Блог | Где мы были, когда в Польше начал формироваться антиукраинский культ "волынобесия" по образцу того, как в России царил официальный культ "победобесия"

В поисках утраченного времени, или Удивительные приключения поезда "Пилсудский – Петлюра"

С удивлением для себя наблюдаю за тем, как в Украине украинцы начали замечать проблемы в украинско-польских отношениях, как возросло количество экспертов-политологов, а также как все больше экспертов прежде всего призывают к примирению обеих сторон, поскольку от этого выигрывает Россия.

У меня вопрос: "Где вы все были десять лет назад?" В 2016 году, когда на территории Польши были разрушены и осквернены 16 украинских захоронений, которые до сих пор не восстановлены. Ни одно! И не будут восстановлены, поскольку уже тогда стало ясно, что польские власти взяли курс на криминализацию и демонизацию украинского освободительного движения, а историческое прошлое отныне стало неотъемлемой частью официальной государственной политики Польши, предполагающей зависимость любых вопросов международных отношений от интерпретации истории. С тех пор Украина, как всегда, пошла на односторонние уступки Польше и, в частности, возобновила эксгумации захоронений на территории Украины, тогда как Польша не сделала абсолютно ничего в направлении восстановления украинских захоронений, даже того единственного из них на могиле Монастырь, которое лично официально обещал восстановить тогдашний президент Польши Анджей Дуда.

Где вы были в 2016 году, когда польский Сейм единогласно принял резолюцию "о признании геноцида ("людоубийства"), совершённого украинскими националистами в отношении граждан Второй Речи Посполитой в 1943–1945 годах", а также провозгласил 11 июля днём памяти жертв Волынской трагедии? Тогда, когда была придумана и узаконена фиктивная концепция "геноцида" на Волыни, сформирован образ страдающего и угнетенного польского общества, а также очернен и демонизирован украинское освободительное движение. Когда уже тогда было четко заявлено, что ни в коем случае нельзя сравнивать Армию Крайовую и Украинскую повстанческую армию, а освободительную борьбу украинцев в годы Второй мировой войны приравняли к преступлениям нацизма и коммунизма.

Где вы были, когда в Польше начал формироваться на государственном уровне антиукраинский культ "волынобесии" по образцу того, как в России царил официальный культ "победобесии"? Когда история и исторические мифы стали способом оправдания и отвлечения внимания от любых внутренних проблем, экспансии собственной внешней политики в отношении соседей, навязывания им своей политической воли, оправдывая это национальными интересами и исторической справедливостью. Очень похоже на ту логику, которой руководствуется путинская россия.

Где вы были, когда в 2017 году польское правительство в лице министра внутренних дел Мариуша Блащака впервые и навсегда прекратило финансирование мероприятий по чествованию памяти жертв операции "Висла", обосновав это "отсутствием симметричных действий в исторических вопросах, заключающихся в соответствующем почтении памяти жертв Волынской трагедии". Напомню, что это этническая чистка, так же как и события Волынской трагедии, которую провела польская коммунистическая власть в 1947 году с целью "окончательного решения украинского вопроса в Польше" (более 140 тысяч человек, несколько тысяч из которых подверглись инфильтрации и заключению в концентрационном лагере в Явожно, как в 1930-х годах украинские политзаключенные в лагере в Березе Картузской).

Где вы были, когда в 2017 году "серый кардинал" польской политики и лидер правящей в то время партии "Право и справедливость" Ярослав Качиньский впервые заявил, что "с Бандерой Украина никогда не войдёт в Европу"? Интересно, каким образом Польше удалось вступить в Европейский Союз с Армией Крайовой?! Впоследствии за ним этот тезис неоднократно повторяли другие представители правого консервативного лагеря в Польше. Тогда, когда не только демонизация "культа Бандеры" стала частью общепольского политического дискурса независимо от идеологического спектра польской политики, но и иллюзия стратегического партнерства между Украиной и Польшей трансформировалась в модель стратегической конкуренции.

Где вы были, когда в 2018 году тогдашний премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий называл территории запада Украины так называемой "Восточной Малопольшей", как эти территории официально назывались в Польской Республике в межвоенный период? После него эту колониальную форму кресового ресентимента неоднократно повторяли другие польские политики. Ресентимента польского империализма, который воспроизводит аналогичную форму российского империализма в отношении так называемой "Новороссии" и рассказы об особом месте в истории Польши территорий так называемых "восточных кресов".

Где вы были, когда в 2018 году тогдашний воевода Люблинского воеводства, впоследствии министр образования и науки Польши, а теперь выдвинутый оппозиционной партией "Право и справедливость" кандидат на пост будущего премьер-министра Польши Пшемыслав Чарнек возбудил уголовное дело против историка и председателя Украинского общества в Люблине Григория Куприяновича, который подвергался систематической травле из-за того, что во время визита президента Петра Порошенко в Сагринь (Польша) выступил с речью на месте массового захоронения украинцев (более 600 жертв), убитых польским подпольем? Это стоило Куприяновичу полутора лет судебных тяжб, увольнения из Польского института национальной памяти, ухудшения здоровья, а также послужило уроком для всех польских историков, исповедующих академическую свободу и не следующих государственной линии в сфере политики национальной памяти и официальной интерпретации событий исторического прошлого: с польским государством нужно либо соглашаться, либо молчать.

Где вы были, когда в Польше политические мифы вытесняли и в итоге заменили собой доказательную и проверенную историческую науку во имя политической целесообразности, инструментализации борьбы за власть, раскола и атомизации польского общества? Когда в Польше из-за законодательных изменений, предусматривающих уголовное наказание за отрицание преступлений Волынской трагедии, профессиональные польские историки, не разделяющие официальное видение истории, все реже стали заниматься проблемой сложных страниц польско-украинского прошлого, пока не остались лишь те официальные "трубадуры империи", которые воспроизводят официальную версию событий Волынской трагедии и других сложных страниц польской истории XX века.

Где вы были, когда в политической системе Польши сформировалась система "дуополии" – разделения политикума и общества на два антагонистических и непримиримых политических лагеря: правоконсерваторов во главе с "Правом и справедливостью" (а с 2023 года вместе с партией "Конфедерация") и либерально-лево-центристов во главе с "Гражданской платформой"? Когда эта биполярная политическая система взяла Украину в заложники своих внутриполитических процессов в Польше, особенно избирательных, а также выбрала удобную и безотказную модель использования любого "украинского вопроса" как способа шантажа Украины при любом удобном случае, когда этим можно оправдать защиту национальных интересов Польши и обвинить Украину в чем угодно для спасения своего политического рейтинга. В какой-то момент эта модель политического паразитирования привела к тому, что в польском политикуме и обществе сформировался консенсус по отдельным вопросам, в частности, Волынской трагедии или членства Украины в ЕС, которые объединяют подавляющее большинство польского общества независимо от политических симпатий.

Где вы были, когда в 2023 году польское правительство и подавляющая часть польского общества одобряли блокирование транзита украинского зерна (его высыпание) на польско-украинской границе, оправдывая это защитой польских фермеров, что на самом деле было обусловлено страхом конкуренции, угрозой статусу польского сельского хозяйства в ЕС, стало проявлением высокомерия и превосходства членства в ЕС над неудобной идеей равноправного партнерства. Проявление тех же самых черт и подходов в двусторонних экономических отношениях, которые до этого Польша демонстрировала и утверждала в сфере исторического прошлого. Тогда, когда стало очевидно, что история и Волынская трагедия станут для Польши лишь удобным предлогом и полигоном для отработки политики национального эгоизма, нарциссизма и протекционизма.

И это всё ещё было до появления крайне правой, евроскептической и ксенофобской партии "Конфедерация" (от которой впоследствии откололась "Конфедерация польской короны"), созданной в 2019 году. В 2023 году она получила более 7 % голосов (18 депутатских мандатов), а на президентских выборах – 25 % голосов, которые помогли победить во втором туре номинальному кандидату от "Права и справедливости" Каролю Навроцкому, который планирует вывести на предстоящие парламентские выборы в октябре 2027 года весь правый блок в коалиции "Конфедерации" и части "Права и справедливости". Сегодня антиукраинская политика, которую они проводят с 2025 года, имеет большие шансы стать частью будущей официальной политики Польши, и именно с этим связан новый уровень обострения польско-украинских отношений.

Наблюдаю, как в Украине массово начали вспоминать о наследии Ежи Гедройца, Яцека Куроня, Юзефа Лободовского, Ежи Стемповского, Юлиуша Мерошевского, Станислава Винценза, Чеслава Милоша, Кароля Войтылы. Очень люблю читать и "Культуру", и прекрасные труды авторов этой польской эмигрантской среды, "другой Польши" в изгнании, с которыми рекомендую ознакомиться всем. Однако это представление об альтернативной Польше, которая каждый раз становится жертвой собственного эгоцентризма, патернализма, нарциссизма и мессианства. До середины 2000-х это видение служило ориентиром, пока Польша шла к членству в Европейском Союзе, однако уже около 15 лет в самой Польше эти взгляды не являются политическим мейнстримом и отошли на обочину польских либеральных интеллектуалов, которые всё чаще уходят во внутреннюю миграцию. Это всё больше напоминает крик разумного и ответственного отшельника в пустыне, к которому наивно пытаются обратиться украинские интеллектуалы и подавляющее большинство тех в Украине, кто решил призывать к польско-украинскому примирению любой ценой.

Где вы были в 2015 году, когда этот поезд "Пилсудского и Петлюры" отправлялся со станции "оккупированный большевиками Киев" через станции "первая польско-украинская война", "Рижский договор" и прибыл на станцию "Вторая Речь Посполитая". Однако поляки и украинцы прибыли в разных вагонах на разные конечные станции: украинцы — в вагонах для военных, интернированных в лагеря на территории восстановленной Польской республики. Все, на что хватило Пилсудского, – это сказать украинцам: "Извините, господа, мне очень жаль, этого не должно было случиться". Дальше нам не по пути.

Те, кто сегодня в Украине массово призывают к примирению между Украиной и Польшей, больше всего напоминают мне пассажиров, которые не успели на поезд, отбывший из революционного Киева времен Украинской Народной Республики и прибывший в послевоенный Львов времен Польской Республики. Они ещё не знают, что, спасаясь от российской большевистской оккупации и репрессий, они окажутся под польской оккупацией, подвергнутся дискриминации и станут гражданами второго сорта. То, что происходило там в последующие 20 лет, мало походило на польско-украинскую дружбу и, шаг за шагом, закладывало основы для будущего польско-украинского противостояния в годы Второй мировой войны, в частности и Волынской трагедии.

Именно в это время, когда за власть между собой боролись социалисты Пилсудского, эндеки Дмовского и "селюки" Витоса (что идеологически очень близко к нынешнему межпартийному противостоянию в польской политике, в которой украинцы являются объектом претензий и ненависти), начинали свой профессиональный путь и формировались взгляды Лободовского, Гедройца, Стемповского, Мерошевского, Винценза на поиск украинско-польского взаимопонимания. Но, как показала история, для того, чтобы их услышали, должна была произойти трагедия, а после неё – поражение Польши.

Я также очень люблю их прометеевские лозунги "За нашу и вашу свободу", "Без свободной Украины нет свободной Польши", "Для блага будущей Польши поляки должны признать, что Вильнюс – это литовский город, а Львов – это украинский город" и так далее, однако они не работают сами по себе. Для этого необходим политический контекст и готовность сторон к примирению. Для танго нужны двое! Они имели практический смысл в тот момент, когда и поляки, и украинцы находились в одинаковых условиях оккупации, угнетения и боролись за восстановление независимости, а также начинали примерно с одинаковых социально-экономических условий начала 1990-х годов. Однако уже через 20 лет после достижения целей они теряли смысл и переходили в разряд самовнушения и магических заклинаний для наивных. Так было в годы Первой мировой, Второй мировой и, как понятно на данный момент, общей истории: едва Польша вставала на ноги, как она сразу вспоминает свой "золотой век" и на всех парах мчалась к конечной станции "Речь Посполитая" под лозунгом "Бог, Честь, Отечество" транзитом мимо станции "Украина". Все, что требуется от украинцев, – это быть покладистыми и уступчивыми, а Владимиру Зеленскому – играть роль лидера крупнейшей легальной украинской политической партии в межвоенной Польше – Украинского национально-демократическое объединение Василия Мудрого, который, несмотря на антиукраинскую государственную политику режима санации в 1930-х годах, безуспешно пытался проводить политику так называемой "нормализации", которая не принесла никакого успеха украинскому меньшинству Польской республики и создавала иллюзию возможности диалога и взаимопонимания между поляками и украинцами. Однако в то время у украинцев не было собственного государства, а сегодня оно есть, и опыт "нормализации" украинско-польских отношений в последние годы также продемонстрировал нежизнеспособность этой модели.

Для того чтобы серьезно, а не декларативно говорить о примирении, необходимо осознание обеими сторонами общей угрозы, которой, к сожалению, в Польше пока нет. Зато логика взаимной выгоды не работает, поскольку именно это разделяет, порождает конкуренцию и обусловливает страх Польши перед субъектностью Украины, потерей неконкурентных преимуществ Польши как члена ЕС перед Украиной, стремящейся стать членом ЕС. Несмотря на разумные объяснения того, что обострение отношений между Варшавой и Киевом на руку Москве, в реальности подавляющее большинство польского общества боится Украины больше, чем России. Возможно, не столько боится, сколько не принимает, опасается украинской субъектности и не считает Украину равноправным партнером, с которым уместно поддерживать паритетные отношения. Именно историческая логика господства – подчинения и превосходства – обусловливает традиционную для Варшавы логику односторонних требований, ультиматумов и ожидания односторонних уступок со стороны Украины. В таких условиях призывать к примирению, конечно, можно, но для этого нет предпосылок. Время для этого упущено еще в 2015 году, а на самом деле значительно раньше – во второй половине "нулевых", как только Польша стала членом Европейского Союза.

Когда я слышу сегодня призывы к обеим сторонам к взаимопониманию, а также воздержаться от заявлений и решений, которые приведут к эскалации украинско-польских отношений, меня не покидает ощущение дежавю с призывами к России и Украине воздержаться от эскалации российско-украинской войны, в то время как очевидно, кто является агрессором. Когда же я слышу эту "ооновскую" модель примирения в случае кризиса польско-украинских отношений, меня не покидает аналогичное чувство, что её инициатор один – Польша, однако последствия за её преодоление должны брать на себя обе стороны в равной степени, поскольку общий враг важнее старых обид. Это очень удобная позиция для Польши – каждый раз создавать новые поводы для обострения под предлогом исторического прошлого, сохранения экономических преимуществ или борьбы за региональное лидерство, в надежде получить хотя бы что-то, однако каждый раз ставить Украину перед "дилеммой заключённого" – выбирать между тем, стоит ли идти на односторонние уступки или идти до конца в соответствии со своими национальными интересами.

Между тем в течение последних десяти лет Польша активно развивала в Украине сеть организаций, аналитических центров и лидеров общественного мнения с участием как поляков, так и лояльных украинцев, создавала различные программы и выделяла гранты на исследования, отвечающие её интересам, проекты и инициативы, чтобы формировать собственную повестку дня в Украине и влиять на общественное мнение в стране. Это заметно невооруженным глазом – не нужно даже проводить глубокий анализ (хотя его провести необходимо), хотя, думаю, детальное исследование этого вопроса всех нас бы неприятно удивило, как в свое время исследование уровня проникновения России в различные украинские среды. Это классическая модель "мягкой силы", которую используют государства, у которых достаточно средств, чтобы тратить их на скрытое влияние с целью продвижения собственных национальных интересов в странах, где у них присутствуют стратегические интересы. Финансирование проведения конференций, круглых столов, издания и перевода книг, восстановление исторических памятников, поддержка инициатив для бизнеса, проектов для местного самоуправления, волонтерских инициатив и т. д. Таким образом, такая сеть может и должна выполнять роль "хорошего полицейского", в то время как Варшава играет роль "плохого полицейского". Они должны создавать иллюзию диалога, демонстрировать открытость и показывать "окно возможностей" для всех наивных, призывающих к украинско-польскому примирению любой-какую цену и призывают обе стороны воздержаться от эскалации двусторонних отношений. Именно тогда, когда Польский институт национальной ненависти и пропаганды не способен и не готов к сотрудничеству с Украинским институтом национальной памяти, на арену выходит какой-нибудь "Центр Мерошевского", который предлагает всем украинским "миротворцам" сесть за круглый стол, поговорить и "выпустить пар".

Конечно, никакого результата эта имитация диалога не принесет, однако Варшаве этого и не нужно. Ей достаточно оказывать влияние на настроения в украинском обществе и, по возможности, направлять их в нужное русло. Именно на это, в частности, Польша направляет средства, полученные благодаря экономическому росту, членству в Европейском Союзе и вхождению в двадцатку мировых экономик, и копирует опыт других сильных экономик, таких как США, Великобритания, Германия, Франция, КНР, а также России, чтобы реализовывать свои амбиции на региональное лидерство и геополитическую субъектность в мире. Получается у неё это, если честно, так себе, однако определённого успеха в Украине им всё же удалось достичь. Польша, глядя в зеркало, видит нового "европейского тигра", однако в реальности это всё тот же старый своенравный "центральноевропейский кот", который ходит сам по себе, вечно всем недоволен и предъявляет претензии ко всем своим соседям.

Проблема не в расхождениях исторических представлений Украины и Польши как таковых, а в неспособности польской стороны принять факт этих расхождений и формирование параллельных представлений в качестве основы для двусторонних отношений. Если мы не способны согласовать общую позицию, а мы не способны (что также допустимо), то каждая из сторон должна принять факт возможности формирования собственной автономной памяти независимо от того, что об этом думает другая сторона. Вместо этого Польша предлагает украинцам принять категорическое несогласие польской стороны ни с одним из этих вариантов как часть общей проблемы взаимопонимания. Украинская сторона признает право Польши формировать свою память автономно, создавать собственный мартиролог героев, строить собственный национальный Пантеон и не выдвигала (не выдвигает) польской стороне никаких претензий, ультиматумов и демаршей. Поэтому проблема не в расхождениях в представлениях о памяти Польши и Украины, а в неспособности польской стороны признать право Украины на собственную память – будь то автономную или, тем более, совместную.

Маховик антиукраинской истерии в Польше уже раскручен настолько, что нет разумных способов его остановить, пока в польском обществе не наступит дофаминовое истощение. Это уже не казус польских правых, Кароля Навроцкого или "Конфедерации", а мейнстрим польской политики, когда все без исключения политические силы для сохранения политических рейтингов должны каким-то образом удовлетворять запросы польского общества на антиукраинские настроения как в самой Польше (вечная неблагодарность Украины, "украинизация Польши", возврат средств, выделенных Украине в качестве помощи), так и в двусторонних отношениях ("бандеризация Украины", блокирование евроинтеграционного пути Украины, нежелание делиться военными технологиями).

С украинской стороны не предпринимается таких равнозначных шагов, которые устроили бы Польшу, поскольку Варшава ожидает непропорциональных уступок, а на самом деле чаще всего на односторонние уступки по настолько обширному перечню гуманитарных, экономических, связанных с безопасностью и геополитических вопросов, что практически не остается места для компромисса. То, что мы понимаем уже сейчас, – это не ограничится вопросами криминализации украинского подполья, демонизации Степана Бандеры, демаршами в отношении Украинского Пантеона, введением ограничений на украинскую сельскохозяйственную продукцию, сталь, транспортные перевозки и т. д., но также препятствия или блокирование Украины на пути в Европейский Союз, конкуренция в сфере безопасности, непримиримое региональное лидерство за Балто-Черноморские территории так называемого Межморья. Впереди ещё очень много неожиданных и сложных вопросов двусторонних отношений, которые будут решаться не столько поиском компромиссов, сколько по принципу сильного.