Пинзеник – находка для врача

- Насколько серьезны разно­гласия между Минфином, Мин­экономики и НБУ, ведь после падения доллара руководители этих ведомств выступали с раз­личными позициями?

— Между НБУ и Минфином суще­ствует объективное и традицион­ное противоречие. У любого прави­тельства возникают проблемы с финансированием, а НацБанк отве­чает за стабильность валюты. По­этому НацБанк во всех странах яв­ляется независимым органом. В большинстве случаев к нашим разногласиям причастны не так мы, как СМИ. Правительство, рассчитывая бюджет, говорило о том, что есть все основания для ре­вальвации гривни, и прогнозирова­ло курс доллара к гривне на уровне 5,1, ведь председатель НБУ во время своего назначения сказал, что рас­считывать на курс 5,3 UAH/USD нет оснований. Существовали различ­ные взгляды относительно темпов ревальвации Я вот что скажу: если целью политики НБУ становится удержание курса иностранной валюты, то в заложниках оказывается монетарная политика. А ключевым элементом удержания цен являются некоторые элементы монетарной политики.

- Неужели вы, Терехин, Стельмах и президент не консульти­ровались друг с другом, перед тем как НБУ резко укрепил гривню?

— Курсовая политика относится исключительно к компетенции НБУ. Снижение курса доллара происходило в течение последних пя­ти лет. В бюджете до того, как мы внесли изменения, планировался курс на уровне 5,3 DAH/USD и ин­фляция 10%. То есть за $100 в Укра­ине вы смогли бы купить товаров на 10% меньше. Это не что иное, как снижение курса: 5,3 в начале года и 5,3 в конце года — разные вещи. Мы сделали все, чтобы обесценивание доллара не происходи­ло варварскими методами, чтобы вместе с долларом не упала и гривня. Если ревальвация происходит естественным путем, как сейчас, то гривня укрепляется. Если вес уси­лия направлять на удержание кур­са доллара, то НБУ теряет инстру­ментарий влияния на ситуацию. На рынке появляются избыточные доллары, и их следует покупать, выбрасывая в обращение массу гривен, т. е. проводить эмиссию, порождающую инфляцию. В этом году мы купили долларов на 4,631 млрд. грн.

- От изменения курса потеря­ли представители среднего класса, выиграло государство, не нацепило курсовое колеба­ние тех, кто получает доходы из бюджета. Возникает подозрение, что через изменение цены валюты власть пытается перераспределить богатства в стране.

— В течение последних пяти лет все теряли, поскольку реально курс доллара постоянно снижался. Поли­тика сохранения курса при сниже­нии стоимости доллара вела в про­пасть, С 2001 года доллар потерял по отношению к евро 25%. У нас должны бы креститься же от слова «эмиссия», а мы проводили эмис­сию только для того, чтобы поддер­жать иностранную валюту. Если доллар — святая святых нашей эко­номики, то следует принимать ре­шение о выводе гривни из оборота, пользоваться только долларом и за­висеть только от решений Феде­ральной резервной системы США.

- Уменьшение курса доллараударило по экспортерам. Вы просчитывали последствия?

— Ничего особенного с экспор­том в этом году не произошло. В прошлом году курс доллара для экспортеров обесценился на 20%, хотя доллар продолжал стоить 5,3 грн. Но оптовые цепы в 2004 го­ду выроста на 24%: экспортер про­дал продукцию за S100, получил в Украине 530 гривен и пришел поку­пать сырье для своего экспорта, а оно на 24% дороже. Конечно, эффективность экспорта снизилась, но все равно он вырос на 7%. Хотя эта цифра сомнительна. Я уже заяв­лял, что декларируемые экспорт и импорт являются фикцией. С целью возвращения НДС экспорт завы­шался, а с целью удешевления растаможивания импорт занижался.

- По логике, укрепление гривни должно бы привести к уде­шевлению импортных товаров. Этого не произошло. Почему?

— Инфляцию никто не считает по импорту. Когда мы говорим об инфляции, для нас важно удержать ее параметры Не на курсе доллара считается бюджет. Но бюджет невозможно подсчитать, когда неиз­вестен индекс инфляции. А как пла­нировать бюджет, если индекс ин­фляции становится заложником стабильного курса доллара? Если основой политики становится удержание курса иностранной ва­люты, бюджет можно вообще не утверждать, потому что неизвестно, какая инфляция будет в конце года.

В прошлом году правительство пла­нировало инфляцию на уровне 12%, но получило значительно большую, Много крика было по по­воду социального бюджета, дескать, он является причиной инфляции. Но к первом квартале никаких до­полнительных социальных выплат не было, а инфляция в марте со­ставляла 1,656, В апреле появились первые повышенные социальные выплаты, инфляция — 0.7%, Изме­нение курса позволило уменьшить параметры эмиссии.

- Но ведь на инфляцию вли­яет не только удержание курса доллара через эмиссию.

— У нас инфляцию любят объяс­нять временами года, Россией, чем угодно, но только не работающим печатным станком. Сейчас прави­тельство не нуждается в эмиссион­ном печатании. Сегодня у меня есть основания говорить, что на момент инаугурации страна была на грани финансового кризиса, потому что дефицит бюджета составлял около 10%ВВП, т, е. 40 млрд. грн. Такой де­фицит покрыть неэмиссионными источниками невозможно. Если бы мы не переломили ситуацию, то имели бы инфляцию намного большую, нежели сейчас. За четыре месяца этого года после измене­ний в бюджет у нас нет дефицита вообще. Хотя на конец мая неболь­шой появится. Сейчас мы имеем не проблему наличия ресурсов, апроблему управления ими. Сегодня

мы даем ссуды Пенсионному фон­ду, причем делаем это ежедневно. После 20-х чисел месяца Пенсион­ный фонд возвращает нам сред­ства. Это приводит к большим ко­лебаниям нашего счета в НБУ. А любые действия с нашим счетом рав­нозначны эмиссионным действи­ям НБУ. Сейчас можем без ссуды покрыть все расходы. Но мы должны быть прогнозируемыми парт­нерами НБУ и не преподноситьсюрпризов. Когда я знаю, что наш счет должен уменьшиться, преду­преждаю председателя НБУ, что в такой-то период мы ожидаем уменьшение нашего счета на та­кую-то сумму. Это делается для то­го, чтобы НБУ мог нас подстрахо­вать. Ежедневную роспись движе­ния средств по счету Казначейства мы отправляем в НБУ.

- Как вы переломили ситу­ацию?

— За пять месяцев этого года по сравнению с 2004-м доходы бюдже­та выросли на 71%. Начали выплачи­вать налоги те, кто их никогда не платил.

- Вы считали, насколько уве­личились доходы населения, учитывая инфляцию?

— Не считали, я не вижу в этом проблемы. Подсчитать можно легко Инфляцию к декабрю мы ожидаем в размере 9%, а зарплату к декабрю поднимем на 57%, Давайте рассмот­рим статьи расходов бюджета. Мы можем дать деньги на зарплату или на строительство, например, дороги. Откуда мнение, что одно приво­дит к инфляции, а другое — нет? Ес­ли у нас сеть ресурс, то не имеет зна­чения, куда мы его направим — на зарплату или на дороги, потому что строительство дороги предполагает выплату зарплат. С точки зрения макроэкономики оба пути приводят деньги к людям. Но в нашем случае деньги пойдут на потребительский рынок сразу, а во втором — через определенное время.

Мы не допустили эмиссии, осуще­ствив социальные выплаты. На сай­те Минфина после принятия бю­джета эти социальные 25 млрд. грн. мы разложили в товарной структуре и показали бизнесу, куда люди будут отдавать эти деньги. В частности, на продукты питания, по нашим прог­нозам, пойдет 12,8 млрд. грн. Мы расписали прогноз по жилью, одеж­де и т. п. Таким образом, дали сигнал бизнесу — сказали, в производство каких товаров вкладывать деньги. Мы хотим, чтобы каждую гривню социальных выплат на рынке уже ожидал бизнесмен с дополнитель­ным товаром. Мы призываем бизнес быть партнерами в этом деле. Ведь пенсионер не виноват в том, что он получил больше и теперь хочет ку­пить мяса. Это национальный про­изводитель не справляется со спро­сом, а импорт фактически запре­щен.

Каков ваш прогноз роста цен?

— В следующем году мы хотели бы снизить темпы инфляции хотя бы вдвое. С начала года темпы ин­фляции составляли 5,1%. До конца года должны выйти на запланиро­ванные 9,8%, т. е. среднемесячная допустимая инфляция на остальные семь месяцев должна составить 0,5%. Я не вижу проблемы в том, что­бы удержать ценовую стабильность на этом уровне.

Все чаще правительство пуб­лично оспаривает правитель­ственные решения. Кто же их принимает?

— Процедура принятия решений стандартная, ее ввел Ющенко еще будучи премьером. Все постановле­ния принимаются на заседаниях правительсгва. Ни одно решение не было принято вне заседаний Прак­тики сбора подписей и выпуска по­становлений без публичного обсуж­дения не существует, между министрами бывают разногласия, но конечное решение принимается па за­седании Кабмина.

- Почему премьер и прези­дент озвучивают разные пози­ции по одному и тому же вопро­су? Например, Тимошенко гово­рит, что списка предприятий, подлежащих реприватизации, нет, а президент утверждает, что есть.

— Нет никаких различных пози­ций. Просто президент получил та­кую информацию не си правитель­ства, т, е. ему предоставили информа­цию отсюда, но это не был офици­альный правительственный доку­мент. Для меня также было неожи­данностью услышать о списке из 29 предприятий. Я понятия не имею, ка­кие предприятия попали в этот спи­сок, и узнал о нем из прессы.

- Первый вице-премьер Ана­толий Кипах в интервью Кон­трактам сказал, что сейчас рабо­чая группа работает над восста­новлением некоторых СЭЗов. Зачем тогда их ликвидировали?

— Я ничего не знаю о такой рабо­чей группе. Минфин провел в спе­циальных экономических зонах сотни проверок. Практически нигде не были выполнены инвестиционные обязательства. Только в двух случаях все было более-менее нор­мально, и то если верить отчетам ад­министраций зон. Мы проверяли не только ТО, что записано в плане предприятий, но еще и начальный план, под который предоставлялись льготы. Оказалось, это два различ­ных плана. В Украине дотирование импорта считается признаком на­ционального геройства. СЭЗы — это инструмент уничтожения национальной экономики, потому что в зоны импорт поступает без НДС, а украинский товар всегда продается с 20% надбавкой. Такой политики нет нигде в мире. Разговоры о том, что СЭЗы создавались для инвести­ций, — красивая сказочка. Пред­ставьте, что вы инвестировали мил­лиард гривен в украинский завод и вдруг аналогичный завод открывается в недавно созданной специаль­ной зоне, но он не платит налогов. Ваша миллиардная инвестиция пропала, потому что вас поставили в неравные условия.

- И правительство, и вас лич­но обвиняют в уничтожении малого и среднего бизнеса через урезание упрощенной сис­темы налогообложения. Зачем вы это делаете?

— Философия упрощенной систе­мы заключается в том. что простые правила налогообложения распрос­траняются па очень простой бизнес, не имеющий бухгалтерии. Но есть грань, когда простой бизнес пере­стает быть простым. Упрощенцы платили 200 грн. плюс взносы в Пен­сионный фонд. Мы пошли на ком­промисс, и уплату в Пенсионный фонд отменили. Хотя остается во­прос, какую пенсию будут получать эти люди, — их ожидает минималь­ная социальная пенсия, Проблема в том, что упрощенную систему использовали крупные компании. На­пример, компания X покупает у субъ­екта Y, который не является налого­плательщиком, пепельницу за 1 млн. грн. У X затраты увеличились на мил­лион гривен, база налогообложения исчезла, а у Y не возникла. Или другая схема. У нас есть аналитик, который зарабатывает 15 тыс. грн по контрак­ту. Человек постоянно работает, но является работником Минфина. Он платит 200 грн. налога, а я 13% зарплаты. Где справедливость? Во всем мире есть перечень видов де­ятельности, которыми имеют право заниматься упрощенцы, у нас же на упрощенной системе находятся тор­говцы подакцизными товарами, за­правки и тому подобное. Я знаю предприятия, где работает по 500 че­ловек, а они платят налоги по упро­щенной системе, Работники банков, получающие очень высокие зарпла­ты, также являются упрощенцами. И 13% ставка на доходы этих физиче­ских лиц не действует, страна дол­жна прийти к стандартным условиям налогообложения, и общество дол­жно это понять.

Сегодня дефицита бюджета не существует, но он появится во втором полугодии, когда да­дут о себе знать замедление тем­пов роста ВВП и проблемы с пропажей госимущестна. Как будете выходить из этой ситу­ации?

— С чего вы взяли, что эти проб­лемы возникнут но втором полуго­дии? Они уже есть. Проблемы суще­ствуют с начала годя. 7,1 млрд. грн. мы планировали получить от приватизации. Ф1Т1У рапортует нам. что он и не собирается выполнять это решение. Сегодня имеем поступле­ния от приватизации 610 млн. грн. Слава Богу, этот дефицит можно пе­рекрыть другими инструментами. Эта часть доходов нас треножит не меньше, чем вопрос возмещения НДС.

- И все-таки, как будете ре­шать проблему с наполнением бюджета?

— Этот бюджет не даст спокой­но жить до конца года. Хотя 6,5 млрд. грн. возможного дефици­та не идут ни в какое сравнение с дефицитом 40 млрд. грн., существо­вавшим в начале года. Но мы все равно будем писать докладные записки по Фонду госимущества — он должен выполнять закон так же, как и другие институты власти. Есть много объектов, которые Фонд может продать. У нас оста­лась куча акций, куча объектов. Не стоит думать только о стратегиче­ских предприятиях, Пусть ФГИУ работает, разветвляет структуру по Украине. В этом вопросе Минфин будет оказывать на ФГИУ давление. Сегодня (17.05 - Ред.) я подписал письмо на имя премьера с предло­жением дать поручения всем ми­нистерствам и Фонду госимуще­ства проверить договоры аренды не только заводов, но и помеще­ний. Дырок в нашей стране, сквозь которые текут деньги, очень много.

- В Вы заявляли, что к ближай­шее время запустите в действие инструмент, который позволит обойтись без выпуска облига­ций?

— Речь идет о технической сто­роне, и я еще не знаю, внедрим ли мы это. Мы рассматриваем различ­ные инструменты для получения более дешевой ссуды.

- Как изменилась политика управления госдолгом? Верне­тесь ли вы к практике получения кредитов у международных организаций?

— Если у вас есть возможность одолжить под 5%, то почему вы не одалживаете под 15%? Бывают слу­чаи, когда следует идти па внешние ссуды, невзирая на то, что внутрен­ние дешевле, У нас сегодня долла­ров хватает, точнее, наблюдается их излишек. И, наконец, мы одал­живаем под пристойные проценты. Последняя ссуда была под 6,3% го­довых - трехлетняя облигация. Двухлетние облигации мы размес­тили под 4,5%,

- Возникает странная ситу­ация: государство одалживаетна внутреннем рынке, а украин­ские банки за границей. Чем это объясняется?

— Мы не можем давать оценку по­ведения банков, не можем ими ру­ководить, поскольку это не наша функция. Какая мотивация должна вывести Минфин на внешние рын­ки, где нас ожидают 7% в евро?

- Но ведь внешнее заимство­вание необходимо для под­держки кредитного рейтинга...

— Мы ничего не одалживали за границей, а наш кредитный рей­тинг улучшился. Рейтинг зависит не столько от того, выйдем ли мы на внешние рынки, сколько от того, что происходит в стране. Страна из­бежала кризиса, и большинство экс­пертов, не являющихся политика­ми, отмечают, что сегодня в Укра­ине значительно лучшая макроэко­номическая ситуация, чем четыре месяца назад.

- Украинские облигации ак­тивно скупают нерезиденты. Вы не боитесь, что они в силу опред с ленных обстоятельств захотят одновременно продать свои акции и обнулят рынок?

— Наша задолженность по обли­гациям составляет 13,3 млрд грн. Из них 6,7 млрд грн держат нерезиденты. Но следует понимать мотива­цию поведении нерезидентов, Они активно шли на наш рынок, потому что, в отличие от части украинцев, хорошо понимали — гривня будет укрепляться, и с этого можно полу­чить ревальвационный доход. Это стало причиной спекулятивных операций. Курсовая позиция была приманкой для нерезидентов, Здесь закладывался риск финансовых кризисов наподобие 1998 года. Пос­ле укрепления гривни нерезиденты перестали интересоваться нашими облигациями. Когда пытаетесь ка­ким-то инструментом ограничить нерезидентов, но есть курсовая при­манка, вы ничего не сделаете, Мы с НБУ пытались ограничить продажу наших облигаций иностранцам, но сегодня облигацию покупает рези­дент, а завтра она оказывается у не­резидента. Если не устранить при­чину, то ситуацию невозможно ни­как исправить.

- Планируется ли отмена ог­раничений, введенных на де­ятельность ОщадБанка. ведь он является одним из крупнейших держателей ОВГЗ?

— Говорить о том, что этот банк контролируется правительством, можно довольно условно. Руковод­ство ОщадБанка назначает наблю­дательный совет. Здесь есть вопро­сы, и впоследствии, надеюсь, они будут решены — банк большой и способен выполнять серьезные за­дания.

- Вы уже работаете над бю­джетом 2006 года?

— И да, и нет. Сейчас перед обще­ством стоит много задач, и все сразу

их выполнить невозможно. Следует принять непростые политические решения, и на их основе мы будем готовить бюджетные предложения. В Какие изменения в налого­вом законодательстве вы пред­лагали бы принять для форми­рования следующего бюджета?

— Хотелось бы выйти со страте­гией снижения налогов для бизнеса. Начисления на фонд зарплаты составляет 32%. Мы понимаем проблемность этой цифры. Здесь возни­кает непростой политический вопрос: в следующем году мы выйдем на бездефицитность Пенсионного фонда или пойдем на сокращение налогов. Наш план таков: в 2006-м нагрузку на фонд зарплаты снизить до ЗОЙ, в 2007-м - до 25%, в 2008-м — до 20%. Но это условно, потому что цифры нуждаются в детальном просчете.

- Будет ли налоговая админис­трация подчинена Минфину?

— Уже сделан первый шаг. Я хочу, чтобы гамоэн и, налоговая, Минфин и Казначейство создали общую базу данных. Это ненормально, когда на­логовая и таможенники — два фис­кальных органа — не имеют доступа к базам данных друг друга. Предыду­щая система создавалась так, чтобы не было взаимного контроля. А он нужен не для того, чтобы сажать чи­новников, а для предотвращения преступлений. Мы сейчас контро­лируем таможни в ручном режиме. И по отчетностям четко видно, где есть злоупотребления, База данных таможни — это прекрасный инстру­мент контроля. Конечно, ее нельзя обнародовать, поскольку она содер­жит коммерческую тайну, но неко­торые органы государственной власти должны иметь к ней доступ.

- Недавно глава СБУ Турчинов заявил, что коррупцию в сфере возмещении НДС побороть не­возможно. Вы согласны с таки мнением?

— Полного перечня тех, кому мы задолжали НДС до сих пор не суще­ствует. Мы работаем над созданием системы, но до цели еще далеко. Но­симся с идеей реестра паспортов на экспортные контракты. Здесь будет работать предохранительный принцип, потому что сомнитель­ные договоры легко вычисляются. Недавно явстречался с министром финансов Словакии, и мы догово­рились о планах внедрить па наших таможнях обмен таможенными де­кларациями. Это инструмент пред­отвращения фиктивного экспорта, когда штамп ставится, а пересече­ния границы нет. Многое можно предотвратить при помощи инструментов косвенного контроля над уплатой налога

Роман Кульчинский, Дмитрий Гонгальский, «Контракты».