Что написал дед Луценко на стене Рейхстага

Украинские политики рассказали о своих близких, принимавших участие во Второй мировой.

Нардеп Владимир Литвин вспомнил, как чудом выжила семья его деда, приговоренная немцами к расстрелу. Экс-прокурор Пискун признался, как боялся притронуться к отцовским наградам, который тот бережно хранил. Дед главы МВД Юрия Луценко прошел все войны прошлого столетия. Дед «регионала» Андрея Клюева летал над Беларусью на настоящем скоростном истребителе И-16, сделанным из фанеры.

«Родители по поводу тех кровавых событий не особо распространялись — берегли детскую психику. Поэтому основную информацию я черпал из школьного уголка, посвященного войне, — поделился с нами Владимир Михайлович. — Мои деды Иван и Клим сначала были в партизанских отрядах, позже ушли на фронт. Семье моего отца чудом удалось выжить. Немецкие солдаты решили, что партизаны уничтожили немцев и решили отомстить. Рассчитав дворы в нашем селе Слобода-Романивська на каждый десятый, фашисты начали расстреливать жителей. Под условным номером «10» оказался двор и моего папы. Однако моих родственников спасла случайность — в последний момент отменили приказ о расстреле. Рассказывали мне и о том, как в нашем селе уничтожали в душегубках евреев, а затем, уже мертвых, выбрасывали на улицу и всячески препятствовали захоронению тел».

У трижды экс-генпрокурора Святослава Пискуна в Великой Отечественной войне принимали участие как дед Семен Семенович, так и отец Михаил Семенович.

«Папа ушел на фронт в 16 лет, участвовал в обороне Киева, освобождал Прагу. Еще во время войны стал инвалидом: простреленное легкое, плюс контузия от взорванной бомбы. Свои награды — орден Славы третьей степени и многие другие награды — отец повесил на ковер, они так до сих пор и висят там. Одевал регалии только на годовщины Дня Победы. Берег. В детстве мне ужасно хотелось похвастаться перед своими друзьями отцовскими орденами, но я не мог: панически боялся того, что отец всыплет «по пятое число», — говорит Святослав Михайлович. — Отец был с очень крутым нравом: за малейшую провинность — сразу ремнем. Но он очень любил меня, водил в кино на военные фильмы. Я до сих пор вспоминаю, как плакал, когда смотрел «Курскую дугу», «Они сражались за Родину». Кстати, мой отец всегда говорил, что он освобождал не Советский Союз, а Украину».

Рассказы двух воевавших дедов: Виктора Сергеевича по отцовской линии и Петра Тимофеевича по маминой, бютовец Сергей Терехин помнит отчетливо.

«Виктора Сергеевича как резервиста призвали в армию еще до войны. Встретил он 22 июня на границе с Польшей в Перемышле и то воскресное утро, дедушка Витя запомнил на всю жизнь: рассвет, перед глазами необъятное кукурузное поле. И когда началась бомбежка, наши войска продвинулись вплотную к границе. С другой стороны границы уже поджидали немцы, которые тоже прошли какое-то расстояние вперед и залезли в кукурузу. И вот первые три часа войны немцы и наши бегали друг от друга по полю в зарослях кукурузных початков и боялись выстрелить из оружия. Выходила трагикомедия: фашисты думали, что советских солдат больше, а наши защитники верили в то, что немцев - вообще огромное количество. Потом последовало наступление фашистов, первый бой и через двое суток деда ранили разрывной пулей, которая попала ему в правое плечо, вырвав буквально часть спины. Виктора Сергеевича забрали в плен. Он отсидел в трех лагерях, два раза бежал, и за эти побеги его отправили в Освенцим. В 44-м его освободили оттуда советские войска», - рассказал Терехин.

Главе МВД Юрию Луценко есть кем гордиться: дед Иван прошел все войны прошлого столетия — с 1914 по 1918 расправлялся с врагами в Первой мировой, в 1918—1921 годах нещадно боролся на гражданской войне, а в 1939-м — ушел воевать на финскую. В 41-м году наступила Вторая мировая, и дед Луценко отправился на расправу с фашистами.

«Отец моего отца — дед Иван — всегда на День Победы говорил: это — единственный праздник, у которого есть точная дата, точная цена и точный результат. Я свыкся с этим определением с детства». Вернулся домой Иван только через год после победы над тогдашней Германией, в 1946 году. По воспоминанием главного «самооборонца», несмотря на жесткость советского режима, Иван Луценко совершенно не скрывал того, что был антисталинистом. Он мог во всеуслышание высказываться в сторону ненавистного ему Сталина и не боялся того, что его могут за такие слова сослать в лагерь. Необычно было и то, что он вплоть до кончины брил свою голову налысо опасной бритвой, много курил, залихватски пил собственноручно настоянную наливку на сливах, собранных на кладбищах. Утверждал, что именно такие плоды дают ни с чем не сравнимую крепость.

Частенько дед Иван вспоминал, как произошло знакомство отцов родителей Юрия Луценко: Михаил, папа мамы, вывел на Берлинской стене Рейхстага «Козелец! Победа!», а отец Виталия Луценко добавил: «Гитлер — капут!» А еще на ветеранских встречах дед рассказывал, как уже на Одере он обнаружил в грузовике с раненными своего сына Васыля, у которого был распорот живот осколком гранаты. Дед Иван в ведре спирта перемыл сыну все внутренности и зашил живот огромной «цыганской» иглой. После «штопки» началось заражение крови. Тогда он еще раз промыл внутренности и разбавил спирт равными долями серной и соляной кислоты. Таким образом ему удалось спасти сына.

По материалам VIP