Путин стал нерукопожатным для мира – Умеров

28.6тЧитать новость на украинском

Заместитель главы Меджлиса Ильми Умеров не покинул Крым даже из-за уголовного преследования оккупантов. Его обвиняли в призывах к нарушению территориальной целостности России. Предыдущее интервью мы записывали по Skype полгода назад, в канун годовщины депортации крымских татар. Тогда приговор Умерову еще не вынесли, но на оправдательный он даже не надеялся.

В конце сентября его, несмотря на проблемы со здоровьем, приговорили к двум годам колонии-поселения. Но уже спустя месяц Россия неожиданно для многих выполнила просьбу президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, выдав лидеров крымских татар Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза.

Поэтому это интервью мы записывали уже в Киеве за чашечкой чая. Говорили о возвращении в Крым, мотивах России и Турции, крымскотатарской автономии и многом другом.

- В прошлом интервью вы сказали, что даже в случае обвинительного приговора не покинете Крым. После того, как услышали жесткий вердикт, вы не пожалели о своем решении остаться?

- Нет, не пожалел. Я и сейчас считаю, что должен вернуться.

- Это ведь очень опасно.

- Меня обманом выдворили из Крыма. Я до сих пор не знаю, есть ли какой-то запрет на мое посещение Крыма. Не знаю текста указа президента Путина о моем помиловании, не знаю условий.

Где-то за две недели до того, как нас на самолете вывезли в Анкару, ко мне приходили два сотрудника ФСБ из Москвы. Они рассказали о том, что есть договоренность между президентами Турции и России. Речь шла о моем помиловании. Но они сказали, что есть небольшая "формальность": нужно написать прошение о помиловании на имя Путина. Я категорически отказался. Они злились, шантажировали, угрожали. Но разговор у нас не задался. И я несколько раз повторил, что не хочу покидать Крым.

- То есть вас просто поставили перед фактом?

- Да. Я тогда как раз лежал в больнице: шесть дней в неврологическом отделении с гипертоническим кризом. Пришли несколько человек. Один из них показал удостоверение сотрудника центральной службы исполнения наказаний. Он сказал, что нужно проехать с ними в офис в Симферополе, чтобы ознакомиться с указом, а потом я свободен. Учитывая, что за две недели до того был разговор с сотрудниками ФСБ, я поверил.

Они посадили меня в карету скорой помощи с матовыми стеклами. Когда уже ехали по Симферополю, я сообразил, что везут не в сторону офиса, а в сторону аэропорта. Посадили в самолет. Там находился Ахтем Чийгоз, но пообщаться нам не дали. Затем самолет вылетел, приземлился в Анапе и через два часа после дозаправки полетел в Анкару. Нас передали турецким спецслужбам. Мы встретились с президентом Эрдоганом и на третий день вылетели в Киев.

- Скажите, а в беседе с Эрдоганом не всплывали условия вашего освобождения?

- Встреча с Эрдоганом была очень эмоциональной, но короткой. И рассуждать о тонкостях освобождения политических узников, видимо, ему не очень хотелось.

- А ваше личное мнение: почему все-таки Путин пошел на выдачу?

- Путин в последнее время стал нерукопожатным для большинства своих коллег. И ему не хотелось потерять последнего влиятельного партнера в лице Эрдогана. Это мотивы Путина.

Мотивы Эрдогана: крымские татары – родственный народ. Президент Турции сделал такой рейтинговый ход. У него рейтинг значительно подскочил.

Думаю, не последнюю роль в этом сыграло и присутствие в Турции довольно многочисленной крымскотатарской диаспоры. Накануне встречи Эрдогана с Путиным в Анкаре они передали свое письмо. Плюс об этом просил Мустафа Джемилев – авторитет мирового уровня.

- Эрдоган действительно последний влиятельный союзник, партнер Путина. На ваш взгляд, как это согласовывается со здравой и цивилизованной позицией Турции по Крыму? С одной стороны, Анкара осуждает аннексию, с другой – ведет вполне партнерские отношения с Россией.

- Откровенно говоря, нам это тоже не всегда понятно, но именно так и происходит. Эрдоган продолжает политическое и экономическое сотрудничество с Российской Федерацией, обвиняя ее в аннексии, в агрессии по отношению к Украине, нарушении прав человека в Крыму.

- Вопрос, который не могу не задать: после вашего освобождения можно услышать мнение о том, что Турция все еще имеет некие виды на Крым и на крымских татар. Что вы об этом думаете?

- Эта информация распространяется кем угодно, но только не турецкой властью. Со стороны Анкары не было и не будет ни одного подобного заявления. Турция не претендует на территории других государств. А что касается крымскотатарского народа, для Анкары мы родственный народ. У нас общие религия, язык, культура. Турция поддерживает нас как имиджевый проект.

И крымские татары, которые живут в Крыму, всегда были на стороне Украины. Даже сейчас, когда эта территория оккупирована Россией, мы говорим о том, что Украине надо создать крымскотатарскую автономию.

- Украинские политики в большинстве своем стали положительно оценивать эту идею, но автономия требует внесения изменений в Конституцию. Это нелегкий и долгий процесс. Как думаете, удастся ли в ближайшие два-три года добиться автономии для крымских татар?

- Думаю, это произойдет гораздо раньше, чем через два-три года. Надеюсь, народные депутаты, независимо от политических предпочтений, найдут в себе силы на минуту забыть о разногласиях и проголосовать за автономию.

Сейчас рабочая группа разрабатывает законопроект. В ближайшее время документ передадут в комитеты Рады.

- На фоне разногласий с Будапештом снова начали спекулировать на теме венгерской автономии в Украине. Не раз слышала опасения: если предоставить автономию крымским татарам, то и венгры потребуют. Думаете, это так?

- У этнических венгров, где бы они ни жили, есть Венгрия. А у крымских татар нет территории для самоопределения, кроме Крыма. Крымские татары претендуют на государственность через право на самоопределение коренного народа. Венгерский же народ самоопределился, и у них есть своя территория.

- Что даст крымским татарам автономия в условиях оккупации?

- Факт оккупации это не изменит. Но это даст Украине дополнительные доводы в борьбе за возвращение Крыма.

- Можно ли рассматривать вашу выдачу как изменение тактики России по отношению к крымским татарам? Или это все же исключительно результат политических договоренностей и давления?

- К сожалению, это результат договоренностей с Турцией на фоне сильнейшего международного давления. Одна договоренность между президентами, наверное, не сработала бы. Нарушение прав человека на оккупированной территории волнует практически весь мир. Неоднократно в Организации Объединенных Наций принимались соответствующие резолюции. Кроме того, санкции продолжают действовать. Их желательно усиливать, но это предмет будущих договоренностей. На этом фоне турецкому президенту удалось договориться с Путиным о нашей выдаче. Это не крен Москвы в сторону гуманизма.

- Особенно учитывая недавние обыски у активистов в Крыму…

- Да, уже после того, как нас вывезли, произошли облавы, обыски, задержания, то есть репрессии продолжаются. И они вбрасывают информацию о том, что Умерова надо было выдворить из Крыма ради спокойствия самих же крымских татар.

- Ваше освобождение и вправду больше похоже на выдворение. И оккупационный глава Крыма Сергей Аксенов намекал, что вам лучше не возвращаться. Какую опасность они видят в вас? Вы – дестабилизирующий фактор?

- Для них лояльность обязательна. Любой, кто говорит правду, представляет для них какую-то угрозу. Я отношусь к тем, кто ведет себя именно так.

- Но из-за того, что вы и Ахтем Чийгоз вынужденно покинули полуостров, крымские татары же не станут в один момент лояльными оккупационной власти?

- Когда выдворили Мустафу Джемилева и Рефата Чубарова, нашлись люди, которые объясняли ситуацию и говорили правду. Теперь выдворили меня и Чийгоза. Даже если нам не позволят вернуться, найдется еще много людей, которые не будут молчать.

Есть очень хороший пример. Помните, как один, почти 80-летний дедушка вышел на улицу в поддержку Ахтема? Это был одиночный мирный пикет, но его арестовали на 10 суток и оштрафовали. После этого в разных местах на улицы вышли восемь человек. Их оштрафовали, одному дали 10 суток. Затем вышло 100 человек. И их уже наказывать не стали, потому что вышла бы тысяча.

- То есть Россия всерьез опасается организованного протеста крымских татар?

- Если вы имеете в виду какие-то силовые методы борьбы, то этого не будет. У нас очень большой опыт борьбы за свои права еще в советские времена. И крымскотатарское движение использует только ненасильственные методы борьбы. Спровоцировать на насилие, уверен, не удастся. У нас хватит опыта, хватит выдержки. Мы будем делать все, чтобы информировать мировую общественность о том, что происходит в Крыму. Но отвечать на насилие насилием для нас смерти подобно.

- Если вас не пустят в Крым, не думали пойти в политику? Относительно скоро парламентские выборы.

- Если меня не пустят в Крым, я найду себе какое-то применение в Киеве. Буду стараться в любой ситуации быть полезным своему народу и Украине. В конце концов меня осудили не за одну программу на АТР, а за позицию в целом.

- Не жалеете, что так прямо высказывали эту позицию? Из-за этого, так или иначе, вас выдворили из дома.

- Не жалею. Я бы никогда не согласился выехать благодаря помилованию Путина. Я бы провел эти два года в колонии и вернулся. Свободу в обмен на выдворение я бы не принял.

Вторую часть интервью с Ильми Умеровым читайте на днях на "Обозревателе".

Читайте все новости по теме "Аннексия Крыма" на Обозревателе.

Наши блоги