Но мне это по-прежнему интересно.

- Что, на Ваш взгляд, вообще происходит сегодня в театрах Киева? Есть мнение, что они возрождаются, залы забиты, кругом аншлаги…

- Прекрасно, что люди ходят в театр. Но другой вопрос, какая это публика и какой театр. По сравнению с любой европейской столицей в Киеве мало театров, катастрофически мало интересной режиссуры, а современной режиссерской школы, равно как и актерской, вовсе нет.

- То есть профессиональный уровень украинских театров оставляет желать лучшего?

- Для зрителя, который сегодня ходит в театр, он удовлетворительный. Но если сравнивать с тем, что происходит в мире, к примеру, в Москве, Авиньоне, Эдинбурге, Вене, Варшаве, Вроцлаве… вот по этим меркам у нас нет театра как такового. Есть отдельные эпизоды: Дима Богомазов мерцает в своем маленьком гетто, молодой режиссер Андрей Белоус тоже работает очень локально, интересно то, что делает Виталий Малахов. Но относительно мировых стандартов – это просто другая планета.

- Вы поставили спектакль с актерами из Береговского национального театра им. Д. Ийеша, которые играют на венгерском языке. Знаете ли Вы этот язык?

- Нет. Хотя я уже два спектакля поставил в Венгрии, и они вошли в десятку лучших спектаклей этот страны. Причем один - с актерами из Берегово, которые говорят на русском, а другой с венгерской труппой, где ни один актер не владеет русским языком. Я работал с переводчиком. Сейчас мне уже третий венгерский театр предлагает сотрудничество, и русским там тоже никто не владеет.

- И как Вам работается в Венгрии?

- Во-первых, там очень хорошая школа. И актерская, и кинематографическая. Во-вторых, Венгрия - это высококультурная страна, где есть интеллигенция, которая определяет лицо нации. Там есть некая особенность - их языковая группа практически не пересекается с другими, и венгры бережно хранят свой язык. Мне очень нравится работать в Венгрии. Немного сумрачно, правда.

- Ваши спектакли, как правило, рассчитаны на довольно интеллектуальную публику. Скажите, должен ли современный театр воспитывать духовность зрителя?

- Духовность или есть, или ее нет. Современное сознание в какой-то степени вульгарно и атеистично. Люди могут исполнять какие-то ритуалы, не имея при этом никакого религиозного сознания. С другой стороны, современное сознание постоянно засоряется СМИ, телевидением, Интернетом. Человек получает такое количество информационного мусора, что перестает существовать как личность. Времени подумать ему не хватает, он катастрофически боится одиночества, боится принимать решения. Поэтому он и пытается переложить ответственность за свою жизнь на кого-то. Находит себе некую философскую модель, которая гласит: «будешь жить так-то - получишь такие-то преференции, то есть блага»… Причем в виде «опоры» может служить и религия, и искусство. Да что угодно. Но, в конце концов, поскольку в каждом человеке есть частица божественной сущности, приходит время, когда он оказывается в состоянии конфликта. Сначала внутреннего, потом внешнего. И тут хороший театр может только обострить историю.

- А выход из этого состояния он показать не может?

- Как только театр начинает «назидать», он становится моралите, а это сейчас не работает. Задача высокого искусства - обострить и обнажить ситуацию. Человек в силу обстоятельств почти не остается наедине с самим собой. Ему страшно. А обнажение этих страхов - одна из задач определенного вида театра, который мне лично интересен.

- Хорошо, человек остался наедине со свом страхом, а что дальше?

- Он будет делать какой-то шаг, но, возможно, через боль. Может начаться депрессия, к примеру. Но человек, по крайней мере, задумается. А вот нужно ли это – большой вопрос. Проще жить не думая. Каждому из нас жизнь предлагает кучу ритуалов. Ты живешь по инерции, ходишь на работу, общаешься с друзьями, и так пролетают года. Думать вредно. Хотя, наверно, иногда стоит. А с другой стороны, знание – это искушение. Это же библейская истина. Что дала Ева Адаму с дерева добра и зла? Познание, в результате которого человек был изгнан из Рая.