Литературный конкурс. Случай

Литературный конкурс. Случай

Толстый угол метро в складках коричневых сидений шатко шумел, несясь по темному тоннелю, потом поезд стал ехать медленно, и чужие мысли наступали на пятки его постукивающим колесам. Поезд был обречен так - по две-три минуты грузно дышать вперед от станции к станции. Он то и дело выныривал набрать свежего воздуха на открытую платформу - и тогда пассажиры оживлялись, просыпались и их глаза начинали беспокоиться. То он привычно грохотал в подземке, наполняя вагоны духом вырытых нор.

На одном из пышно взбитых, с претензией на мягкость сиденье девочка лет двенадцати со скучающим видом поглядывала вокруг. Облако светлых волосков, убежавших от прически-хвостика, милое, слегка недовольное лицо.

По обе стороны от девочки сидели Тюлень и Зайчиха. Тюлень облокотился на большой черный «дипломат» и дремал, слегка поводя серыми усами и носом. Пожилая Зайчиха искала глазами лакомые буквы в зеленой, потрепанной как прошлогодний капустный лист книжице. Маленькая пленница сидела на краешке сиденья, она была совсем зажата между сонной серой толпой и черным несущимся туннелем. Только ее длинные ножки в черных брюках обнадеживающе хохотали, взлетая туда-сюда над тусклым полом вагона.

Видео дня

На следующей станции девочка достала из кармана зажигалку и все с тем же уныло-ожидающим милым выражением щелкнула ею несколько раз. На мгновение вспыхнул огонек, и пламя блеснуло на подушечках ее пальцев. В следующую минуту седая сгорбленная фигура отделилась от середины скамьи, - как раз напротив девочки. Вскочивший усатый старикашка резким движением ударил ее по рукам, пробормотав что-то гадкое. Зажигалка упала на пол. Секунда. Пожалуй, никакие слова не смогли бы описать того фейерверка эмоций, вспыхнувшего на миловидном лице. Изумление, боль, обида, страх, в конце концов, сформировавшиеся в острую ненависть во взгляде, в изгибе рта, в порозовевших щечках.

Тюлень зашевелился, Зайчиха ожила. Другие пассажиры беззвучно заметали взгляды по вагону в поисках необходимой реакции.

С легким стуком маленькая черная зажигалка ударилась об пол и изумление, боль, обида страх подняли девочку на ноги. Она схватила зажигалку, и руки ее встрепенулись, метнулись из стороны в сторону - обида и злость тянули ее в разные стороны и в этой бесспорной смеси превращались в яростную одинокую беззащитность. Ее готовые заплакать руки сплелись в непристойном жесте, и, сжав зажигалку, она бросилась в конец вагона. Губы ее при этом беззвучно шевелились и кривились от молчаливой, бессильной обиды.

Старик, как ни в чем не бывало, сидел, теперь уже напротив пустого места, водя глазами в желтеющих очках по страницам националистической газеты. Губы его при этом ухмылялись.

 Старик был сер и злобен. Поддавшись мимолетному порыву, аффекту он устранил причину своего нервного срыва. В острых седых усах у него пряталась нервозность, за стеклами очков - неприязнь к миру, и весь его скорчившийся облик выглядел как один большой страх, запертый в клетку агрессии и ожесточения.

А девочка была немой.