RU
UA
Картина дня
RU
UA
Картина дня
Горячие темы
Украинцы могут оформить помощь на 300 тыс. грн в ДіїУкраинцы могут оформить помощь на 300 тыс. грн в Дії: озвучены правилаУкраинцам назвали тариф на газ с 1 января 2027 годаУкраинцам назвали тариф на газ с 1 января 2027 года: сколько нужно будет платить за 1 кубометрВ Украине "подскочили" цены на землюВ Украине "подскочили" цены на землю: сколько теперь стоит гектарракетаРоссия массированно атакует Украину баллистикой: какие города попали под обстрелИскусственный интеллект ответил, будет ли нокаут в бою Джошуа – ФьюриИскусственный интеллект ответил, будет ли нокаут в бою Джошуа – ФьюриОбстрел Крымского мостаСилы обороны Украины атаковали Крымский мост: сообщают как минимум о 15 взрывах. ВидеоЛукашенко перевел войска на границе с Украиной в высшую степень боеготовности: что происходитЛукашенко перевел войска на границе с Украиной в высшую степень боеготовности: что происходитПит ХегсетВ Пентагоне по инициативе Хегсета отменили еженедельные брифинги о ситуации в Украине – The AtlanticЭнергетики объявили график отключений на 17 ноября: где не будет света во вторникЭнергетики объявили график отключений на 17 ноября: где не будет света во вторникСША готовят многосторонние переговоры о завершении войны в Украине: Кушнер рассказал подробностиСША готовят многосторонние переговоры о завершении войны в Украине: Кушнер рассказал подробности
Подпишитесь, чтобы узнавать новости первыми

Нажмите “Подписаться” в следующем окне

Перейти
Google Subscribe

Путин хочет больше, чем Донбасс: зачем Кремлю новые переговоры в Абу-Даби. Интервью с Огризко

Time to read10 мин
34,7 т.
Владимир Путин
Российский диктатор Владимир Путин

Новая встреча украинской, американской и российской делегаций может состояться в Абу-Даби в первой половине ноября. В Москве уже предупреждают, что первый раунд будет носить скорее ознакомительный характер. Владимир Зеленский рассчитывает, что трехсторонние контакты помогут подготовить встречу лидеров, а среди возможных практических результатов называет прекращение огня в энергетической сфере или в Черном море.

По информации The Economist, американский подход предполагает обсуждение отказа Украины от вступления в НАТО, создания демилитаризованной зоны на Донбассе и возможного ослабления санкций против России. Зеленский предостерегает от уступок Москве, которые позволят ей восстановить военный и экономический потенциал.

Со своей стороны, Путин пытается вывести переговоры за рамки украинского вопроса, вернувшись к требованиям относительно архитектуры европейской безопасности. По данным The Telegraph, Москва стремится добиться сокращения военного присутствия НАТО до уровня 1997 года. Такой сценарий затронул бы безопасность стран Центральной и Восточной Европы и означал бы попытку Кремля пересмотреть результаты расширения Альянса.

Читайте также

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился министр иностранных дел Украины в 2007-2009 годах Владимир Огрызко.

– Президент Украины называет переговоры в Абу-Даби подготовкой к возможной встрече лидеров США, Украины и России. Киев также хотел бы добиться энергетического перемирия, тогда как Москва характеризует предстоящую встречу как предварительную. Чего ожидать от возобновления переговоров?

– Вы сами ответили на вопрос, процитировав Ушакова: Россия фактически заранее заявляет, что не стоит ожидать результатов. Москва использует переговоры, чтобы затягивать время, рассчитывая решить все на поле боя и навязать Украине собственные условия. Российские представители не говорят ничего нового. Снова будут демонстрировать якобы готовность договариваться, хотя реальных намерений менять позицию нет. Если стороны не пересматривают свои подходы, не имеет значения, где именно они встречаются. Россия не демонстрирует готовности к серьезному диалогу: даже предложения Зеленского об энергетическом перемирии, прекращении огня в Черном море и разблокировании портов остаются без ответа.

Сам переговорный процесс для Кремля является инструментом политического влияния. Москва может поддерживать впечатление, что соглашение близко, надеясь удержать Трампа от усиления санкций и сохранить разногласия между США, Украиной и европейскими союзниками. Для Путина важно сохранять эту перспективу по крайней мере до завершения президентства Трампа. После смены американской администрации нынешние возможности влиять на политику Вашингтона через личные контакты могут существенно сократиться.

– В информационном пространстве обсуждают американский план, который предусматривает уступки со стороны Украины и экономические выгоды для России. Среди возможных условий – отказ Украины от вступления в НАТО, демилитаризованная зона на Донбассе и ослабление санкций. Зеленский уже заявил, что не согласится на сокращение украинской армии, а также не хотел бы обсуждать снятие санкций с России. Могут ли эти вопросы оказаться в повестке трехсторонних переговоров?

– Безусловно, эти вопросы могут обсуждаться, но это не означает, что стороны согласятся на соответствующие условия. Позиция Украины четкая: никаких неприемлемых уступок, нейтрализации или разоружения. Поэтому для переговорных команд это может стать очередным повторением того, что уже обсуждали ранее. Все сведется к взаимному озвучиванию требований. Россия будет требовать разоружения Украины, Киев не согласится. Украина будет предлагать прекращение огня по линии разграничения, а Москва будет отказываться, считая, что побеждает на поле боя. Обсуждать санкции тоже можно, но их отмена зависит прежде всего от решения США. В то же время результаты выборов в Конгресс могут ограничить возможности Трампа предпринимать шаги в пользу России.

– Белый дом объясняет свою нынешнюю тактику в отношении Кремля желанием показать Путину экономические перспективы сотрудничества с США, чтобы таким образом побудить его к прекращению огня. Среди возможных направлений – активы российской компании "Лукойл" и возобновление поставок российского газа в Европу, в частности через Украину. Насколько обоснована эта стратегия? Может ли перспектива экономического сближения побудить Путина изменить свое поведение?

– Это ошибочный подход. Недавно новый посол Германии в Украине напомнил, что многолетняя политика поощрения России к энергетическому и экономическому сотрудничеству с Европой потерпела крах. Запад надеялся, что экономические связи изменят природу путинского режима, но этого не произошло. Если Трамп решит повторить этот опыт, ослабляя санкции и оказывая России экономическую помощь, это не изменит ее политический курс. Напротив, такие шаги дадут Москве дополнительные ресурсы для продолжения войны. Остановить эту политику может разве что новый Конгресс США.

Отдельная идея Трампа – приобщиться к российскому газовому бизнесу, в частности, за счет возможного приобретения активов "Газпрома"; этот проект связывают с Джаредом Кушнером, зятем Дональда Трампа. В таком случае он мог бы представлять поставки российского газа как американский бизнес и получать от него прибыль. Но реализация этих планов зависит от позиции европейских государств. Германия уже заявляла, что не поддерживает восстановление энергетической зависимости от России. Поэтому я ожидаю, что европейские ограничения на импорт российских энергоносителей станут серьезным препятствием для замыслов Трампа.

Для него экономическая выгода, похоже, является одним из главных мотивов. На этом и пытаются играть Путин и его окружение, обещая большие прибыли в обмен на уступки по Украине. Москва рассчитывает убедить Вашингтон, что после принуждения Киева к невыгодным условиям стороны смогут зарабатывать вместе. Но предыдущий опыт европейского сотрудничества с Россией показывает, что экономические стимулы сами по себе не заставляют Кремль менять политику.

– Кстати, Ушаков отметил, что для урегулирования конфликта России необходимо вести диалог с европейскими государствами, которые поддерживают Украину. То есть в Кремле признают, что с Европой тоже нужно говорить. Это определенное изменение риторики, ведь раньше европейцев не воспринимали как одну из сторон переговоров. Европейцы также ищут главного переговорщика с РФ, то есть готовятся открыть официальные каналы общения с Москвой. Как вы считаете, такой диалог будет для нас плюсом или минусом, если Россия и Европа начнут вести прямые переговоры?

– Я думаю, что нам нужно приглашать европейских политиков на все эти так называемые трехсторонние переговоры с нашей стороны и фактически превращать трехсторонний формат в четырехсторонний, в котором мы с Европой едины. А Америка уже сама выбирает, на чьей она стороне. Если хочет поддерживать агрессора, это ее выбор. Если хочет быть на стороне здравого смысла, то это так же ее выбор.

Что касается того, что уже несколько дней продолжается очередная волна обсуждений, кто же будет представлять Европейский Союз, то вопрос не в том, кто это будет, а в том, что этот человек или эти люди скажут Путину. Важна не личность, а позиция Европейского Союза, которую избранные представители будут представлять на прямых переговорах с Россией или на переговорах с участием Украины. Вот о чем мы должны говорить. Но опять-таки фокус смещается с содержания на форму. Вот будет Стубб – хорошо, можно выбрать его представителем. А дальше он поедет к Путину? Будет говорить с ним по телефону или как-то иначе? О чем он будет говорить: о том, что сам захочет, или будет представлять позицию Европейского Союза, которую должны определить, изложить, согласовать, а затем представить?

Мы снова ставим телегу впереди лошади. Сначала нужно определить, что мы делаем и какова наша позиция, а потом искать того, кто представит ее максимально эффективно. Такова должна быть нормальная логика. Но у нас все живет хайпом, поэтому еще долго будут обсуждать, кто лучше подходит для этой функции, хотя сама функция остается непонятной.

– На будущих переговорах Кремль планирует обсудить вопрос "новой архитектуры безопасности для Европы". Путин хочет добиться возвращения НАТО к границам 1997 года, то есть вывода войск НАТО из Польши, Эстонии, Латвии, Литвы и даже Финляндии. То есть речь идет о выводе войск НАТО из стран, граничащих с Россией.

– Идея "новой архитектуры европейской безопасности" – давний тезис московской дипломатической пропаганды. Когда-то эту тему активно обсуждали в европейских столицах, в частности в рамках ОБСЕ. Помню, кажется, это был остров Корфу, где собирались министры иностранных дел стран – членов ОБСЕ. Тогда Лавров еще упражнялся в своем красноречии и рассказывал, как все это должно выглядеть. Но это мертворожденная идея. Строить отношения с Россией как с агрессором, постоянно оглядываясь на то, что она может завтра напасть, и называть это новой архитектурой безопасности – это наивность высшей пробы. Это лишь обманчивая формула Москвы, призванная втянуть европейцев в бесконечные переговоры. Ведь эту тему можно обсуждать годами, если не десятилетиями. Москва, безусловно, хочет в очередной раз этим воспользоваться. Уже появилась и другая идея – евразийской безопасности. То есть речь идет не только о Европе, но и о том, чтобы привлечь к этому процессу всю Азию.

Для дипломатов это станет прекрасной возможностью на десятилетия: общаться, ездить по европейским столицам, заниматься дипломатическим туризмом, который очень любят и на Востоке, и на Западе. Но конечный результат, опять-таки, будет равен нулю. Говорю это как человек, который много лет занимался многосторонней дипломатией в рамках ООН и ОБСЕ и знает, как все происходит, особенно когда речь идет о России. Это история, которая никогда не закончится. Поэтому на нее нужно смотреть спокойно и не поддаваться на очередную приманку Москвы. Это пустышка. В ней нет смысла.

– Недавно состоялись первые учения с участием 2,5 тысячи военнослужащих в рамках коалиции желающих. В них участвовали британцы, немцы и французы, а проходили они в Германии. Как отмечается, это тренировка на случай прекращения огня между Россией и Украиной. Тогда соответствующие силы должны быть переброшены на территорию Украины. На ваш взгляд, коалиция желающих – это проект, который уже уходит в прошлое, или у него еще есть потенциал реализовать то, что было заявлено вначале?

– Безусловно, потенциал есть. Существуют разные комбинации с участием разных европейских стран, и они так или иначе работают. Мы помним о коалиции дронов, коалиции ракет, сейчас – коалиции укрытий. Одним словом, возникает определенная тема, и страны, которые могут быть в ней максимально эффективны, объединяются. Это вполне нормальный и хороший формат. Но, возвращаясь к теме новой европейской безопасности, скажу, что в начале этого года я написал статью, в которой изложил свое видение новой системы безопасности в Европе. Это мощный оборонительный вал вдоль восточных границ стран Европейского Союза, включая Украину, а также на юге, до Румынии и Болгарии. Такой вал должен гарантировать, что Россия даже не посмеет подумать о нападении на другие страны. Россия должна четко понимать: любой выстрел в сторону стран НАТО будет означать три ответных выстрела. Тогда мы действительно отделим дикость от цивилизации. Что будет происходить в самой России – распадется ли она на 10, 15 или 20 стран, – это ее проблемы. Пусть занимается чем угодно. Но в плане безопасности мы должны быть защищены от потенциального нападения.

– Идея верная, но как этого добиться?

– Только усиливая собственные оборонные возможности и создавая на границе такой оборонительный вал, который Россия ни при каких обстоятельствах не сможет преодолеть даже теоретически. Только тогда у нас будет безопасность. Если будет безопасность, можно будет переходить к определенным формам экономического сотрудничества, но на совершенно иных принципах. Россия совершила преступления? Тогда она должна направлять часть своих доходов от торговли с Западом на восстановление Украины.

Хочет реализовывать совместные проекты с Европой? Пожалуйста, но прибыль должна распределяться так, чтобы часть шла России, а часть – на возмещение ущерба и репарации. Есть нормальные механизмы, которые позволят сотрудничать с Россией, если она еще сохранится как государство, но при этом удерживать ее в таких рамках и на таких условиях, чтобы она больше не представляла угрозы. Другого варианта нет. Все эти псевдообщеевропейские системы безопасности никогда не работали и сейчас работать не будут.

– Но такой "оборонительный вал" невозможно построить без участия и согласия стран, о которых вы говорите. В то же время возникают вопросы об отношениях Украины с соседями. В Словакии до сих пор пророссийское правительство. В также премьер-министр придерживается пророссийских взглядов, а кандидатка в президенты, которая также демонстрировала пророссийские позиции, накануне побеждает в первом туре. Хватит ли политической воли для реализации этого проекта, если у власти в соседних странах находятся политики, которые не разделяют интересов Украины?

– Речь идет не только о решениях отдельных стран, но и о решении всего Альянса. Если будет принято решение создать такой оборонительный вал, то его должны строить не только страны, граничащие с Россией, Беларусью и Украиной, но и весь Альянс. Это означает размещение оружия и группировок войск на границах с Россией и Беларусью.

– Но в любом случае нужно получить согласие этих стран?

– Очевидно, что да. Но если Альянс совместно решит, что нужно защищаться от потенциальной агрессии и защищать от нее также эти страны, то, думаю, и Фицо, и любому другому политику будет довольно сложно объяснить, почему все принимают соответствующие меры, а его правительство – нет. К тому же, господин Роман, на самом деле и Венгрия, и Словакия прикрыты Украиной. Это не означает, что именно эти две страны находятся под непосредственной угрозой. Финляндия, страны Балтии, Польша, Румыния и Болгария имеют основания для беспокойства, а Венгрия и Словакия находятся в глубоком тылу, за Украиной. Мы для них – щит. Здесь много вопросов, которые нужно обсуждать, но самое главное – политическая воля. Если бы Альянс принял решение действовать именно в таком формате, поверьте, разговоров о том, что Россия хочет напасть на какую-либо страну НАТО, не было бы.

Как можно нападать, если военный потенциал стран НАТО превосходит российский? Если мы теперь учим европейские армии воевать в условиях современной войны, то откуда у России с ее дохлой экономикой возьмутся ресурсы, чтобы выдержать войну с НАТО? Ноткуда. Поэтому нужно лишь политическое решение. Другого нет. К сожалению, Европа именно этим и слаба: для принятия решения нужно достичь согласия либо между 27 членами Европейского Союза, либо между 32 членами Альянса. В этом и проблема, ведь каждый находит возможность воспользоваться правом вето.

Читайте нас в Telegram и Viber или скачайте приложение

OBOZ.UA работает согласно Редакционной политике. Не ведитесь на фейки!