Пуля прошла в сантиметре от сердца

Пуля прошла в сантиметре от сердца

Черномора мы вывозили трижды. Первый раз без меня — я тогда еще не был на Базе. Второй раз уже при мне. Он получил пулевое по касательной в грудь, мы срезали с него одежду и осмотрели — по нашей ли это специальности? А Черномор ржал — здоровенный, с выпуклой мускулистой грудью качок. Пуля прошла строго как при скаринге в тату-салоне, черкнув по грудной мышке и оставив ровную канавку, которая даже почти не сочилась.

В общем-то в сантиметре от сердца. Но вызгядело зверски красиво, как в кино про Конана-варвара. Такие раны делают артистам гримеры высокой квалификации.

- Фокс, окклюзию, - обреченно сказала Тайра. - Опасности нет, но есть протокол, - пишет Look Gorky для Сайт. - Торакальное ранение, потенциальный пневмоторакс, клей, короче. Вот шо ты лыбишься Черномор? Она тридцать баксов стоит! Тебе шо, трудно было броник надеть? Тогда бы мы просто заброневой синяк зеленкой помазали.

- Положено — значит клейте, - говорил лыбящийся Черномор.

Фокс с матюками наклеил на рану дорогущую окклюзионку. У него их было три, теперь оставалось две, Фокс шипел, а Черномор откровенно ржал.

- Я тебе щас посмеюсь, - злобно говорил Фокс. - Я тебя щас развеселю. Мы тебе по протоколу не только окклюзионку лепим, но и систему ставим. Щас тебе поставлю, веселый ты человек. С десятого раза. Тебе еще веселее станет. Куда ты полез в машину, как здоровый человек? На тачку ложись.

- Да я и сам могу, - отвечал Черномор. - Тут же царапина.

- Ложись, весельчак, - угрюмо говорил фокс. По протоколу — так все по протоколу. На тачке. Штаны с тебя срезать по протоколу, или сам снимешь?

- Сам сниму, - говорил погрустневший Черномор. - Они дорогие, лично покупал в военторге на Металлургов.

И покорно ложился на тачку, периодически хрюкая от смеха. Весело ему, бл*ть!

***

Через двадцать дней, и уже на третий раз, осколок вынес ему шестой позвонок, превратив в сгибающуюся напополам куклу. А второй осколок сзади сквозь легкое попал в сердце. Он был мертв, а "двухсотых" мы брать не должны, мы быстро вывозим живых, а ушедшие уже никуда не спешат.

Но тело еще дергалось, конечности сокращались, вегетативно, рефлекторно — жизнь медленно покидает человека. И с ним был побратим, попавший под ту же мину, который не знал этих нюансов. И он был уверен, что Черномор жив.

- Су*и, грузите братку, - орал побратим, - Без него я не поеду!

Ну и что тут делать? Не поедет — и все. Не заламывать же раненого человека. Тем более, шо мертвый Черномор издевался над нами как и при жизни.

Тело, в котором когда-то жил веселый Черномор, положили в проход медэвака, а побратиму, еще державшемуся на ногах, выкатили из машины каталку.

- Его на тачку, - упрямо сказал побратим, укладываясь на полу эвакуатора - Ему хуже. Я так полежу. И делайте что-нибудь, ху*и вы стоите и смотрите? Он же умирает.

Глядя куда-то в никуда, парамедик воткнул в мертвую руку венфлон, и подключил систему. Естественно, ничего не капало. В труп не капает. Для того, чтобы физраствор капал, в вене должен быть ток крови. А ток крови бывает тольк у живых.

- Поехали, - нетерпеливо сказал из эвакуатора побратим, - Что вы там копаетесь? Он щас загнется.

И поехали. Так быстро, что чуть не побили предыдущий рекорд доставки. Оставив на обочине кучу солдатской формы-пикселя, черной от крови.

***

Я не поехал, я остался на Башне, потому что обострение, и в распоряжении последний экипаж. Значит, кто-то остается.

- Вот пи*дан*ло бы его посильнее в тот раз, - сказал бледный от усталости Фокс, приехавший с Тайрой под утро, — он бы так быстро не вернулся, чтобы на двадцатый день задвухсотиться. А тогда его царапнуло, и ему все смешно. Зачем он вообще возвращался? Имел же право на отпуск.

- А ты зачем вернулся? Тебе вообще в пузо попало, еле зашили, тебе пенсия положена.

- Ну так, то не то, а это - мутно и красноречиво отвечал Фокс, позоря Цицерона. - Там вот не так было, а по другому… А вот я ему тогда окклюзионки пожалел… А вот сейчас хоть облепи его окклюзионкой… как мертвому припарка.

- А что второй? Сильно получил?

- За*бал, - тоскливо сказал Фокс, - Всю дорогу истерил - а сделайте братику это, а сделайте ему то. А шо вы сидите, а шо ничего не делаете? А что ты ему сделаешь, если он уже холодный? Я вообще не понимаю, как его до эвакопункта дотащили с какими-то рефлексами. Так попробуй это его другу докажи, он с пола лезет смотреть на братку. Вкололи в госпе ему что-то, и отрубился. Но вот когда проснется… Там парень злой. Очень. Реальный упырь. Посекло его, не сильно. Множественные осколочные, некритические все. И контузия легкая. Тоже, верняк, вернется на двадцатый день. Вот, не завидую я тогда сепарам. Все, я спать. Реально уже гасну, пять утра.

И я тоже лег пытаться спать. Думая о людях, которые имеют право не возвращаться на войну, но возвращаются на двадцатый день после ранения, или позже, если прилетело сильнее. Но возвращаются всегда. Потому что всегда у них "это не то, а то не это, а то совсем другое, чем то" - и хер его знает, как сие перевести на литературный язык.

Благослови, Боже, полет наших мин, и доведи их до нужного места попадания. Дай скорости нашим колесам, обеспечь проходимость эвакуаторам и отгони у нас усталось. А нашим побратимам, которых мы не довезли, отведи места достойные в Царстве Своем, аминь.

Редакція сайту не несе відповідальності за зміст блогів. Думка редакції може не збігатися з авторською.

Джерело:site.ua
УкраїнаВійна на ДонбасіАТО на Донбасі