Пытки в "ДНР": привязали скотчем к столу, к гениталиям прикрутили провода

Пытки в 'ДНР': привязали скотчем к столу, к гениталиям прикрутили провода

Особенности психологической жизни заключённых в "Изоляции" во многом определялись уровнем воздействия на них администрацией и другими заключёнными, а также местом в здешней иерархии. Наблюдая за теми, к кому в "Изоляции" применялись наиболее жестокие формы физического и психологического насилия, можно было заметить, как их личность менялась буквально на глазах, целиком принимая ту форму, которую отводили ей обстоятельства, пишет Станислав Асеев для Радио Свобода.

Один из "опущенных"

Так, один из заключённых принадлежал к касте так называемых "опущенных" – людей, которых было запрещено даже бить руками (правило, часто здесь нарушаемое). Побои наносились ногами, стулом (однажды просто разлетелся о него), подручными предметами.

Этому человеку было запрещено подходить к столу, пользоваться общей посудой, давать что-либо другим заключённым. При этом к наибольшей трансформации его личности приводили именно психологические побои, которые он терпел каждый день.

Так, у его нар висело сделанное им импровизированное бумажное ружьё и берет, которые он надевал всякий раз, когда исполнял песни для администрации и других заключённых. Помимо этого на само "ружьё" было нанесено нечто вроде "серийного номера", состоящего более чем из 20 символов и матерных фраз, которые этот человек обязан был досконально знать и уметь повторять в любое время суток, когда бы ему ни приказали.

За ошибку хотя бы в одном символе он тут же получал новую порцию ударов ногами. Впрочем, в качестве наказания его могли загнать и под нары, заставив лаять, как пса. Всерьёз называя себя "артистом", этот человек целиком сливался с ролью "сторожевого певца", переводя весь ужас происходящего в форму театральной игры, что, надо думать, и спасало его "я" от распада.

Удивительно, но общаясь с ним в подвале "Изоляции", когда – в редкие часы – он не должен был играть роль скомороха, я замечал, что он наиболее подавлен именно в такие минуты, когда его "я" совпадало с реальным положением дел. Но стоило завести разговор о его положении здесь и тех побоях и унижениях, которые он терпит, – как его взгляд становился "стеклянным", а сам он объяснял происходящее то божьей волей, то своей уголовной статьёй, в принципе неохотно говоря на эти темы и повторяя "мне уже всё равно".

Любые новости

Рационализация как защитный механизм активно применялась и теми из числа заключённых, у кого в "Изоляции" были пожизненные и расcтрельные статьи. Я сидел с двумя такими людьми, и оба они надеялись то на активную фазу боёв, то на освобождение их Украиной, при этом принадлежа к так называемому "ополчению".

Совершив явные преступления, ни один из них не соглашался со справедливостью своего заключения здесь, хотя и не отрицал самого преступления. Интересно, что психологическую стабильность им обеспечивали любые новости, которые просачивались в нашу камеру и трактовались ими в свою пользу в духе "всё скоро кончится" (вплоть до новостей о встрече японских и российских дипломатов). Именно этим объясняется тот факт, что их душевный настрой зачастую был куда выше, чем у тех, кто всерьёз собирался на ближайший обмен, вероятность которого была велика.

С другой стороны, пройдя через пытки, одиночные камеры, унижения и находясь под пожизненным сроком, эти люди испытывали синдром "белых страниц" – когда заключённый не запоминает ничего из прочитанного и не способен повторить даже мысль предыдущего предложения, будучи целиком поглощённым проблемами извне. Так продолжалось ровно до тех пор, пока каждый из них не получал очередную порцию новостей, в очередной раз замещая реальность надеждой.

"Бегущий человек"

Ещё одной формой психической гигиены в "Изоляции" было абсолютное безразличие к страданиям других заключённых, которому на каком-то этапе подвергся я сам.

Так, однажды с моим сокамерником мы приготовили на обед овсяную кашу, – когда в соседней комнате стали кого-то пытать. И если ранее пытки проводились в подвале, в ходе чего изображение с видеокамеры выводилось на весь экран и звук делался на максимальную мощность, чтобы все мы могли слышать происходящее, – то осенью 17-го в "Изоляции" отошли и от этой практики и стали пытать прямо здесь, на одном этаже вместе с нами.

В очередной раз применялось электричество, что можно было определить по характерному топоту ног. Здесь этот приём называли "бегущий человек": к большим пальцам ног привязывались провода и пускался электрический ток, из-за чего человек начинал громко кричать и бить ногами о пол. И хотя мой сокамерник побледнел и не смог съесть даже ложки, сам я выждал всего 20 минут, после чего начал обед, аргументируя это тем, что пытки всё равно не заканчиваются, а каша остывает и превращается в один холодный комок.

"Психологический сепаратизм"

В другой раз одного из нас не вернули к отбою, что было явным признаком пыток, которые к тому времени проводили уже в основном по ночам. Помню, мой сосед по нарам, "сидевший" всего около месяца, очень волновался о том человеке, всё время повторяя "как там Сергей?".

Каждый из нас понимал, что Сергей сейчас привязан скотчем к столу в подвале, и к его гениталиям, скорее всего, прикручены провода (что оказалось впоследствии правдой). Но всё дело в том, что к тому времени я "сидел" в "Изоляции" уже полтора года, и нескончаемый поток подобных "Сергеев" не просто вымыл из меня последние песчинки сочувствия – он стал меня раздражать.

Не проходило и дня, чтобы в этих стенах кого-нибудь не пытали и по ночам не заводили полумёртвое тело, в глубоких ожогах на руках и ногах. Так что, когда я снова услышал монолог о Сергее, то кратко ответил, что даже если сейчас откроют "кормушку" и бросят под стол его голову – я просто лягу на бок. Конечно, такой ответ выставил меня полным моральным уродом в глазах того человека, который всё ещё размышлял над вопросом, как вообще можно кого-то пытать. Но сам я больше не чувствовал вины ни перед ним, ни перед высшими силами, – как не чувствовал больше и связи с той фикцией, которой оказались эти 7 букв – "человек".

Такой "психологический сепаратизм" – как сам я называл подобное дистанцирование – проявлялся у других обитателей "Изоляции" и в истерическом смехе, когда речь заходила о разорванной проводами мошонке или сексуальном насилии. Там, где обычного рода реакцией на подобного рода рассказы стала бы ненависть, отвращение или страх, у заключённых "Изоляции" можно было встретить слёзы от смеха или шутки.

Помню, как в июле к нам в подвал завели мужчину в джинсовых шортах, полностью мокрых в области члена. От пыток он обмочился, что происходило со многими, к кому привязывали на член провода. Один из нас тут же встретил его улыбкой и фразой "будем сушиться?" – и это при том, что сам он прошёл через то же, может быть, даже в ещё более жёсткой форме, чем тот. Понятие нормы лежало в прямой пропорции от происходящего, так как всерьёз воспринимать ежедневные пытки и унижения без последствий для психики было нельзя.

Стокгольмский синдром

Обратной стороной подобного дистанцирования было сочувствие к тем из числа администрации, кто не применял к нам побоев и пыток, а "просто делал своё дело", как выражались некоторые из нас. Думаю, цепочка психологических связей здесь была следующей: человеческое отношение со стороны врага воспринималось с благодарностью, которая влекла чувство долга и вины за неоплаченный долг. Многие рассуждали так: выйдя из "Изоляции", нужно рассказать обо всём, что здесь было. Но этот "рассказ" ударит и по тем из охраны, кто пожелал нам доброго утра вместо привычных побоев и матов. Разделение на хороших и плохих врагов приводило одних к сочувствию к первым и ещё большей ненависти ко вторым.

Стокгольмский синдром проявлялся тем больше, чем больше исчезал синдром "железной двери" – когда каждый стук о железные двери фактически означал новое избиение, из-за чего мышцы тел заключённых непроизвольно сжимались, стоило прежней администрации лишь дёрнуть дверной засов.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Источник:www.radiosvoboda.org
УкраинаРоссийско-украинский конфликтВойна на ДонбассевоеннопленныеДНРНовости ДНР