Блоги Мир

/ Новости политики

Во время выборов президента было очень много нарушений. Уголовных дел сотни – Шевченко

В новом выпуске программы "Евроинтеграторы" с Татьяной Поповой на ObozTV Бенжамин Моро – заместитель Главы Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине, и Артем Шевченко – руководитель департамента коммуникаций МВД Украины рассказали о нарушениях во время предвыборной кампании и резонансных расследованиях.

- ПОПОВА: Бенжамин, первый вопрос к вам. Как вы оцениваете президентские выборы в Украине? Как они прошли?

- МОРО: Как вы знаете, Мониторинговая миссия ООН по правам человека была приглашена украинским правительством в 2014 году, и мы наблюдаем за ситуацией с правами человека по всей территории Украины, включая Крым и в зоне вооруженного конфликта, по обе стороны линии соприкосновения.

Мы не делаем наблюдений и отчетов по выборам, есть такие организации, как Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ, которые очень квалифицированные по этим вопросам. Мы же осуществляем мониторинг всех аспектов гражданского пространства, то есть свободы слова, свободы объединений и свободы мирных собраний. Итак, в этом контексте, в нашем последнем квартальном докладе мы делаем вывод, что президентские выборы были инклюзивными, мирными и в значительной степени конкурентными.

Мы отметили, что состоялся демократический переход власти, что является очень позитивным.

- ПОПОВА: А сколько было нарушений зафиксировано все-таки? Они же были?

- ШЕВЧЕНКО: Очень много, уголовные производства, там счет идет на сотни. Но поскольку уголовный процесс имеет свою протяженность, скажем так, то результат появится со временем. Скажем, наибольший результат на президентских выборах – это подозрение городскому мэру одного из райцентров в Киевской области – да, это не город-миллионник, но этот город-спутник Киева – за подкуп избирателей, а также еще две статьи уголовного кодекса. Предъявлено подозрение, судом он отстранен от должности, ему запрещено исполнять обязанности мэра города. Это все по результатам расследования уголовного производства.

Но впереди еще суды, поэтому давайте не будем делать преждевременных выводов. Но, с точки зрения превенции, я считаю, что Нацполиция и МВД сработали очень хорошо. Это наш лозунг, мы такими предупреждающими шагами, если хотите, психологическими шагами, показали на президентских выборах, что подкупа не будет, все нарушения будут зафиксированы, приняты соответствующие решения по регистрации, по расследованию, и при наличии определенных доказательств доведены до суда.

Между прочим, хотел бы напомнить, с точки зрения превентивности, с точки зрения профилактики, в Одесской области первый приговор реального содержания под стражей за подкуп избирателей – 5 лет 6 месяцев. Еще на выборах в объединенной территориальной общине в позапрошлом году сейчас рассматривается в апелляции. Это будет интересно, устоит ли этот приговор – содержание под стражей женщины, которая подкупала избирателей в апелляционной инстанции. Если устоит – это будет прецедент.

- ПОПОВА: Сколько правоохранителей обеспечивали порядок? Вы сотрудничаете как-то с гражданскими организациями в этом направлении?

- ШЕВЧЕНКО: Да, у нас очень тесное сотрудничество с гражданской сетью "ОПОРА", которая специализируется на выборах и соблюдении, скажем так, буквы закона в избирательных кампаниях – президентских, местных и парламентских. У нас есть четкое взаимопонимание с ними и тесное сотрудничество – оно довольно-таки эффективны. Они это оценивают как одна из ведущих общественных организаций в этой сфере, которая специализируется именно на выборах. Также партнеры наши это оценивают – они учат наших полицейских, дают методические рекомендации, методические пособия, в зависимости от кампании. Мы также тренируем свой личный состав, полицейских, гвардейцев, как реагировать, как читать закон, как понимать закон, как не ошибаться в нормах закона.

Причем закон же разный, президентские выборы – один, парламентские – другой, местные выборы – третий. Но, в принципе, везде МВД является главным органом по обеспечению правопорядка и расследованию уголовных производств, безусловно, с процессуальным руководством прокуратуры. Сил хватает, это практически все имеющиеся силы в день голосования, все возможные силы нашей правоохранительной системы, а также привлекаются курсанты наших высших учебных заведений.

- ПОПОВА: А сколько работало на президентских выборах?

- ШЕВЧЕНКО: Мы оценивали где-то цифру в 130 тысяч человек, но это все работники системы – и полицейские, и гвардейцы, и спасатели ГСНС, ну и пограничники в своем режиме на пунктах пропуска на государственной границе и линии разграничения со временно неподконтрольными территориями.

- ПОПОВА: Отслеживалась ли и будет ли отслеживаться агитационная работа? Насколько она законна/незаконна?

- ШЕВЧЕНКО: Безусловно. Это то, что мониторится прежде всего и легче всего, я бы так сказал, потому что те носители, те объемы, которые есть в публичном доступе – их много, но, в принципе, их можно проанализировать и посчитать. И очень много у нас админпротоколов (это пока административная ответственность в нашем законодательстве) было составлено полицией – нарушение норм размещения, размещают не там, не везде можно, очень немногие знают, думают что можно везде размещать, нарушение выпуска, нарушения дня тишины.

Это все избирательные нарушения, подпадающие под нормы административного кодекса, несмотря на то, что законодательство прописывает довольно символические наказания – 100 грн или 150 грн, или 300 грн, полиция все равно реагирует, она вынуждена реагировать, именно с точки зрения превенции. Устанавливаем, кто разместил, устанавливаем, чья конструкция, устанавливаем, кто разместил без выходных данных, выписываем административные протоколы, предъявляем, идем в суд, суд взыскивает.

Несмотря на, казалось бы, мелочность таких правонарушений и массовый характер, да, их много, не массово, но много, особенно на первом этапе президентской кампании. Мы видим, что наши полицейские средства реагирования дисциплинируют участников кампании. Таких нарушений становится все меньше. Все больше участников выборов понимают – пожалуйста, оплаты все исключительно из избирательного фонда, печать агитационной продукции, размещение исключительно способом, предусмотренным законодательством, не где угодно, с указанием выходных данных, тиража, ответственного за печать и т.д. То есть постепенно мы дисциплинируем участников нашей кампании.

- ПОПОВА: Бенжамин, вопрос к вам, а скажите – видите ли вы, насколько сохранены права жителей оккупированных территорий? Имеют ли они свободный доступ к голосованию?

- МОРО: Власть ввела правовую процедуру, которая позволяет через изменение места голосования, проголосовать на президентских выборах людям с обеих сторон линии соприкосновения. Таким образом, чтобы люди, которые живут на территории, контролируемой самопровозглашенной "Донецкой народной республикой" и самопровозглашенной "Луганской народной республикой", имели возможность отдать свои голоса на первом и втором туре выборов. Но главная проблема для людей состояла в том, что для того, чтобы проголосовать, прежде всего, они должны приехать на подконтрольную территорию Украины, чтобы зарегистрироваться на первый тур президентских выборов, затем необходимо приехать второй раз перед вторым туром, и еще два раза, чтобы проголосовать в эти два дня голосования.

То есть люди, которые живут по другую сторону линии соприкосновения, должны были пересечь ее четыре раза. Сложность заключается в том, что, как вы знаете, свобода передвижения очень ограниченна. Пересечение линии соприкосновения занимает от двух до 12 часов в крайне сложных условиях: длинные очереди, опасность. Кроме того, это дорого. Вы должны заплатить за транспорт, который перевозит вас через линию соприкосновения. Также вы видели на выходных, что президент недавно посетил Станицу Луганскую, где мост остается разрушенным уже более 4-х лет. Люди переходят его в ужасных условиях, и большинство из них – пожилого возраста. Им крайне сложно проходить через этот мост, чтобы пойти и проголосовать.

Наши команды, в частности, находились на КПВВ, в дни первого и второго тура, чтобы увидеть, поедут ли люди голосовать.

Мы увидели, что, к сожалению, очень мало людей из самопровозглашенных "республик" пересекали в эти дни линию соприкосновения. Итак, хочу подчеркнуть, что главная проблема была не в законодательстве (по изменению места голосования - Ред.). Существующая процедура – работает. Проблема в ограниченной свободе передвижения.

- ПОПОВА: Я слышала, что есть какие даже кандидаты в депутаты, и они будут пробовать привозить избирателей. Как вы будете к этому относиться?

- ШЕВЧЕНКО: Мы будем действовать исключительно в рамках действующего законодательства. Если оно позволяет голосовать гражданам Украины на наших выборах, которые временно проживают на неподконтрольных территориях или периодически пересекают линию разграничения, то, значит, это решение закона, что это можно делать.

Другое дело, что нельзя нарушать закон при этом, и полиция даже на тех округах, и на тех участках, которые будут вдоль линии разграничения, будет четко следить за соблюдением закона, противодействовать нарушениям, как мелким, скажем, административным во время агитации, так и существенным, если, не дай Бог, кто-то будет срывать выборы, или в любой другой способ пытаться исказить волю избирателя. То есть все, что будет мешать законному свободному голосованию – полиция будет реагировать, приостанавливать, во-первых, правонарушение, потом привлекать к ответственности. Если же голосование на этих участках, или на этих округах, которые вдоль линии разграничения, будет проходить в соответствии с законом, там есть окружные комиссии, члены окружных комиссий, то, соответственно, полиция будет просто наблюдать и следить за правопорядком.

- ПОПОВА: Если можно, расскажи, каким образом сейчас идет подготовка к выборам, и что именно уже зарегистрировано?

- ШЕВЧЕНКО: Всего у нас зарегистрировано в журнале единого учета заявлений и сообщений 2559 обращений относительно нарушений кампании, они поступают различными способами. По этим обращениям открыто 101 уголовное производство, то есть сведения, внесенные в реестр досудебных расследований, за последние сутки – 5, составлен 551 административный протокол, в сутки, вы видите, 60 админпротоколов составлено, 5 зарегистрировано уголовных производств, и в целом 175 таких сигналов, звонков, обращений получено. Это на июль, на вторник (09.07.2019).

Это события с разбивкой по регионам, из этих 2559 обращений, сколько в каком регионе, и в отношении каких событий. Видим, что больше всего таких сообщений о незаконной агитации, подкупа избирателей, препятствование осуществлению избирательного права – 61, ну и разбивка по регионам.

- ПОПОВА: И Киев лидирует, я так понимаю?

- ШЕВЧЕНКО: Киев, безусловно – 253, Харьковщина – 224, Запорожье – 219. Это связано с тем, что это густонаселенные регионы, и там идет активная борьба, но также в других регионах есть такие сообщения.

Теперь мы видим, что эти сообщения трансформируются в определенные уголовные производства. На 7 часов утра мы видим, что 101 уголовное производство зарегистрировано, с разбивкой по регионам, в каком регионе сколько, и с разбивкой по статьям уголовного кодекса Украины. Видим, что больше всего – 53 уголовных производства – зарегистрировано по 157-й статье Уголовного кодекса "Воспрепятствование осуществлению избирательного права", 26 – ст. 160 "Подкуп избирателей", 16 – такая общеуголовная статья "Хулиганство", но связано с выборами, 2 – ст. 185 "Кража" и также другие по порядку...

- ПОПОВА: Мы видим, что есть о журналистах также ст. 345.

- ШЕВЧЕНКО: Есть ст. 345-1 "Угроза или насилие в отношении журналиста", одна такая регистрация. То есть все эти производства будут расследованы, и надеемся, если не все, то многие из них, или, по крайней мере, какой-то удельный вес дойдет до суда, до обвинительных актов.

А это цифра большая, которая показывает административные протоколы, то есть в избирательном процессе очень много описываются именно нормы административного кодекса, это мелкие нарушения, которые не предусматривают уголовной ответственности.

- ПОПОВА: Я тебе, кстати, скажу, что за незаконную агитацию, например, в Латвии, штрафы достигают миллионов евро.

- ШЕВЧЕНКО: Это, пожалуйста, к законодателям. Если законодатель напишет хоть 20 млн, но если в законодательстве прописана такая норма, то применяем только ее.

- ПОПОВА: 300 гривен – это совсем смешно, ты понимаешь.

- ШЕВЧЕНКО: Я примерно говорю, но смотрите, примерно 444 протокола составлены по ст. 212-13 "Изготовление или распространение печатных материалов предвыборной агитации, которые не содержат выходных данных". Что, на это не надо реагировать?

- ПОПОВА: Надо, надо.

- ШЕВЧЕНКО: Даже если это смешной штраф. Надо. 444 протокола составлены такие. Или "Нарушение порядка размещения" – 59 протоколов, агитматериалов, в том числе реклама или размещение их в неприспособленных местах. Также надо учить участников избирательного процесса, агитаторов, членов команд, это можно делать только таким образом, только в специально приспособленных для этого местах, конструкциях и т.д. Это все дисциплинирует, и дисциплинирует, мы надеемся, и избирателей, и участников. Не забывайте, что на парламентских выборах у нас в несколько раз больше участников. Если на президентских у нас было 44 участника – кандидата, с командами, с группами, то сейчас у нас только кандидатов, кажется, больше 5000. 5600 или 5800 в общем, и по спискам, и по округам. Поэтому, конечно, массив этих цифр у нас будет больше.

- ПОПОВА: За первую половину 2019 года зафиксировано 36 случаев нападений на журналистов различного характера, в июне – 6, в мае – 7, по месяцам вы можете видеть. Это немного меньше, чем в прошлом году, но все равно количество достаточно высоко. Как ООН на это реагирует?

- МОРО: Действительно, Мониторинговая миссия ООН по правам человека осуществляет мониторинг того, что мы называем гражданским пространством, то есть это право на свободу мирных собраний, свободу объединений, свободу слова. И это включает в себя также нападения на журналистов. В марте этого года мы опубликовали доклад о гражданском пространстве и фундаментальных свободах накануне выборов – я принес экземпляр, и он также есть на вебсайте. Это публичный доклад, в котором задокументированы все проблемы, которые мы определили. Работа мониторинговой миссии ООН по правам человека состоит в том, чтобы документировать нарушения и формулировать рекомендации национальным заинтересованным сторонам.

Мы публично сообщаем о ситуации, но мы проводим также регулярные встречи, например, с Министерством внутренних дел. И наши месседжи всегда четкие. Во-первых, когда есть атаки против журналистов, мы призываем власть публично осуждать это. Во-вторых, каждый случай необходимо тщательно и своевременно расследовать, и виновные должны быть привлечены к ответственности. Это имеет важное значение, так как безнаказанность может привести к будущим атакам. Этот круг безнаказанности необходимо разорвать. Мы много и открыто говорим об этом с представителями власти.

- ПОПОВА: Что вы можете сказать на эту тему?

- ШЕВЧЕНКО: Я могу сказать, что период избирательных кампаний, а мы за полгода фактически имеем две избирательные кампании, даже еще больше, если мы осень еще возьмем, когда был такой начальный период, как правило, активизируются журналистские...

- ПОПОВА ...расследования?

- ШЕВЧЕНКО: Не только расследования. Журналистские вообще освещения текущей жизни и текущей кампании журналистами разными. То есть, и количество медиа становится больше, и количество драматических обсуждений, публикаций, расследований, столкновений интересов, становится больше, безусловно. И мы связываем именно с активизацией избирательной кампании, не скажу, что... Вы сказали, уменьшение – безусловно, какое-то количественное уменьшение есть, но, в принципе, эта цифра 36, она довольно высокая. По сравнению с предыдущими случаями уже меньше, но все равно высокая, значительная.

Поэтому надо учитывать, что, наверное, часть из этих драматических противозаконных действий связана с журналистской активностью, продиктованной избирательной кампанией. Тем более сейчас многие из участников избирательной кампании создают через новую медийную коммуникационную реальность – новые медиа, блогерство, социальные сети и больше даже непрофессиональную журналистскую деятельность – ведут штабы, кандидаты, их группы поддержки. Не исключаю, что, возможно, многие из этих случаев касаются именно таких журналистов, возможно, непрофессиональных и незарегистрированных, хотя не факт, что надо требовать регистрации у журналистов, но это в принципе реальность нашего времени. И, возможно, через политические столкновения мы видим такую достаточно высокую, хотя и меньшую цифру. Каждое из этих производств полиция расследует.

- ПОПОВА: Скажи, а сколько примерно то, что фиксирует Национальный союз журналистов, конечно, не все дела регистрируются, не всегда и сами журналисты пишут заявления. А сколько реально доходит до суда?

- ШЕВЧЕНКО: Вот за 5 месяцев этого года в суд переданы обвинительные акты в 6 уголовных производствах за 8 уголовных преступлений указанной категории. По ст. 171 "Воспрепятствование" – 4, по ст. 345 "Угроза" – 2, по ст. 347 "Повреждение имущества" – 2. Но это не значит, что эти производства были начаты именно в этот период. То есть расследование имеет определенную протяженность, определенную логику, но постепенно передаются в суд такие производства.

- ПОПОВА: Но, условно говоря, одна шестая примерно у нас доходит до суда?

- ШЕВЧЕНКО: По-разному можно оценивать, надо просто брать, с чем мы сравниваем. Дела в суд передаются, расследование завершаются, да, из большого массива сообщений часть, по согласованию с прокуратурой, закрывается. Но это связано с различными факторами, в том числе и потому, что иногда журналисты не хотят сотрудничать со следствием. Скажем так, не считают какой-то вред, который они получили в результате какого-то там столкновения.

- ПОПОВА: Или не готовы тратить на это все время.

- ШЕВЧЕНКО: Не готовы тратить на это все время. Возможно, это инцидент, который вы записали как нападение, они не считают реальным преступлением. Поконфликтовали на какой-то публичной акции и не хотят потом это доказывать в суде и переходить в статус пострадавших. Есть те, которые сотрудничают с полицией, дают показания, и дела такие передаются в суд. Скажем, Ткача по препятствию его журналистской деятельности в аэропорту охранниками одного из пророссийских политиков, который сейчас рвется во власть, передано в суд и должно быть рассмотрено. Но мы передали в суд, извините, в судах знаете, какая ситуация, то есть динамика рассмотрения таких производств в суде.

- ПОПОВА: К сожалению, у нас за эти первые полгода одно убийство. Убийство Вадима Комарова. Что вы можете сказать об этой ситуации?

- ШЕВЧЕНКО: Я могу сказать об этой ситуации то, что оно расследуется по ст. 151, как особо тяжкое преступление, умышленное убийство. Там есть три версии, мы сообщали об этом. Версия, связанная с журналистской деятельностью, версия случайного преступления, он мог стать жертвой какого-то случайного, неподготовленного преступления, и еще одна версия. Но, безусловно, в приоритете именно версия о том, что это преступление связано с его журналистской деятельностью.

Если будут собраны доказательства, будут свидетельствовать об этом преступлении, расследование может быть доквалифицировано или переквалифицировано. Собственно, здесь не в вопросах квалификации дело. Квалификация по 151, как умышленное убийство, позволяет проводить весь необходимый комплекс оперативных следственных розыскных мероприятий, включая негласные, для того, чтобы найти лиц, которым может быть предъявлено подозрение. Пока таких лиц нет, следствие работает.

- ПОПОВА: Кстати, а как мониторинговая миссия контролирует, мониторит этот случай?

- МОРО: Действительно. В первую очередь, мы и расстроены, и возмущены гибелью Вадима Комарова. Это – третий случай гибели журналиста с 2014 года. Первые два случая – это Олесь Бузина и Павел Шеремет. Расследование в одном случае, и судебное разбирательство в другом – затягиваются. Таким образом существует круг безнаказанности. Мы вновь призываем разорвать этот круг и привлечь виновных к ответственности. По делу Вадима Комарова, сейчас подозреваемые по этому делу еще не идентифицированы. Мы надеемся, что они будут идентифицированы, будет осуществлено расследование, и виновные понесут ответственность. Мы наблюдаем за этим делом, будем отчитываться о нем и будем взаимодействовать с властью, в случае необходимости.

- ПОПОВА: Кстати, а что сейчас происходит с расследованием по убийству Шеремета? Тем более, что было недавно заявление бывшего Генерального прокурора Шокина о том, что он знает, кто убил Шеремета, или кто заказал даже Шеремета, и там блокируется расследование кем-то с достаточными связями и силами.

- ШЕВЧЕНКО: Это преступление расследуется Национальной полицией как особо тяжкое преступление. Если кто-включая, бывшего Генерального прокурора, имеет какую-то информацию, которая поможет его раскрыть, я могу посоветовать только одно – обратиться в Национальную полицию. Думаю, что Национальная полиция сама обратится или уже обратился к господину Шокину с требованием допросить его в качестве свидетеля по этому делу, если он знает что-то, чего может не знать следствие. Но следствие не распространяет никакой информации по этому поводу, потому что, в принципе, всю возможную информацию, которую следствие посчитало необходимым сообщить обществу, мы сделали еще 8 февраля 2017, когда была большая пресс-конференция, когда мы раскрывали определенные результаты экспертиз, взрывных устройств, транспортного средства, потенциальных подозреваемых, которые попали в поле зрения камер наблюдения.

Но с тех пор следствие, я просил бы, чтобы вы поняли это, не позволяет никому, ни коммуникационным офицерам, ни другим работникам систем нацполиции, тем более тем, которые не имеют доступа к материалам дела, распространять любую информацию по этому поводу. Если оно посчитает нужным это сделать, я убежден, оно это сделает очень быстро. Мы как комуникационщики обеспечим очень быстрое проведение какого-то публичного мероприятия или распространения какой-то конкретной информации. Но сейчас ситуация такова – следствие работает, и это преступление расследовать нелегко, особенно учитывая то, что потерпевший является гражданином Российской Федерации, и перед смертью имел многочисленные контакты на территории страны-агрессора, которые, по мнению следствия, имеют существенное значение для следствия, но не могут быть исследованы пока в той полной мере, которую следствие хотело.

- ПОПОВА: Скажи, а почему, на твой взгляд, Алена Притула, еще в прошлом году, кажется, она обращалась к Генеральному прокурору о переквалификации дела на террористический акт и передачу следствия в СБУ от вас?

- ШЕВЧЕНКО: Это вопрос в офис Генерального прокурора, не ко мне.

- ПОПОВА: Они не переквалифицировали?

- ШЕВЧЕНКО: Она обратилась не в МВД, не в Национальную полицию, она обратилась в прокуратуру. Логично спросить у нее, какой ответ она получила в прокуратуре, которая логика того или иного ответа. Я за другой орган не могу ответить. Знаю, что поручение Генеральной прокуратуры – расследовать это особо тяжкое преступление органом Национальной полиции Украины, и Главное следственное управление расследует это уголовное производство. Безусловно в сотрудничестве с другими правоохранительными органами и спецслужбами в том сегменте, в котором это сотрудничество возможно по нормам УПК под процессуальным руководством прокуратуры, безусловно.

- ПОПОВА: Программа выйдет прямо перед выборами, и вот пример программы "Схемы", в которых почти постоянно попадают как минимум ситуации по 171-й статье или больше. Вот у них было нападение, причем, кажется, даже это был представитель власти, который напал на них в Киевской области. Что ты можешь посоветовать журналистам, что делать, чтобы, во-первых, дела все же расследовались и доводились до конечного результата, во-вторых, чтобы нападений становилось меньше?

- ШЕВЧЕНКО: Сотрудничать с полицией, как сделал Ткач, когда им препятствовали снимать в аэропорту, все задокументировано на видео, заявления в полицию, сотрудничество с полицией, показания в полиции, подтверждение доказательств своих коллег, операторов, журналистов, которые есть во время совершения этого правонарушения, сотрудничество с полицией, и дело доводится до суда. Надо понимать, что они исповедуют стиль активной расследовательской журналистики. Они заходят в помещение, кабинеты к чиновникам, не тогда, когда их приглашают, а тогда, когда они считают нужным и необходимым им это делать. Психологически это провоцирует как минимум недовольство, как максимум – конфликты. Пожелать им этого не делать я не могу, потому что это один из творческих приемов репортерства в этом жанре. Другое дело – рассчитывать на то, что это может вызвать не недовольство, а какую-то симпатию, что будут встречать с цветами...

- ПОПОВА: А мы надеемся, что рано или поздно так будет происходить, как минимум бить не будут.

- ШЕВЧЕНКО: … расстилать дорожки ковровые. Тоже, безусловно, нельзя бить, безусловно, нельзя препятствовать, безусловно, нельзя дергать, безусловно, нельзя вредить технику и все такое. Но сам стиль расследовательской журналистики вот в таком хорошем журналистском смысле этого слова упорной работы и мероприятий к чиновникам, безусловно, провоцирует как минимум недовольство этих чиновников. Но если это недовольство пересекает границу и превращается в рукоприкладство или какое-то препятствие – сотрудничайте с полицией. Полиция будет привлекать к ответственности таких правонарушителей.

- ПОПОВА: Еще одно дело, которое касается Министерства внутренних дел, но в обратном направлении – нацгвардейца Виталия Маркива, арестованного в Италии. И я знаю, что ты лично также ездил на суд, и ездил туда Министр внутренних дел. Расскажи, что там сейчас происходит?

- ШЕВЧЕНКО: Нацгвардейца Маркива привлекают к ответственности незаконно, необоснованно, обвиняя его в причастности, не в убийстве, а в причастности, это существенно, к убийству. Поскольку само обвинение признает, что прямых доказательств того, что именно этот человек убил журналиста Роккелли 24 мая 2014 на поле боя в Славянске, нет. Его обвиняют в причастности, в том, что он причастен к подразделению, или к той части, или к другим лицам, в результате действий которых погиб репортер Роккелли и его российский фиксер, переводчик и продюсер Андрей Миронов. Защита доказывала это, и с помощью свидетелей, сослуживцев Маркива, которые были с ним на поле боя, и командира, командовавшим непосредственно этим подразделением, и старшего командира в зоне АТО от национальной гвардии Николая Балана, нынешнего командующего, о том, что он выполнял законную военную службу по четкому приказу и по четкими боевыми распоряжениями национальной гвардии в составе сил антитеррористической операции, законно там находился, законно нес службу защиты стратегического объекта на горе Карачун, а именно телекоммуникационной телеретрансляционной телебашни.

Это прописано в законных задачах для национальной гвардии. И находился на той позиции, выполнял те действия, которые, по мнению защиты и по мнению его свидетелей, не могли привести к гибели репортера Роккелли, который, как это подтверждал бывший посол, находился в зоне боевых действий, несмотря на рекомендацию Посла Италии не делать этого, несмотря на все предостережения, что это опасное поле боя, фактически находился на стороне сепаратистов, то есть в зоне, где ведутся боевые действия и в, по сути, боевых порядках сепаратистов, был рядом с ними, и который стал жертвой огня, между прочим, неизвестного огня, потому что даже экспертиза не установила, в результате какого точно снаряда, или заряда, или пули погиб репортер Роккелли. Предполагают, что это минометная мина. И защита доказывала все, что Маркив и подразделение его не располагали таким вооружением, не применял его и не мог давать целеуказания подразделениям другим на применение этого оружия, поскольку имел небольшой ранг и небольшую должность. Он был обычным стрелком, который дежурил на позиции, нес службу по охране этого объекта.

Мы считаем, что вся история Маркива – это история безусловно спровоцирована определенными пророссийскими силами в Европе в целом и в самой Италии в частности, которые очень активны и очень эффективны в своей этой информационной гибридной войне, и которые использовали его приезд к своим родителям (первый, между прочим, приезд с тех пор, как он покинул Италию, где жил, учился и работал с 11 или 12 лет, так как у него мама оттуда) против нашей страны для такой большой информационно-психологической спецоперации, в которой есть обвинения Виталия Маркива в преступлении против репортера. К сожалению, репортеры, которые посещают поле боя и находятся непосредственно в боевых порядках сторон столкновения, в данном случае в законной регулярной армии, а он был на стороне незаконных боевиков пророссийских террористов Гиркина, могут попасть под огонь. Чей это огонь? В данном случае следствие считает, что это был огонь с украинской стороны, на основании свидетельств тех особ, которые были с Роккелли. Защита, свидетели защиты и сослуживцы Маркива утверждают, что он не мог быть источником того огня, который убил Роккелли. А боевики наоборот и имели такие разновидности оружия, и их активно применяли.

- ПОПОВА: А когда его арестовали?

- ШЕВЧЕНКО: Его задержали в последний день июня 2017 года в Болонье, когда он приехал на свидание с матерью.

- ПОПОВА: А ты понимаешь, в какой вообще момент появился этот нарратив, что украинские военные, или украинцы, стреляют по журналистам, делают что-то плохое против иностранных журналистов? В какой момент это было массово сделано?

- ШЕВЧЕНКО: В момент временной? 2016 -2017 годы?

- ПОПОВА: Нет-нет, это действительно очень просто – после публикации списков журналистов иностранных, которых обвиняли в работе с террористическими группировками.

- ШЕВЧЕНКО: Не готов сейчас это оценивать. Возможно, и есть какая-то связь, возможно нет никакой связи, но, по большому счету, у нас во время всех 5 лет войны в Донбассе, вот я пытаюсь вспомнить, сколько журналистов погибли на поле боя, как лица, освещавшие конфликт. Вот я вспомнил Роккелли с Мироновым, я вспомнил российских репортеров в Металлисте, за что судили потом, между прочим, Надежду Савченко. И я вспомнил одного из репортеров Донецке, который стал жертвой случайного огня во время штурма нацгвардейськой части, и затем фотографа из украинской газеты "Сегодня", погибшего от вражеской мины в Песках.

- ПОПОВА: Там еще был один военный журналист Лабуткин, погибший в Дебальцево.

- ШЕВЧЕНКО: Безусловно, но он был военнослужащим. Он нес службу с оружием в руках, как военный репортер, как часть, сила того прикомандированного к штабу. То есть он был военным фактически комбатантом, хотя и с коммуникационной функцией. К сожалению, ни один конфликт, а тем более война такой интенсивности, которую развязала Россия, не обходится без и гражданских жертв, и жертв среди медийщиков. И за это несет ответственность страна-агрессор Российская Федерация, безусловно.

Жми! Подписывайся! Читай только лучшее!

Блоги / мнения

ads pixel
Загрузка...