Первая в истории украинка, покорившая Эверест: на высоте 7700 м слушали "Океан Ельзи"

3.1т

Ирина Галай стала первой в истории украинкой, которой удалось покорить самую высокую вершину мира - Эверест. О том, как ей это удалось, а также о всех сложностях и проблемах восхождения вместе со своим сопровождающим Виктором Бобком, Ира рассказала в интервью "Обозревателю" по возвращению в Киев.

- Прежде всего, поздравляю! Во-первых, с тем, что удалось подняться, а во-вторых, что смогла спуститься и вернуться. Какие ощущения и эмоции от всего произошедшего?

- Сумасшедшие! Я очень долго сидела перед вершиной, буквально за несколько километров, чтобы быть первой. Поэтому, когда я зашла, это было такое успокоение и расслабленность в душе – как будто камень упал. Я 100% была уверена, что по любому в этом году поднимусь на Эверест. Но стать первой – это очень подстегивало.

- Параллельно ведь подымалась еще и Татьяна Яловчак…

Я понимала, что где-то рядом поднимается Таня и выслеживала, где она, что, как. Было даже несколько дней, когда ночью я просто не спала. Потому что она пришла с гидами на тот же лагерь, где была я. Я знала, что нет перил (страховка), но у нее хорошие гиды. Думала, а вдруг они поведут ее без перил. Говорю Бобку: давай, может, и мы сходим без. А он мне: "Ира, давай сначала ты подымешься на вершину, а потом будешь говорить об этом". Они ведь там действительно нужны. Потом я забрала свои слова обратно. Там обрывы, несколько километров вниз, ты идешь по маленькой тропе, и все, что тебя держит, когда начинается ветер, это эта веревка, которой ты пристегнут. Иногда приходится даже отстегиваться, чтобы обойти кого-то, кто медленно идет. Я же всех обгоняла.

- Ну, конечно, первой же надо зайти на вершину!

- Да! Просто шло несколько девушек с гидами от "Семи вершин". А в масках никого не узнаешь. Я их вижу внизу и говорю Бобку: "Это Таня!". И я так газанула. На всякий случай, надо идти быстрее.

Я реально переживала по этому поводу, что меня могут обойти. У них большая группа, много гидов.

- Все-таки конкуренция и желание победить серьезно подстегивали. Потому что изначально ты говорила, что главное – подняться. Мол, быть первой – это хорошо, но…

- Я вообще очень азартный человек. И здесь у меня сработал дух соперничества. Но хорошо то, что хорошо заканчивается. Слава Богу, свою цель выполнила.

- Полтора месяца назад, когда ты была у нас в эфире, также были представитель Национального реестра рекордов Виталий Зорин и заслуженный журналист Украины Валентин Щербачев. Они, побывав в подобных экспедициях, тогда тебе давали различные советы. Что-то пригодилось из этого?

- Да, много чего. Помню, как сейчас, что Щербачев рассказывал: когда начнут синеть ногти – надо спускаться. Вот у меня они синели. Я на горе постоянно вспоминала его слова и проверяла ногти. Был момент, когда я с вершины позвонила друзьям и пыталась дозвониться родителям. Я сняла перчатки и увидела, что ногти не то, что синие – они черные! Там за несколько секунд в мгновение может отморозиться все, что угодно. У меня под варежками были еще беговые перчатки, чтобы пользоваться телефоном. Но на такой высоте они уже не помогают. Буквально пару минут и я поняла, что могу потерять пальцы. Когда одела перчатки, и они начали отходить, то я так расплакалась. Говорю Бобку: "ну, все, позвонила…". Слезы текли от боли. Но минут через пять пальцы отошли.

- Кошмар. Так это уже было на самой вершине?

- Да, на самом верху. Там лучше не снимать ничего. Хотя я и маску пыталась снять, чтобы подышать.

- И как воздух на Эвересте?

- Ну, есть. Не так, чтобы сильно много… (Смеется) Начинает немного вести. Но достаточно, чтобы снять маску и поговорить. Меня на это натолкнули ребята норвежцы, которые поднялись со стороны Непала. Они начали снимать штаны на вершине, фотографироваться… Я сижу и думаю: как так можно? Это нереально - там же холодно! Я даже думать не могла, чтобы такое что-то проделать. Мало времени. Я хотела и сфотографироваться, и позвонить, много чего… А еще начали подходить люди, поздравлять.

- Сколько времени провела на самой вершине?

- Двадцать минут.

- Так это достаточно много.

- Даже очень много. Я там развалилась на пол вершины. Она очень маленькая. А я там села, нога на ногу. Сижу с телефоном, а люди меня обходят - там же обрывы, им тяжело. Но я тогда об этом не думала. Была настолько удовлетворенной, что мне хотелось об этом кому-то сказать, в Facebook написать, что я это сделала.

- Я представляю. Эмоции наверняка просто разрывали.

- Да. Там еще и панорама сумасшедшая. Идет уже не горизонт. Ты смотришь на горы, а там все полукругом. Ты в космосе уже находишься. И 8-тысячники, которые возле Эвереста, кажутся уже такими маленькими.

- Но начиналось не все так гладко. В первый же день по прилету в Непал тебя немножко "состарили" и возникли проблемы. Расскажи об этом.

- Была большая проблема. В Китае коммунизм. Такой серьезный, все по правилам. У них есть даже контроли движения. Едешь в какой-то город, тебе дают талон, в котором указано, во сколько ты должен быть в следующем пункте. Если превысил скорость, то потом стоишь под этим пунктом и ждешь, чтоб тебе поставили печать. Там все очень четко, все чисто. Мне это даже чем-то понравилось.

И тут мне говорят, что у меня проблемы с пермитом (разрешение на подъем. - Ред.). Потому что день рождения у меня 18 мая, а в это время я территориально запросто могу быть на вершине. А не могу – написали, что мне 28, хотя мне было тогда еще 27 лет. Думаю, ну что тут такого? Это как авиабилете, где допустимо три ошибки. А Бобок говорит: "Нет, здесь такое не прокатывает".

- Для вас это, наверное, был серьезный шок.

- Да, начались конкретные проблемы. Нам даже сказали, что пермит надо будет аннулировать и купить новый. А это полсуммы, которая нужна на восхождение. Ее у нас, естественно, не было. Я так перенервничала. Думала, что кто-то пожелал мне "хорошей дороги". Проблема ведь возникла из ниоткуда.

- И как решили в итоге?

- Пришла в офис нашей встречающей компании и Татьяна Стукалова – помощник Виктора Бобка – она сделала все. Этот человек, наверное, не спал, пока мы были на Эвересте. Она договорилась с шерпами (шерпы - местные жители, традиционно работают носильщиками в альпинистских экспедициях. - Ред.), которые написали письмо-петицию, мы ходили все исправляли, собирали подписи. Это был дурдом. Я Катманду обожаю, но вместо того, чтобы веселиться, два дня решали вопрос с этим пермитом.

- Так это сравнительно не так долго…

- Это только два дня, чтобы начать решать вопрос. Я уже знала, что все нормально и есть пермит на вершину, когда была на Северном седле (7000 м – Ред.). Они меня могли спустить оттуда без всяких вопросов. Там куча охраны. Есть офицер, который встречает и может сказать: "Все, до свидания".

- Кроме бюрократических проблем еще какие-то возникали? Успела набрать вес, как планировала изначально?

- Я его не то, чтобы успела набрать. Да, чуть-чуть прибавила в Непале, но я не потеряла вес на Эвересте.

- Как так?

- Это нонсенс. Мне даже все альпинисты смеялись и говорили, что я внучка Букреева*. Он тоже мог спокойно чувствовать себя на высоте 6400, ходить в кроссовках. А у меня действительно не было даже намека на какую-то горную болезнь.

- Ты писала в блоге, что горная болезнь у тебя проявилась в пропаже аппетита.

- В итоге оказалось, что это абсолютно нормально. Тогда мы провели на Северном седле всего одну ночь. А когда начали подыматься на вершину, то ела шоколад и пила чай. Не так, конечно, как на 6400. Там я ела по три порции. А никто ничего не ел. У нас там в лагере была одна общая палатка, туда приходили люди из интернациональных команд и аппетита у них не было. Шерпы приносят еду, которую они для нас приготовили, и никто ничего не ест. Только я одна. Они мне говорят: "Ты нас всех так раздражаешь, уйди! Нас бесит, что ты постоянно ходишь и лыбишься".

Люди не понимали, как я нормально сплю и хожу. Там же лагерь не на ровной поверхности находится, а на склоне. Им, чтобы подняться из одной палатки в ту, где мы кушаем, занимало минут 20 с отдышкой. И я там бегаю: туда прибежала, вернулась назад. Я видела, как это их сильно раздражает. Они сидели: "Господи, ну у тебя хоть что-нибудь болит?" Бобок тоже говорит: "Этот нонсенс я до сих пор понять не могу. Ты не гноби меня, что я тебя заставлял поправляться. Я же просто не знал, что такое вообще бывает. Не потерять ни грамма – это очень странно".

- Это уникально, если честно. Как вообще реагировали на блондинку-украинку?

- Я с кем не знакомилась, когда приехала, всем говорила: "Привет, я Ира, буду первая украинка на вершине!" Все кивали и спрашивали: "Ты уверена?". Очень странно реагировали на блондинку. Было видно в глазах людей удивление и шок. Но я к этому привыкла.

Шерпы тоже так реагировали и думали, что меня придется тянуть. Потом уже, когда спустились, на вечеринке в Катманду мне говорили, что не верили. Наверное, внешность играет большую роль. Другие женщины в лагере выглядели совсем по-другому. Прежде всего, это короткая прическа.

- Во время подъема ты отпраздновала день рождения там. Съела аж полсникерса с чаем. Как так вышло? Неужели не готовилась?

- Я была не готова к тому, что шерпы не несут еду. Я этого не знала. Думала, что они берут все, как у нас было на 6400 м. У нас даже пакетиков чая не было. Потому что шерп говорит: "В наши обязанности это не входит. Мы и так несем вам баллоны, спальники, одеяло, а тут еще еду". Оказывается, мы должны были это сами предусмотреть.

На самом деле, я сидела 10 дней в этом лагере и просто ждала момента, когда мне скажут "фас". Я не думала про еду или еще что-то – просто собрала все свои вещи, которые были мне нужны, и была готова с палками идти. У меня не было уже никакого терпения – надо было двигаться.

Я понимала, что у меня будет день рождения, но на вершину с собой ничего не взяла. Какого-нибудь рома прихватить – даже это забыла.

- Это был первый безалкогольный день рождения за долгое время.

- Мы до этого праздновали. У Паши, моего партнера по восхождению, родилась дочь 11 мая. Мы со спутникового телефона позвонили его жене, спросить, как у нее дела. А она говорит: "Я родила буквально пару часов назад, сейчас выхожу из наркоза". Оказалось, что Паша к этому готовился, принес виски и мы выпили. На следующий день я не трезвела целый день. На такой высоте оно просто не выходит. Во-первых, очень сильно болела голова. Думаю, неужели у меня началась горная болезнь? А это я с утра проснулась с похмелья. А Бобок проходит и говорит: "У меня то же самое, не переживай". И целый день ты ходишь выпивший. Организм не переваривает это все. Поэтому на такой высоте лучше этого не делать.

- Как-то особенно отмечали день рождения?

- Ничего не было. Я хотела что-то придумать, пригласить людей, которые были рядом в лагере. Но был очень сильный ветер, и никто не мог выйти из палатки.

- А какая была высота на тот момент?

- 7700. Там просто сносило. Мы перебежками ходили. И единственный способ был удержать палатку на склоне – зайти в нее и лежать там, чтобы ее не унесло. Поэтому никто никуда не выходил. Мы просто лежали, Витя как-то зарядил телефон от солнечной и включил музыку. Это единственное было. Мы слушали "Океан Эльзы" - "Я не сдамся без бою". И оно действительно помогает. Тебя сразу бодрит, хочется куда-то идти. На самом деле, интересный день рождения. Такого еще не было.

- Сколько вообще этапов было во время подъема от базового лагеря до самой вершины?

- Базовый лагерь – это первый этап. После 6400 – это ABC (передовой базовый лагерь. - Ред.), там еще три лагеря. Можно было организовать четыре, если бы был сильный ветер. У нас был такой план. С 7000 на 7500, потом на 7900 и на 8300. Но он нам не понадобился. Я была настолько заряжена горой, шла очень быстро и мы за какое-то рекордное время дошли до следующего лагеря. Поэтому промежуточный нам не понадобился.

- Ты так рассказываешь, что было все легко. И все же – насколько было тяжело физически?

- Самое тяжелое в физическом плане – нести рюкзак. Потому что на высоте он становится очень тяжелым. Там несешь свой баллон и какие-то личные вещи. Я несла косметичку и она действительно была тяжелой. Этот вопрос я не продумала. В следующий раз, когда буду собираться в длительную экспедицию, возьму легче бутылочки и баночки – не стеклянные, а пластмассовые. Бобок постоянно взвешивал косметичку и говорил, чтоб я выложила что-то. Но там самое необходимое, что надо в любом случае. Постоянный мороз, ветер – за лицом тоже какой-то уход нужен. И все равно я его отморозила.

- Мужчины, когда подымаются – им же тоже, наверное, какой-то уход необходим?

- Ничего с собой не было. Все приходили ко мне просить какой-то крем, бальзам для губ, всякие мелочи. Постоянно спрашивали крем для рук и для лица.

Знаете, как мужчины пользуются помадой? Почему-то выкручивают ее сразу до самого конца и она ломается (смеется). Я у некоторых спрашивала, зачем так выкручивать? Чуть-чуть и все.

А команда Discovery все время любила приходить ко мне в палатку. Им очень нравилось, как у меня пахнет. Они заходили в "предбанник", садились и просто смотрели. Говорят: "У нас так воняет! А у тебя так вкусно пахнет".

- А что за история с силиконом? Кто там не верил?

- Да, это было смешно. Я уже когда спускалась с АВС на базовый лагерь встретила Ирэну Хазарову и Люду Коробешко. Это тоже рекордсменка в этом году. Очень классные девчонки. Мы посмеялись и они у меня спросили: "У нас в "Семи вершинах" каждый вечер какое-то время было обсуждение твоего тела. Что у тебя искусственное? Потому что говорили, что наклеенные ресницы, сделанные губы, нарощенные волосы и силиконовая грудь". Я им отвечаю: "Девчонки, как вы себе представляете в походе нарощенные ресницы и волосы? Я даже не представляю, как бы я за ними ухаживала". Но им было интересно.

- Скажи, что было тяжелее: подыматься или спускаться?

- Спускаться однозначно тяжелее. Я отдавила себе все ноги, хотя ботинки были идеальные. Считаются, что самые лучшие. При чем, одну ногу. Вторая вроде нормально, но одну отдавила очень сильно. И у меня было обезвоживание организма. Я спускалась с 8300 м на 7700 м, понимала, что там есть лагеря, люди палатки ставили, и ходила вокруг палаток искала хоть какую-то воду. Хотя мне надо было быстро спуститься на 6400 м. Мне так хотелось пить – моя вода, чай в термосе закончились.

- И как, успешно?

- Я увидела, как тибетцы складывают палатку. Подхожу, спрашиваю: может есть что-то попить? И тут они достают кока-колу. У меня прямо потемнело в глазах. Я была самым счастливым человеком в мире. Они смотрят на меня в шоке и говорят: "Не переживай, у нас еще есть, мы тебе можем принести. Я положила бутылочки в рюкзак и поняла, что жизнь удалась. Понимала, что спущусь уже на любую высоту. Хоть до Катманду – настолько хотелось пить. Так что спуск мне дался тяжело.

- Многие с горы так и не спустились. Было ли тебе страшно?

- Конечно, было. Мне Витя постоянно говорил, что очень важно спуститься на безопасную высоту, где уже не нужен кислород. Потому что ты можешь просто сесть и уснуть. И не проснешься. Это большая проблема на Эвересте. Все эти трупы, которые там пристегнуты – это или обмороженные тела, которые не рассчитали одежду или обувь, или уснули. Там очень хочешь спать.

- Это горная болезнь?

- Да, у многих это присутствует. Я видела, как индусы стояли на коленях, пристегнутые веревками. Их шерпы поднимают, а они не могут идти. Ты просто чувствуешь усталость. Я не знаю, как это происходит, но засыпать нельзя ни в коем случае, пока не спустишься на безопасную высоту. Даже когда я спустилась на 6400 м вечером, то подошла к Бобку и спросила: "Спать можно ложитсья?". Я была очень замученная. Одела в палатке один рукав курточки, а на второй уже не хватило сил. Так в одном легла и уснула. Это был уже предел.

- Что для тебя означал этот подъем и что ты почувствовала, когда реализовала свою мечту?

- Очень колоссальная поддержка была моих друзей и украинцев в принципе. Когда ты в Facebook получаешь огромное количество писем поддержки от незнакомых людей, это настолько подталкивает. Если бы об этом никто не знал, я бы не так и рвалась, наверное. Получала сообщения: "Мы в тебя верим", "Не переживай", "Все будет хорошо", "Лечись". Поддержка была колоссальной. Поэтому, когда я это сделала, то мне казалось, что сделала это больше не для себя, а для всех.

Конечно, я очень сильно хотела быть первой украинкой. Именно первой. Потому что я понимаю: этот рекорд уже не побьет никто и никогда. Это важно. Для меня это был вызов всей жизни.

- Таня отстала от тебя всего на день. Общались с ней потом, обсуждали подъем?

- Нет. Мы общались с ней до того. Очень интересная девчонка, тоже сильная. По сути, она проделала ту же работу, что и я. Хорошо, что она не пошла со мной в один день. Я не представляю, чтобы со мной творилось. Наверное, разгоняла бы всех, снимала людей с Эвереста, чтобы первой добраться до вершины. Настолько я была на этом зациклена. Но было бы скучно, если бы не было этого спортивного соревнования. Здоровая конкуренция очень даже полезна.

- Однозначно! Главное, чтобы она не шла во вред. В горах спешка точно не к месту.

- У меня это присутствует. Вспоминаю даже экспедицию на Килиманджаро. С кем я там не соревновалась, но почему-то мне надо было подняться на вершину быстрее всех. Из тысячи человек, которые вокруг были в палатках, я обгоняла всех. И когда зашла на вершину, была ночь и ничего не видно, села и расплакалась. Думаю, нафига я сюда так неслась? Сейчас-то понятно, а тогда я не знаю, зачем это делала. Бедный мой портер замерз так, что я отдала ему свои варежки.

- Что теперь? Главная вершина мира покорена, что дальше, какие планы?

- Хочу какую-то техничную гору, потому что я соскучилась по спортивному скалолазанию. Мне этого не хватало на Эвересте. Есть несколько гор, которые меня интересуют. Аннапурна (8091 м – Ред.) отложу, наверное, на следующий год, потому что к ней нужна серьезная подготовка. Я бы хотела без кислорода попробовать. А вот Алпамайо в Перу, Ама-Даблам в Непале тоже интересно – очень красивая гора. Осенью обязательно поеду. Хочу попробовать восхождение без кислорода. Для меня это сейчас важно. Мне кажется, я сделаю это запросто. Не могу наперед говорить, но чувствую, что получится.

- А как долго ты отходила от подъема на Эверест?

- Очень быстро. Крепатуры у меня не было в принципе. Не знаю, почему и как. Вроде устала и все болело, но… А эмоции остались. Пока буду ходить по интервью, общаться с журналистами, то они будут присутствовать. Потому что каждый раз вспоминаю какие-то мелочи разные и меня переполняет эмоциями.

*Анатолий Букреев – советский альпинист, покоритель одиннадцати восьмитысячников планеты, совершивший на них в общей сложности 18 восхождений.

Присоединяйтесь к группе "СпортОбоз" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги

Последние новости