Финляндия и Норвегия заговорили с Путиным: какие возможности и риски открывает этот шаг для Украины и Европы. Интервью с Веселовским
Президент Украины Владимир З...
Источник: bloomberg
Европа снова заговорила с Путиным напрямую. Президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере провели телефонный разговор с российским диктатором, пытаясь обсудить возможные шаги к прекращению войны против Украины. Среди тем были защита энергетической инфраструктуры, ограничение ударов, обмен пленными и продовольственная безопасность. Однако за полтора часа разговора стороны не приблизились даже к намеку на какой-либо конструктивный диалог. Поведение Путина во время разговора лишь усилило сомнения в его готовности к реальному компромиссу. Значительную часть времени он посвятил собственному толкованию истории и причин войны, тогда как конкретные шаги к прекращению огня отошли на второй план.
Не менее красноречивой оказалась реакция самой Европы. Дания, Швеция и Италия раскритиковали инициативу, опасаясь, что отдельные контакты с Кремлем ослабляют общую европейскую линию. В то же время Владимир Зеленский поддержал Стубба и Стьоре, подчеркнув важность открытого диалога, согласованного с Киевом и партнерами.
Звонок в Москву вновь поднял вопрос: что же сегодня нужно – прямой диалог с Кремлем или общая европейская стратегия, а также кто и на каких условиях должен представлять Европу на переговорах о завершении войны? Недоверие к Дональду Трампу как посреднику подталкивает европейских лидеров искать собственные пути влияния на процесс, но пока Кремль умело этим пользуется, поскольку заинтересован в контактах с отдельными государствами, а не с Европой, которая выступает единым голосом.
Своими мыслями по этим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился дипломат, чрезвычайный и полномочный посол Украины Андрей Веселовский.
– Лидеры Финляндии и Норвегии решили возобновить прямые контакты с Москвой. Получили все те же "неизменные цели СВО" и урок "истории". Эти телефонные разговоры уже вызвали критику со стороны Дании, Швеции и Италии и, кажется, могут повлиять на единство Европы в подходе к России. Почему это произошло и зачем?
– Последнее и есть главным. У Европы не один голос и даже не 27, как государств-членов ЕС, а в общей сложности 127. Появляется какой-то политик в Италии, не обязательно первый, и делает громкое заявление. Весь мир его обсуждает, и вдруг выясняется, что в Италии нет единой позиции, а есть две. Потом появляется еще одна позиция, оппозиционная предыдущим, и их уже три. И так далее. Это и есть проблемой, во-первых, во взаимопонимании с Украиной, а во-вторых, в диалоге с РФ.
Что касается вопроса, почему и зачем? На мой взгляд, есть несколько причин. Среди них вполне справедливо называют стремление этих стран продемонстрировать свою способность играть на уровне мировой политики. И им это удалось. Есть также мнение, что именно эти страны сейчас наиболее удобны для России. Они имеют особый статус в международных организациях. Другие считают, что таким образом европейцы хотят показать Соединенным Штатам: не только они могут разговаривать с Россией, но и другие страны способны вести диалог и достигать определенных результатов.
Важно и то, что сам факт контактов Путина с премьер-министром Норвегии и президентом Финляндии свидетельствует об определенной сложности ситуации для российского лидера. Для европейцев в широком смысле это также демонстрация того, что они не являются сторонними наблюдателями в этой войне. Они могут быть третьей силой наряду с Россией и Америкой, но остаются самостоятельным игроком.
– Что мы имеем в результате этих телефонных разговоров с Путиным?
– Во-первых, Соединенные Штаты несколько теряют монополию на общение с Россией. Во-вторых, на столе появляются новые предложения от наших северных партнеров, даже если они в конечном итоге не приведут к конкретным результатам. В-третьих, мы видим некоторое ослабление позиции России на этом этапе. Если Россия начинает говорить о других параметрах, форматах и деталях, что-то предлагать, то очевидно, что там ищут приемлемый выход из ситуации.
– Меняет ли это что-то для Украины?
– В краткосрочной перспективе – нет. Но сам факт, что Россия хочет говорить с кем-то, кроме Трампа, свидетельствует об определенном внутреннем напряжении. Москва пытается найти способ его ослабить и продемонстрировать, что тоже готова к диалогу. Это определенные позитивные признаки, которые не меняют общего фона, но показывают, что ситуация не статична.
– С одной стороны, в последнее время Россия активизировала заявления о необходимости диалога с Европой. Если раньше Москва сосредоточивалась преимущественно на контактах с Трампом и США, то теперь, в частности через заявления Ушакова, сигнализирует о готовности к более широким контактам. Не пытается ли Путин таким образом зайти с другой стороны, расшатать Европу, углубить разногласия и разделить ее?
– Европу уже некуда делить и расшатывать. Повторю свой первый тезис: есть не 27 голосов, а 127. Конечно, не очень хорошо наблюдать, как союзники критикуют друг друга за определенные шаги. Но это неизбежно. Это естественный процесс в демократических обществах.
Конечно, Россия хотела бы использовать эти контакты, чтобы отдалить Финляндию и Норвегию от остальных европейских стран. Но и без этого у них есть собственные позиции. Если послушать, что говорят на заседаниях Европейского совета 27 государств и их руководителей, можно услышать немало разных мнений. Единственное, в чем они могут быть единодушны, – это оценка определенного политика и необходимость как можно скорее решить вопрос, который он блокирует, чтобы перейти к голосованию. А все остальное они обязательно будут обсуждать и критиковать. Повторяю: эта ситуация не является ни плохой, ни хорошей. Она всегда была такой и останется. Но в решающий момент европейцы объединятся и найдут общую позицию.
По моему мнению, главное, что мы услышали из всех этих разговоров, – Путин остался таким же ограниченным и недальновидным. Он ведет себя неразумно, когда начинает рассказывать норвежцам, кто такие печенеги, хотя они знают эту историю не хуже него. У скандинавов есть собственная историческая традиция, связанная с Киевом и Русью, а их предки участвовали в событиях того времени. Поэтому такие лекции Путина выглядят особенно неуместно.
– К слову, значительную часть телефонного разговора со Стуббом и Стьоре Путин посвятил средневековой славянской истории и так называемым "первопричинам конфликта". Мы постоянно слышим от него исторические аргументы. Что он пытается доказать и кому?
– Здесь есть два момента. Первый: политики, в частности Трамп, Путин и многие другие авторитарные лидеры, постоянно повторяют одни и те же тезисы, чтобы закрепить их в сознании населения и своих сторонников. Путин хочет, чтобы все россияне думали одинаково. Чтобы верили, будто Украина не является настоящим государством, что ее создал австрийский Генеральный штаб, и во всякую другую чушь, которую он распространяет. Он хочет, чтобы так думали все поколения: и пятилетние дети, и тридцатилетние, и пятидесятилетние. Чтобы это стало общенациональной позицией в РФ. Он стремится к тому, чтобы ни один российский политик, промышленник или судья не отклонялся от этой линии. А дальше эти тезисы распространяются по миру. Их подхватывают в Индии и Китае, китайские СМИ перепечатывают его речи, и в итоге все больше людей начинают воспринимать эту версию истории как правду. В результате Украина рискует исчезнуть из мирового восприятия как самостоятельное государство, нация и историческая общность.
Второй аспект – нельзя исключать, что с возрастом человек становится менее гибким в своих взглядах и все чаще действует по привычке. Он движется по давно проложенным колеям, становится заложником собственных убеждений. Путин использует публичные выступления, чтобы снова и снова озвучивать свои устоявшиеся представления и изливать все, что накопилось у него внутри. Но главное заключается в том, что ему нужна эта трибуна и нужны контакты с внешним миром. Он ненавидит Мерца, Макрона, а также Трампа, которого считает глупым и наивным. В то же время Путину важно оставаться заметным в международной политике, ведь Россия находится в изоляции. И вот ему звонят финны и норвежцы. Он получает возможность снова выступить и повторить, что Украина якобы связана с печенегами и другими историческими сюжетами, которые он использует для отрицания украинской государственности. И этот нарратив снова начинает распространяться.
– Получается, разговор выглядит определенным дипломатическим успехом Москвы…
– Да, в определенной степени это можно считать дипломатическим успехом Москвы, но не из-за самого факта разговора с Путиным, а из-за формата, в котором он состоялся. Стубб и Стьоре общались с российским лидером от имени своих государств, а не всего Европейского Союза или НАТО. Для Кремля это выгодный сценарий, ведь Москва заинтересована в переговорах с отдельными странами, а не с Европой как единым политическим субъектом. Самостоятельные инициативы создают впечатление, что общей линии в отношении России нет. Реакция Дании, Швеции и Италии это подтверждает: они критиковали контакты, которые не были предварительно согласованы с партнерами. В то же время было бы преждевременно утверждать, что Финляндия и Норвегия отказались от общей европейской политики.
– Очевидно, что что-то подобное и должно было произойти. Какова тогда была главная цель этого звонка? Просто начать диалог и показать, что у Европы тоже есть возможность поговорить с Путиным напрямую? Или лидеры Финляндии и Норвегии все же стремились чего-то добиться, донести до него определенные сигналы?
– Украина на протяжении последнего года твердо отказывается отдавать свои территории. Это нужно зафиксировать. Все это время нам неоднократно повторяли, что это неправильная позиция и ее нужно пересмотреть. Даже среди наших союзников находились те, кто говорил: возможно, стоит согласиться. Соединенные Штаты также постоянно об этом говорили. Поэтому нужно было проверить, изменилась ли позиция Российской Федерации или она остается неизменной. Сейчас Россия практически не продвигается. Наше последнее наступление на Купянск и освобождение территорий показали, что у Украины еще есть силы. Это очень важный момент, ведь на этом настаивает президент Зеленский: вопросы территорий должны обсуждать первые лица государств.
Второй момент – готовность Путина продолжать войну. Во время этого разговора ее также проверили. Выяснилось, что готовность сохраняется и в ближайшее время вряд ли уменьшится. Далее возникает вопрос, изменился ли общий нарратив вокруг войны, сохраняются ли планы перестроить европейскую политику безопасности и создать новую архитектуру, в которой Украина будет играть определенную роль. Также важно понять, можно ли остановить боевые действия на нынешней линии разграничения. Этот разговор помог выяснить позицию Путина по этим вопросам. Только сам Путин может подтвердить, придерживается ли он и дальше позиции, которую озвучил в декабре 2021 года, когда выдвинул претензии к НАТО, ЕС, Европе и Соединенным Штатам. Или он до сих пор считает правильным исключительно собственное видение? Мы увидели, что Путин практически не изменился, а его публичная позиция осталась такой же. В то же время появились неуверенность или осторожность, которых мы не наблюдали еще полгода назад.
– Почему россияне активизируют европейское направление? Они понимают, что Вашингтон уже не имеет такого влияния, как раньше, а Украину Европа поддерживает еще масштабнее, поэтому с ней нужно договариваться?
– Не исключаю, что Путин хочет поддразнить Трампа. Мол, ты же хочешь стать миротворцем? Хочешь получить Нобелевскую премию? Так смотри: если ты не будешь давить на украинцев, это будут делать европейцы, а Брюссель в итоге получит медаль.
– Трамп давит на Украину как может.
– Но делает это традиционными методами. Где новые способы? Где новые угрозы? Зеленский сообщал, что американцы передают нам 10–12 ракет Patriot в месяц. А могут вообще прекратить их поставки. Есть и другие способы давления: например, перестать передавать запасные части к американским системам, которые используются в Украине. И уже через месяц все может остановиться. Это касается даже моторного масла для специализированной техники.
Есть много способов существенно усложнить нам жизнь. Не думаю, что этот аспект тоже остался без внимания. В таких вопросах невозможно определить, что именно стало причиной тех или иных действий. Российская дипломатия и разведка – серьезные инструменты, работающие на многих уровнях. Недавно кто-то написал, что Россия любит действовать в два хода. Это неправильно. Россия планирует на десять ходов вперед и последовательно реализует свои замыслы. Поэтому важно определить главное, не отбрасывая другие детали. Путину нужны голос, присутствие и разговор.
– Хорошо это или плохо?
– Думаю, в целом для нас это неплохой знак. Если мы не будем отдавать свое и отступать от наших принципов, Путину все больше будет хотеться говорить, высказываться и выпрашивать особые условия. По крайней мере, так я оцениваю ситуацию.
– Стубб отметил, что звонок готовили совместно с Украиной и США. Президент Зеленский официально поддержал лидеров Финляндии и Норвегии. Вроде бы все в порядке. Но почему нельзя было предупредить или проконсультироваться с другими нашими союзниками? Например, Дания входит в пятерку крупнейших доноров Украины по объему помощи. Это один из наших самых преданных партнеров. Судя по реакции премьер-министра Метте Фредериксен, она не в восторге от этого шага?
– Есть немецкая поговорка: что знают двое, то знает и свинья. Если бы мы рассказали об этом датчанам за три дня до разговора, о нем уже знала бы половина Европы. Хорошие сюрпризы остаются сюрпризами, только когда о них знают двое. Третьего здесь не должно было быть. Во-вторых: теперь пусть датчане подумают, почему мы разговаривали именно с норвежцами. Пусть поразмышляют, как им самим продемонстрировать свою роль. Пусть творчески поработают и предложат нам что-нибудь интересное.
– А если они обидятся?
– Нет, не обидятся. Они поставили на Украину все, что могли, поэтому не отвернутся от нас. Кстати, о помощи: Норвегия предоставила Украине значительно больше, чем Дания, хотя население в этих странах примерно одинаковое.
– Но ведь и Норвегия располагает несопоставимыми с датчанами финансовыми ресурсами.
– Да, ее суверенный фонд оценивается примерно в 1,3 триллиона долларов. Кроме того, в стране есть десятки нефтяных и газовых платформ, которые ежедневно приносят новые доходы. Соперничество между союзниками – это хорошо. Плохо, когда оно превращается в ссоры из-за журналистов, что в определенной степени и произошло. Вот это уже проблема. Но таков, к сожалению, современный мир. Дипломатичность, осторожность и уважение к чужому мнению ценятся все меньше.
– В Европейском Союзе вновь актуализировался вопрос о назначении единого переговорщика. Как вы считаете, действительно ли нужен один человек, который будет представлять Европу в диалоге с Россией? Среди главных претендентов снова называют уже упомянутого президента Финляндии Александра Стубба. У него есть опыт взаимодействия с Трампом, который ранее прислушивался к его мнению. К тому же последний звонок продемонстрировал его готовность взять на себя такую роль.
– С каждым днем у меня все меньше надежды, что это действительно произойдет. Я вижу, что европейцы не могут прийти к согласию ни по одному серьезному вопросу, кроме тех случаев, когда решение принимают в последний момент. Сейчас они спорят о бюджете Европейского Союза. Раньше не смогли создать единый танк, не договорились об общем самолете. Теперь обсуждают общую политику в автомобилестроении, но и тут мало что получается. Заключают небольшие соглашения, которые не решают главных проблем.
Конечно, на роль переговорщика подошел бы бывший политик, который уже не занимает государственную должность и не должен непосредственно защищать интересы своей страны. Он мог бы работать с секретариатом, совместно сформированным заинтересованными государствами и организациями. Это был бы нормальный вариант. Есть примеры, когда так работали бывшие президенты Финляндии, премьер-министры Великобритании и другие политики. Но я не хочу сейчас называть конкретные имена, потому что это было бы неуместно. Кто я такой, чтобы кого-то предлагать? Проблема в том, что к главному вопросу постоянно добавляют второстепенные условия, из-за которых теряется суть.
Есть и другая сложность: выбрать такого человека трудно не потому, что нет подходящих кандидатов. Россия будет отвергать любую кандидатуру, которая ей не нравится. Но мы же не можем выбирать переговорщика только по критерию приемлемости для Российской Федерации. Назначить человека, который устроит Кремль, например Герхарда Шредера, тоже не выход.
– По-вашему, такой фрагментарный прямой диалог отдельных европейских стран с Россией продолжится? Или все же возможна общая европейская позиция, единая стратегия?
– Единая позиция возможна в вопросах обороны и финансирования. Именно эти два направления являются основными для поддержки Украины. Речь идет о поставках вооружения, совместных проектах по производству различных видов оружия, закупке американского вооружения и сотрудничестве с другими странами. Почему бы и нет? Та же Сербия продает нам оружие через европейские страны. Это направление поддержки будет продолжаться.
Вопрос финансирования тоже будут решать, несмотря на то, что мы, как иногда кажется, уже требуем все больше средств. Очевидно, для этого есть основания. Финансовая поддержка тоже продолжится и поможет нам оставаться на плаву. А вот в отношении других, менее важных вопросов я не вижу перспективы согласия или формирования единого голоса. Каждая страна будет выстраивать собственную линию поддержки Украины, учитывая также внутриполитический контекст. Например, сегодня Великобритания демонстрирует единство, поскольку у нее согласованная внешняя политика. Поэтому и поступают средства на поддержку Украины. В Италии ситуация иная. Вице-премьер Сальвини заявляет, что не любит Украину и не хочет ей помогать, но итальянская помощь все равно поступает. Возможно, с задержкой на десять дней, но поступает. Подобная ситуация и с Польшей. Недавно там объявили, что вскоре Украине передадут 2 истребителя МиГ-29. Но их могли передать еще 2 года назад. Вместо этого их фактически используют как предмет торга украинскими жизнями. Ведь каждый из этих самолетов уже мог бы сбивать "шахеды". А каждый такой дрон может разрушить дом или унести двадцать жизней. Мы все это знаем и переживаем на собственном опыте. И, к сожалению, будем переживать и дальше.
Читайте нас в Telegram и Viber или скачайте приложение