— Я к вам пришла за помощью.

— Ага, — я киваю. Ко мне в кабинет редко заходят просто поболтать. Хотя и такое бывает.

— Я хочу, чтобы у меня с сыном были теплые доверительные отношения, чтобы мы с ним были друзьями, понимали друг друга. Но у нас как-то совсем ничего не получается. Я думаю, я что-то делаю не так. Вот, пришла с вами посоветоваться.

Это клише. Я его тысячу, наверное, раз слышала, прямо вот слово в слово. В нем нет ни смысла, ни толку, ни содержания. Интересно, что у них происходит на самом деле? Сдается мне, что ничего хорошего. Что-то у нее такое в лице…

— Сколько лет вашему сыну?

— Пятнадцать.

Поздно. Совершенно неподходящий возраст для установления "теплых и доверительных".

— Ваша семья — это вы, ваш сын…?

— Все, мы вдвоем. Была еще моя мама, она умерла три года назад.

— Почему вы пришли одна? Он отказался идти?

— Нет, я Роде даже не говорила, что к вам иду. Я хотела сначала сама.

— Расскажите о вашем сыне Родионе. Откуда он у вас взялся, какой он, как он развивался.

— Я хотела ребенка. Я была замужем, неудачно, развелась, детей не было. Я почему-то хотела именно сына, не дочку. И вот — он у меня появился, и это было счастье. Он был такой красивый, так трогательно разевал ротик, махал ручками, ножками…

— Родион родился неврологически здоровым? Что говорили врачи?

— Да, у нас никогда особых проблем со здоровьем не было. Он хорошо ел, хорошо спал, развивался абсолютно по возрасту, прямо вот по их врачебным таблицам. Когда что положено начать делать, он тогда и начинал. Сплошная радость. Он спал тогда вместе со мной на нашем широком диване и так всегда возился где-то у меня под рукой, устраиваясь на ночлег, как маленькая теплая зверюшка. Это было так здорово…

Женщина стерла пальцем слезу, навернувшуюся, должно быть, от счастливых воспоминаний.

— А характер?

— О, Родя всегда, чуть ли не с самого начала, был очень упрямым. Даже в два года. Вот если ему что-то надо — вынь да положь. Орал как пожарная сирена.

— А вы?

— Ну, я тогда как-то справлялась. Отвлекала его, объясняла. Предлагала что-то другое. Мама моя (она тогда была жива и мне помогала) очень хорошо с ним договаривалась. А потом он с садик пошел.

— Как было в садике?

— Все нормально. Он, в отличие от других детишек, не истерил на входе, спокойно меня отпускал и там все делал, как положено: сам ел, одевался, раздевался (дома с этим могли быть проблемы). Иногда воспитатели жаловались, что он балуется, дерется, отнимает у детей игрушки. И вот странно: одна воспитательница жаловалась часто, а другая — никогда. Я даже специально спрашивала у второй: "Дерется? Отнимает?" — "Нет, не замечала такого. Да у меня и не забалуешь!"

— Вы сделали вывод?

— Да, конечно. Отдала его в первый класс к той учительнице, которая считалась строгой, но справедливой. И все было прекрасно. Он не особо любил учиться, но с программой справлялся, делал у нее же уроки на продленке. Учился на четыре и пять. Хорошо и охотно решал задачи по математике, учительница даже давала ему карточки повышенной сложности и говорила мне, что ему, вообще-то, показана школа математического цикла. Про характер говорила так: "Хулиганистый, но твердую руку понимает. В пятом классе будьте внимательны". Как в воду глядела — в пятом классе все рухнуло.

— А дома вы в это время как? Все "договаривались"?

— Знаете, по-разному, увы. Когда-то было хорошо, мы просто душа в душу с ним жили, когда-то ссорились ужасно, я не сдерживалась, обзывала его, могла даже подзатыльник дать — все больше из-за школы, из-за уроков. Как раз тогда я в последний раз пыталась устроить свою личную жизнь. Родя моего мужчину не принял категорически. Так прямо и говорил: "Мама, он — козел, неужели ты не видишь?" В общем, у нас не сложилось. Он мне как-то, разозлившись, сказал: "Твой сыночек сидит у тебя на шее, кому нужна женщина в хомуте?!"

— Это пятый класс? Что было дальше?

— Я понимала, что из этой школы надо уходить. Предложила ему подготовиться в математическую. Он согласился, занимался с учителем, поступил в шестой класс. Сначала ему там все нравилось, он успевал по математике (там это главное), а потом как-то постепенно все опять стало портиться. Учителя мне говорили: мы в нашей школе не склонны никого заставлять учиться. Хочешь — учись, не хочешь — вон дверь.

— Когда его выгнали?

— После седьмого класса.

— Где он теперь?

— Числится в дворовой школе, в девятом классе, но почти туда не ходит. Я думаю: хоть бы доучился девять классов, получил хоть какой аттестат…

— Ваши отношения?

— Ужасные! — она заплакала. — Я пытаюсь заставить его учиться, ходить в школу, делать уроки, он мне хамит, может матом послать, говорит: ты обязана меня до восемнадцати лет кормить. Я уже была у психолога, она сказала: надо сказать ему о моих чувствах. Я сказала. Он ответил: это твои проблемы, а меня оставь в покое. Недавно я отобрала у него планшет (он там все время играет или общается с кем-то, даже за столом, когда мы вместе сидим, и ночью, а потом спит до трех часов дня), он меня толкнул, я упала…

— Приведите ко мне Родиона.

***

Высокий, полноватый, неуклюжий, настороженный.

— Родя, какие у тебя планы? Чего ты хочешь?

— Не знаю. Ничего. Меня все устраивает.

— И отношения с матерью?

— Пусть она отстанет и все.

— У тебя есть друзья?

— Да, конечно.

— Что вы делаете вместе?

— Общаемся, ходим, в компьютерные игры… Не знаю.

— А у мамы?

— Что — у мамы?! (вообще не понял вопроса).

— У нее есть друзья?

— Откуда я-то знаю?! Есть подруги.

— Тебе хочется возвращаться домой?

— Когда она там — не хочется! (радость, оживление — его поняли) Она же сразу прикапываться начнет. Когда ее нет — тогда да.

— Ты можешь ударить женщину?

— Да. Если очень достанет. А чего? У нас — равноправие.

— Еще раз: как ты хочешь провести жизнь? На что ее потратить? Подумай. Что тебе самому хотелось бы в ней делать?

— Ну… я бы хотел iPad Air… жить где-нибудь в отдельном доме…

— Делать-то при этом — что?

— Не знаю… Ну, чтобы денег много зарабатывать…

Интересно, когда, в каком возрасте в современном общественном сознании подросток превращается из субъекта (он жертва родительских ошибок, его неправильно воспитывали) в объект (он сам отвечает за то, какой он и что делает)? Когда в уголовном праве — это я знаю, а вот во всех этих журнально-психологических выкладках и в головах почтенных обывателей — когда?

***

— Не будет "теплых доверительных отношений", увы, — говорю я матери. — Проехали.

— Да я сама понимаю, — она опускает голову. — Но что-то же сделать еще можно?

— Ваша текущая задача — попытаться уберечь Родиона от колонии и криминала, а также не допустить его превращения в хикикомори, компьютерного сидельца-игральца. Кормить-одевать до восемнадцати действительно обязаны. Но не более того. Вы его еще любите?

— Не знаю. Теперь, после всего — не знаю, — не поднимая головы.

— Вот и он — после всего — не знает. И не надо притворяться — перед собой в первую очередь. Освободите себя и Родиона от своих клише и фантазий, перестаньте трепать нервы вам обоим. У него отсутствует прогностическое мышление. У вас оно должно быть. Но не в виде страхов и наездов, а в виде четкого плана. Сообщаете, что совершили много ошибок и сожалеете об этом. Вешаете на стенку лозунг из Аркадия Гайдара: "Нам бы день простоять, да ночь продержаться — до подхода Красной Армии". И календарь на три года — там будете, как в тюрьме, дни зачеркивать. Объясняете персонажу: до армии, пока он учится, вы его кормите. Выгоняют из школы — идет работать. Все равно куда, куда возьмут. На видное место кладете телефон участкового милиционера — профилактика агрессии. Если что — звоните не думая (поговорить с дядькой можно заранее). Объясняете, что пока Родион служит в армии, вы продаете свое жилье и покупаете себе квартиру и ему квартиру или отдельную комнату, как выйдет по деньгам — туда он из армии и вернется. И будет жить так, как сумеет — вы сделали все что могли, и тут еще раз признаете, что наверняка оба уже наделали ошибок, но что ж — все мы не роботы, а живые люди. Хотели-то вы хорошего, и жизнь ему подарили, а попытка всегда лучше ее отсутствия. И все — отползли и затихли. Такие персонажи часто жутко трусливы ("молодец против овец, а на молодца и сам овца"), есть шанс, что испугается. А не испугается — все пойдет по озвученному плану.

— Я попробую… спасибо…

— Пробовать нет смысла. Либо да, либо и начинать не стоит. И не забудьте — вы эти три года не сидите-ждете, что будет, а живете своей нормальной жизнью: дружите, творите, развлекаетесь, если получится влюбиться — прекрасно.

***

Испугался, как я и предполагала. Мальчишка-то получился слабенький, с высокой напряженностью потребности, а фрустрацию почти не держит. Мать с этим вообще не работала, только поощряла изъян. Если попадались "жесткие" люди (одна из воспитательниц, первая учительница) — все шло хорошо. А как ответственность на нем самом — все проваливалось.

Почувствовав в матери неожиданный стержень, "прокачав" ситуацию и уверившись, что это "всерьез и надолго", что от него действительно отстали (скорее, "на него плюнули"), и относительно него действительно "есть план", весьма нелицеприятный, Родион тут же струхнул, стал ходить в школу, что-то досдал, потом попросил деньги на дополнительные занятия, чтобы сдать экзамен по русскому языку (математика в дворовой школе сложностей не представляла). Мать сначала сказала, что не верит (были нехорошие прецеденты), потом согласилась давать деньги на каждое занятие с контрольным звонком: "Я уже там, деньги отдал".

Последнее, что я о нем слышала — учился в кулинарном училище, причем пошел туда по собственному выбору (с детства любил помогать бабушке на кухне, и неплохо получалось). А что? Хорошая, нужная специальность, все люди любят хорошо поесть.

Читайте все новости по теме "Женский блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Присоединяйтесь к группе "Обозреватель Блоги" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги