Литвин. Некрофильское послесловие

Литвин. Некрофильское послесловие

Экс-спикер парламента, экс-глава президентской администрации Владимир Литвин всегда был чрезвычайно подозрителен - «он улыбался, когда слушал оппонентов или даже временных друзей, но неизменно искал в их словах подвох». Он всегда искал жертву, которая, с одной стороны, компенсирует его – Литвина – страхи, а с другой, – позволит отвлечь внимание от настоящей интриги, которую Владимир Михайлович затевал. Он всегда умел хорошенько «нашептывать на ушко». Настраивать против конкретного человека. Делать из человека (или, если хотите, из собственного условного врага) врага сильных мира сего. Он всегда пытался выдать своих врагов за врагов других людей и уничтожить их (ничего не подозревающих и всегда искренне здоровающихся с улыбающимся доброжелательным Литвиным) чужими руками. Наконец, он всегда правильно вычислял тех, кто может доставить много неприятных минут его большому боссу и начинал длительную кампанию по «накрутке» босса. Судьба «мишени», выбранной Литвиным, была уже решена. В лучшем случае, отставка и забвение. В худшем – преждевременное окончание всех биологических функций. Проще говоря, смерть. От вроде бы естественных причин. Или в связи с несчастным случаем. И кстати, Литвин умеет ждать. Он умеет сидеть у реки внизу по течению и годами ждать пока мимо проплывет труп очередного врага. В прямом смысле слова.

фото Артура Бондаря/ОБОЗ

Совсем недавно «Обозреватель» уже рисовал политический портрет Владимира Михайловича Литвина. Но в той густо-попсовой акварели, увы, не было упоминаний о еще одном важном качестве Литвина – о его склонности, скажем так, к политической некрофилии. А ведь это едва ли не одно из самых действенных качеств истинной натуры В.М..Литвина, почти полностью определяющее его характер, а также его явные и скрытые наклонности.

Не секрет, что Литвин на протяжении долгих лет «новейшего украинского средневековья» умело обрабатывал своего шефа – всесильного некогда Леонида Кучму, играя на его недетских фобиях и подозрительности – и в итоге кое-кто из политических, общественных, журналистских деятелей поспешно переходил в мир иной. Не по своей воле, но без каких-либо шансов оспорить чужое решение. Нет, мы, конечно, не утверждаем, что гражданин Литвин собственноручно подписывал кому-либо условные «смертные приговоры». Этого он не делал. И потому юридически Владимир Михайлович у нас неуязвим. Но мы ведь говорим о моральной подоплеке и о целой череде странных трагических совпадений, не правда ли? Так вот, он скорее выстраивал целую систему упоминаний вскользь, мимолетных оговорок, красноречивых обмолвок, раздражительных намеков, в результате которых тот или иной человек из условного «смертного списка Литвина» умирал «от естественных причин» или вследствие «трагической случайности». На худой конец, человек просто исчезал, чтобы потом появляться в мире живых в виде отдельных «физиологических останков». Технология, которую применял Литвин для запуска очередного «убийственного сценария», проста и традиционна. Во-первых, он самолично (и по понятным только ему критериям) раз и навсегда определял потенциальную опасность того или иного человека. Прежде всего, для самого Литвина. Или он просто запоминал обиду, которую ему - Литвину – якобы нанес человек. Хотя на самом деле обиды могло и не быть. Во-вторых, Литвин, и в этом надо отдать ему должное, точно понимал, что в самом ближайшем будущем устранение «по естественным причинам» (цинизм первостатейный!) того или иного человека, приведет к существенному изменению тех или иных политических или бизнесовых раскладов или предотвратит утечку ценнейшей информации. Т.е. Владимир Михайлович, судя по всему, очень хорошо знал «правило первой костяшки домино», когда, уронив одного человека, можно было эффектно и быстро засыпать всю систему. В-третьих, он - владелец вызывающего доверия, искренне-надрывного голоса, умеющий долго и нудно рассказывать «что такое хорошо и что такое плохо», не вызывая при этом подозрительности в собственном корыстолюбии – профессионально нашептывал на ушко негатив. Леонид Кучма в течение достаточно длительного времени искреннее верил Литвину. Владимир Михайлович вовсю этим пользовался. В-четвертых, в результате литвиновского нашептывания рано или поздно сам Леонид Данилович просыпался со стойким ощущением того, что «человек Х» есть пренепременнейший враг, от которого стоит избавляться. Хотя надо признать, что Кучма не всегда разделял точку зрения Литвина, но слишком часто попадал под невероятное некрофильское обаяние Владимира Михайловича. Впрочем, Литвин часто запускал собственные «спецоперации», искусно замаскированные под решения того же Кучмы. И никто в многочисленной цепи исполнителей даже не догадывался, на чью мельниц льет воду, выполняя очередной «устраненческий заказ». В-пятых, трагическая случайность, внезапная коронарная смерть, автокатастрофа с летальным исходом, исчезновение с последующим расчленением, двойной самострел в область лица, нелепо замаскированный под самоубийство.

Кто же такой Литвин? На первый взгляд, вполне обаятельный политик-тяжеловес, хорошо разбирающийся в теории и практике политического процесса, умеющий себя продавать медиа, пристойно знающий кулуарные принципы «политической торговли», часто выигрывающий публичные политические дискуссии. Человек с широко открытыми глазами, в которых можно узреть наивность, искренность и даже доброту. Но все это лишь маска. Очень удачная маска. Едва ли не идеальная маска в политической Украине. На самом деле Литвин… впрочем, выводы делайте сами.

фото Артура Бондаря/ОБОЗ

Буквально на днях (а если точнее, девять дней назад), в очередной автокатастрофе погиб народный депутат Михаил Сирота. Один из авторов нынешней украинской Конституции и ближайший соратник того же Литвина. Смерть трагична и нелепа. А еще – весьма загадочна. Казалось бы, гибель Сироты – это настоящая трагедия для Владимира Михайловича, для его политического блока, в котором погибший депутат играл роль одного из ключевых спикеров. Формировал интеллектуальную ауру. Добавлял «блоку Ливтина» много важных дискуссионных вистов. Вполне естественно в таком случае предположить, что сам Литвин искренне скорбит сегодня. Все так! Однако кое-что заставляет усомниться в искренности условных слез Литвина, оплакивающего своего соратника. Дело в том, что наряду с мастерским нашептыванием, которым Литвин всегда опутывал своих партнеров, а результате этого «опутывания» чужими руками устранял своих оппонентов, у Владимира Михайловича имеется еще одно родовое проклятие – он чрезвычайно злопамятен. Этим Литвин и опаснее кого-либо иного из небольшого числа политических тяжеловесов. Он всегда хорошо знает, когда и как нужно бить оппонента. Если оппонент силен, Литвин будет с ним заигрывать. Но как только оппонент сделает неосторожный шаг, он его безжалостно уничтожит. Сирота, к большому нашему сожалению, был врагом Литвина. Даже не подозревая об этом. И даже став соратником Владимира Михайловича в его именном блоке во время досрочных парламентских выборов. Сирота этого не знал, но Литвин-то знал это наверняка. Почему? Еще в 2006 году Сирота вместе с Олийныком организовали собственный предвыборный блок (на очередных парламентских выборах), одним из ключевых лозунгов которого было обещание «посадить на скамью подсудимых Кучму и Литвина. Обязательно». В тот блок вошел, кстати, и тогдашний адвокат Леси Гонгадзе – Андрей Федур. Блок, разумеется, провалился. Из-за ограниченного количества ресурсов. Никто даже и не заметил его существования. Никто, кроме Литвина. Владимир Михайлович всегда сильно недолюбливал Сироту. И 2006 год только усилил эту ненависть. Литвин искал возможность. И нашел ее. Истинный византиец, он приблизился к Сироте и…

фото УНИАН

Среди опубликованных фрагментов «диванных записей» опального майора Мельниченко есть весьма красноречивый фрагмент касательно того же... Михаила Сироты. В этом фрагменте – весь Литвин с его ненавистью, замешанной на матах. Из записи разговора Л.Кучмы и В.Литвина , который состоялся первого июня 2000 года примерно в полпервого ночи.

«Литвин: Сьогодні, до речі, в мене був Сирота Михаїл.

Кучма: Да.

Л.: Ну, тоді коли він був в команді президента, а він собі криса, блядь, мать. Ну, як зараз дві партії, - Трудова партія і Трудова Україна.

К.: Угу.

Л.: От. Ну, а цей, Трудова Україна, вона була нормальна. Але оскільки там Деркач, Шаров, Пінчук теж. Деякі кроки керівництва були. Керівництво пішло. Він свою зробив партію. Почав свою партію. І, скажем так, більшість сформується, яка буде протистояти соціал-демократам і вступить в союз під назвою «За Україну!». У Верховній Раді. Разговор такий був. Показав як це...

К.: Ще. З комуністами об+єднаються.

Л.: Да. Показав (очевидно показує Кучмі програмні положення про діяльність нового депутатського об+єднання; далі читає уривки із запропонованого документу). «Група народних депутатів за створення парламентом народно-партіотичного об+єднання «За Україну!». Ну, тут таке, знаєте. І олігархи, і все таке. «країну приватизували чужинці».

К.: Ой, йой.

Л.: (читає скоромовкою) Программа розвитку демократичного об+єднання патріотичних людей праці. «Усвідомити себе господарями рідної землі і виразити дружній зв+язок із державою. Головне не стільки дотримання термінів розробки законопроєктів, скільки зміцнення соціальних программ. У статусі негайного державного боргу. Ну він далі... І вони підносять і будуть...

К.: М-м-м.

Л.: От він пише: «На жаль, лівий і правий фланги парламенту, ослаблений боротьбою за посади, не в силі зупинити наступ мафії, яка нав+язує свою волю керівним структурам. Криміналітет, по суті, контролює органи партійного життя, став експертом по вопросам права і всіх сфер суспільства». «Скуплені акції мас-медіа». «Правовий нігілізм». Хоче щось таке створити, яке буде мати сильно великий сенс.

К.: Впертий, поглянь, блядь.

Л.: І каже, що хоче до президента на прийом проситися».

Весьма показательный фрагмент, точно обозначающий суть такого явления, как «Владимир Михайлович Литвин». Литвин по настоящему двуличен (и это сказано не ради красного словца) . Или даже, если так можно выразиться, трехличен. Один Литвин – это который на «продажу». Тот, который выступает в медиа. Тот, который разговаривает с потенциальным избирателем. Второй литвин – это циник, торгующийся в политических кулуарах. Всегда готовый что-то или кого-то разменять на более выгодную позицию. Третий Литвин (наиболее близкий к его реальному Я) - это человек, наделенный недюжинной «злопамятностью». Он помнит всех тех, кто как-либо ему вредил (по версии самого Литвина). Он помнит все условные (опять же по его версии) грехи своих оппонентов. Но Литвин умеет маскировать свои истинные намерения. Он мастер изысканной предательской технологии: «если хочешь уничтожить своего врага, стать ему ближайшим другом. Зайди за спину. И потом, когда враг-друг потеряет бдительность, расслабится, станет тепленьким - ударь его кривым ножом в эту самую спину. И начинай искренне оплакивать друга». И ведь окружающие поверять в эту искренность – он же был его «другом». Иезуитская технология, не единожды опробованная Литвиным на практике.

Можно ли сомневаться в том, что профессиональные отношения и даже дружба с Литвиным рано или поздно приведет кого-либо к фатальному концу? Нет. Почему? А потому что условное «спинно-ножевое убийство» - это стиль Владимира Михайловича, который позволяет ему играть в очень длительную игру. Кстати, в этом наш «герой» очень похож на еще одного «византийского персонажа», всплывшего из пучины древних времен в наши дни - на незабвенного Бориса Абрамовича Березовского. Многие из тех, кто так или иначе был связан с Березовским в каких-либо скандалах, уходили их жизни преждевременно, трагически и страшно. И уходили в тот самый момент, когда, во-первых, это было стратегически выгодно Березовскому для начала новой интриги. Или (что во-вторых), когда наоборот Березовскому нужно было окончательно замести следы и убрать свидетеля, знавшего истинную причину той или иной интриги. Литвин - что-то близкое к Березовскому (в лучшие годы Бориса Абрамовича). Масштаб, правда, поменьше. Возможно, Владимир Михайлович все-таки намного более труслив, чем его условный конкурент по некрофильской технологии. Тем не менее фамилия Литвина зловещей тенью маячит где-то на заднем фоне 6 марта 2002 года, когда в автокатастрофе погиб Валерий Малев, генеральный директор Государственной компании «Укрспецэкспорт». Тень «отца Гамлета» опять проявляется в нашем мире, когда оказывается, что последним, кому звонил экс-министр внутренних дел Кравченко накануне собственной гибели был именно Владимир Михайлович Литвин. Безотносительно к Литвину и Кравченко и их реальному разговору, состоявшемуся 4 марта 2005 года, допустим, что звонивший, находившийся в крайне подавленном состоянии, пообещал своему собеседнику, что он все выложит. Об известном «деле Гонгадзе». Расскажет в подробностях - кто и какие приказы отдавал; кто организовал группу устранения; кто выступил истинным заказчиком и почему? Возможно, звонивший в сердцах бросил роковую (для себя) фразу, что не будет брать на себя кровь убитого журналиста и что отвечать за смерть придется именно его собеседнику. Подобных примеров, намертво привязанных к фамилии Литвин, слишком много, чтобы говорить о случайностях.

И вот еще одна смерть, которая опять же так или иначе связана с Литвиным. Очередная роковая случайность или все-таки дьявольский мозг человека, которые помнит все нанесенные ему обиды, опять в работе?..

Литвин. Некрофильское послесловие