Свидетель эпох

Свидетель эпох

Дневник НИКТО

* * *

Праздновали фракцией юбилей Федорчука. Под Киевом. Когда дело дошло до сладкого, многие уже уехали. Вынесли торт в виде карты Украины. Протянули нож Юлии Владимировне, мол, режьте на здоровье. Тимошенко занесла нож с улыбкой Джоконды, но кисти не Леонардо да Винчи, а Никколо Макиавелли, и весело произнесла: - Начнем с Донецкой области! – Все засмеялись. Все ведь были под Киевом. Юля-хозяйка начала споро орудовать ножом. Кто-то смущенно заметил: - Юля Владимировна, это Луганская область. –

Видео дня

Тимошенко не растерялась ни на мгновение: - Значит, начнем с Луганской. –

Я не успел подумать крамольное: - А у нас плохо с географией вообще или только с географией Донецкой области? – когда Юля царственно протянула кусочек торта мне: -

Сергей Юрьевич (О, Юля помнит всех и вся!) мне нельзя, а вы берите. – Я только сумел пролепетать в ответ: - Это даже больше, чем орден (Федорчук в тот день получил орден).

Уже потом до меня дошло, что Тимошенко, быть может, предлагала мне реальную Луганскую область. Интересно, смог бы я проглотить ее ?..

* * *

На этаже было полно охраны. Телевизионщики сюда заходили редко. Я заходил. Я ведь харьковчанин. Яша Имбрик – харьковчанин. Вадим Рабинович – харьковчанин. Это его царство. Для «1+1» он тогда был царь и бог.

Разговор тяжелый. Александр Роднянский держался за грудь. Не симулировал. Ему было плохо. Рабинович предложил Леше (для своих он Леша) подняться этажом выше и прилечь. Потом с черной иронией заметил: - Вы нашли способ покинуть нас.-

Я оправдывался или делал вид, что оправдываюсь: - Вадим Зиновьевич, социалисты предложили баллотироваться – я согласился. Работать журналистом мне сейчас нельзя.

- Можно пойти по другому округу? Не по 170?

- Прошла конференция социалистов. За мной именно этот округ. Я не могу все переиграть. Это как-то не солидно получается.

- Все можно. Вы же называете себя человеком компромисса.

- Думаю, что поздно.

- У вас там ничего не получится. Именно на этом округе мы решили все вопросы.

Мы уже прощались. Я выходил из кабинета: - Если бы чуть раньше, Вадим Зиновьевич.

Мне ведь безразлично, по какому округу идти. –

И вот тут самое интересное. Рабинович небрежно и поэтому впечатляюще бросил финальную фразу: - Сергей, мы еще раз тебе докажем, что Система сильнее одиночки. -

О, это была великолепная фраза для классного триллера!

«Журналист рассказывает Продюсеру, что схема «Один против всех, один против Системы» очень привлекательна для зрителя, таких фильмов – уйма, «17 мгновений весны», например.

И телепрограмму расследований нужно делать по этому принципу. Бьют по рукам. Но программа буксует. Продюсер вроде бы за, но что-то не срабатывает. Журналист решает не рассказывать о политике, а самому стать политиком, чтобы менять жизнь, свою в том числе.

Появляется Олигарх. Он предлагает Журналисту изменить его решение. Тот не соглашается. Олигарх небрежно бросает: - Мы еще раз докажем, что Система сильнее одиночки.- Журналист понимает, что все его разговоры с Продюсером слушались и записывались. Обычная практика олигархов. Конец первой серии…»

Вот такое кино прокрутилось у меня в голове, когда я покидал кабинет Вадима Рабиновича.

Но почему «докажем Еще Раз?» Когда первый раз-то был?

И финальная фраза для этой записи. Я бросаю ее небрежно: - В «Комендантском часе» у меня был девиз « И один в поле воин». Через несколько лет я буду делать программу «Комендантский час» (Второе пришествие)» Я оставлю тот же девиз, но уже иначе поставлю ударение: « И Один в поле воин…» Один сильнее Системы?

* * *

Для «1+1» я сделал две истории. Одну («Четыре выстрела») об убийстве известного журналиста Деревянко в Одессе, другую («Исчезающий самолет»)- о харьковском самолете, улетевшем в Югославию. Он был сбит, экипаж погиб. Это официально. Я же сделал предположение, что харьковчан вовлекли в перевозку оружия. Экипаж был располовинен и обслуживал два борта. Один из них и был сбит. Половина экипажа осталась в живых. Но вернуться не могут – их правда никому не нужна. Что с ними – тайна…

Роднянский: - Программа будет называться «Резидент»?

Я: - Ну да.

Роднянский: - У него должен быть псевдоним.

Я: - Я предлагаю Локис.

Оселедчик: - А, братья Локисы - спасители деревни из фильма Жалакавичуса «Никто не хотел умирать». Я угадал?

Роднянский: - Алекс, Юстас, Локис… У Мериме есть новелла «Локис» о графе-оборотне, который превращался в медведя. Локис – это и есть медведь по-литовски. Сережа, вы хотите у нас быть оборотнем?..

Теперь вам понятно, почему Роднянский был первым, а Оселедчик вторым на «1+1»?

* * *

Тема Героя (Одиссей) и тема Двойника (Локис). Две сквозные темы книги С.Потимкова « Профессия: Потимков». Тут все переплелось. Жизнь двойная – в настоящем и прошлом одновременно. Жизнь в режиме «Play» и «Erase» синхронно – за счет постоянного воспроизведения прошлого стирается настоящее. Не доигрывается.

Двойная еще и потому, что «репортаж», работа над ним становится большей жизнью, чем сама непосредственная жизнь. Двойная, в конце концов, потому что тайная. Тайная, потому что обо всем рассказать невозможно – «мысль изреченная есть ложь», а потом помимо тайных мыслей есть тайные деяния, помимо собственных тайных деяний есть тайные деяния других.

Потимков – Комендант и Потимков – Потимков. Он сам-то разницу чувствует?

Версия 1: Потимков хочет быть героем, но тайным.

Версия 2: Потимков – тайный герой.

Версия 3: Потимков – двойник Потимкова (Ха, у него же брат – двойняшка!)

Версия 4: Потимков – это профессия, которой овладел он один, потому что это тайная профессия. Ее секрет он унесет в могилу.

РОМАНС

Парус ветер догонял –

где ты, милый? Где ты? Где ты?

Вечер свой нашел причал

на краю чужой планеты.

Там тебя не будет – нет!

Я любил тебя невольно.

На планете нежных бед

никому не будет больно…

Стой! Сегодня я - другой!

Я хочу тебя иначе.

Я теку к тебе рекой.

Течь к тебе – моя задача!

Ты – слеза моя, а я –

все, что может быть слезою!

Горькой каплею края

нашей родины размою…

Я теперь никто, а ты –

королева! Королева!

Королева красоты!

Королева - справа! Слева!

До свиданья. Я любил

ту, которой не бывает.

Из последних – ваших! – сил

парус ветер догоняет…

ветер парус догоняет…

парус ветер догоняет…

ветер парус догоняет…

Мысли, которые приходили в голову в продолжение единого часа…

«Комендантского часа».

Да поймите же: Потимков не против наций! Тем более нации украинской. В моих жилах течет и украинская и русская кровь. Но:

«Народ есть реальность более человечная, чем нация. Народ – есть люди, а нация принцип, господствующий над людьми, есть правящая идея». Так писал Николай Бердяев…

… Близится лето. И снова начинаются игры высокопоставленных мужчин на свежем черноморском воздухе. Год назад мы снимали в Севастополе фильм «Город – Герой нашего времени». Кажется, мало что с тех пор изменилось. Как Печорин томится Севастополь судьбой лишнего человека, лишнего города. Григорий Александрович, если вы помните, предположительно, умер в Персии… А может, отдать Севастополь Персии вместе с яблочком

раздора - Черноморским флотом?..

Неужели быть нам по разные стороны морских баррикад? С какой охотой участвуют в предварительной информационной бомбардировке и журналисты Останкино и государственного телевидения Украины. Уже зловеще звучит: Они и Мы.

Американский магнат прессы Херст попросил фотографии начала американо-испанской войны.

Было это на рубеже 20 столетия. Херсту удивленно ответили: - Но война не началась! – Дайте мне фотографии - и она начнется…- был ответ.

Что, будем следовать в фарватере такой стратегической «оперативности»?..

«Когда я думаю о Боге, меня удручает мысль о том, что он не может покончить самоубийством". Эта мысль принадлежит японскому писателю Акутагава Рюноске, который покончил с собой 4 июля 1927 года, на рассвете в возрасте 36 лет, приняв смертельную дозу веронала.

Сегодняшняя жизнь наших стариков - это затяжное самоубийство. С дикой жестокостью им внушается мысль, что в своих бедах виноваты только они, ведь покончило самоубийством государство, которое они строили, защищали, которое и должно было обеспечить их безбедную старость… На вере этих стариков в порядочность построили свою беспорядочно благополучную жизнь многие фирмы и фирмочки. Кости умерших в нищете стариков - плохой фундамент для новой жизни новой державы.

Но они еще живут, из последних сил сохраняя непостижимое достоинство…

Я не хочу внушить вам мысль, что приватизация - это зло. Я хочу вас убедить в том, что добро, совершаемое с поспешностью, может стать большим злом. В последние годы нас мало убеждают, нас делают объектами внушения, внушения - внезапного вторжения извне идеи или образа в обход нашей воли, без нашего противодействия, без обсуждения, автоматически.

Общество не впервые переживает патологическое состояние. "Скажут: вот это ново, но и это было!"

В 1266 году Европу охватила эпидемия самобичевания, распространившаяся из Италии. Люди: мужчины и женщины бродили голыми, с одним поясом вокруг талии и били себя жестоко в кровь плетьми (наверное, переживали, что строили феодализм, а надо было бы уже капитализм).

В 1370 году Европу настигла эпидемия плясок - особенно поражена была Германия и Нидерланды, люди бросали все, отдаваясь неистовой пляске. Осталось неведомым под чью дудку они плясали.

В 1666 году появился еврей в канун Рош Гошана - еврейского нового года. Назывался Сабатаи Зеви, объявил себя Мессией. Настоящая истерика охватила женщин, мужчин, детей, стариков. Люди забросили ремесла, раввины спасались бегством, слух о Саббатаи проник в Польшу, Англию, иудейские банкиры и торговцы прекращали свои дела, отдаваясь полностью вере в Мессию. Султан принудил Саббатаи принять магометанство, но и это не уменьшило его влияния.

Психопатические эпидемии случались и в России. Известна психопатическая эпидемия в Казанской губернии, Павловское побоище в Сумском уезде Харьковской губернии, когда некто Моисей Тодосиенко произвел смуту среди крестьян, закончившуюся погромом церкви и поруганием ее святынь.

Массовые самоубийства - одно из проявлений психопатической эпидемии. 13 летняя девочка Прасковья в конце декабря 1896 года предложила собратьям по секте безпоповцев на Терновских хуторах неподалеку от Тирасполя закопаться живьем. Обряд выполнил некто Ковалевский заживо погребя 25 человек, среди них жену, мать и дочь. Монахиня - лидер секты-отдавала распоряжения уже будучи забрасываема землей.

Психопатической эпидемией можно считать и случаи массовых убийств - за один 1905 год в России было убито 14 тысяч 130 человек, ранено 19 тысяч 524. Речь о погромах, начало которым положил Кишиневский погром, апреля 1903 года, спровоцированный властями. Армянские, еврейские погромы, избиение интеллигенции, разрывание грудных детей, разрезание животов у беременных. Дикое время, когда преступление становилось чуть ли не подвигом. В предреволюционном состоянии общество уже не различает действия здоровых и действия помешанных людей.

Что у нас является психопатической эпидемией: строительсво социализма? перестройка? или ударные темпы реставрации капитализма?

Бердяев называл Россию "страной духовного опьянения"... Но то ведь Россия. А мы в Украине. Вот и в начале века волны психопатических эпидемий, идя из глубин России, затухали на ее южных рубежах. Я не хочу ничего внушать, я хочу, чтобы вы задумались. Мы живем в странное время, в странном Городе.

Архив коменданта

***

Почему «Яблуко»?

Некоторых удивляет, почему я заодно с Михаилом Бродским, почему я в украинской партии «Яблуко». Я не хочу утомлять ни себя, ни вас рассказом о том, какая ситуация сложилась в парламенте после выборов, о том, из кого был собран костяк партии, которая родилась не на улице, а возникла в «пробирке» Верховной Рады — под ее знаменитым стеклянным куполом. Придет черед и этому рассказу, а пока давайте я вспомню, как познакомился с Бродским, а значит, как я попал в Киев...

Мне из Венгрии позвонил мой брат Саша (мы с ним двойняшки), тогда он работал советником посла, а сейчас он в Киеве и тоже в «Яблуке». Он на три часа младше, поэтому я с полным правом могу называть его Брат-2. Так вот, звонит мне Брат-2 и говорит, чтобы не удивлялся, если меня побеспокоит некто Бродский и пригласит на беседу в Киев. Саша познакомился с ним в посольстве, и тот произвел на него, скажем так, оригинальное впечатление. Бродский позвонил, пригласил в Киев. Мы встретились, и он с ходу предложил мне работу телепродюсера с задачей построить телевизионное «крыло» газеты «Киевские ведомости». Радио с таким названием уже существовало. Был май 97 года. Я задумался. У меня было на счету два суда с родной харьковской милицией (суды я, кстати, проиграл, дойдя до Верховного Суда, но Высший (Божий) Суд примет свое независимое решение — и большинство из тех, кто инспирировал иски против меня, попрощаются со своими должностями и кабинетами, дело не в моей мстительности, просто все произойдет по законам другой, не земной правды). Так вот, у меня были суды и довольно мрачные перспективы для продолжения своей программы «Комендантский час» — близились выборы, «Интер» подмял под себя время, в которое обычно я выходил в эфир, значит, надо было выходить днем или уходить на 39-й канал, маломощный и малосмотрибельный. И вот предложение от Бродского перебазироваться в Киев... То было не первое предложение попробовать себя в столице. Николай Княжицкий предлагал стать ведущим новостей на русском языке на канале СТБ. Предлагалось делать ночной выпуск — итоговый. Утром и днем в эфире молодежь, а вечером — мужчина средних лет, то есть Потимков, подводящий черту под уходящими сутками, позволяющий себе даже какие-то личные оценки произошедшему. Летом в жаркой квартире киевских родственников я прикидывал свои шансы на будущее. И вдруг еще один звонок — меня приглашали на встречу с руководством канала «1+1». Последовало еще одно предложение! Итак, три разных предложения, три варианта будущей телевизионной судьбы. Новости на СТБ я бы потянул, хотя понятно, что в Киеве «гулять» так, как в Харькове, не позволят. Предложение интересное, но не очень-то заманчивое по своей предсказуемости. Работать с Бродским, придумывать телевизионное лицо газеты — куда привлекательней, тем более, что предлагалось одновременно делать и программу, аналогичную «Комендантскому часу», но на киевском материале с дальним прицелом на грядущие выборы мэра. Самое сложное и непредсказуемое предполагалось делать на канале «1+1» — я сам предложил создать там программу-расследование. Я взял кусочки бумаги, написал на них: «СТБ», «Бродский», «1+1» и, смешав три возможных вариан¬та будущего, наугад достал первый листок. На нем значился недвусмысленный приговор — «1+1»... Судьба уже играла мной: на запланированную встречу Коля Княжицкий не пришел — в то утро он искал пропавшую кошку, стало быть, отпала необходимость объяснять старому приятелю, почему я не принимаю его предложение; Бродский уехал в Италию — его критика министра Кравченко была достаточной причиной для того, чтобы уехать в страну, которая подарила миру легендарное кино и легендарную мафию; я со спокойным сердцем уходил пробовать свои силы на «1+1». Александр Роднянский и люди, которых ему удалось собрать вокруг себя, составляют едва ли не самую мощную по степени профессионализма телевизионную команду Украины. Не могу жалеть о времени, которое провел на его канале. Роднянскому нравилась идея «Комендантского часа», нравился сам принцип программы со скрытым игровым началом. Но требовалась новая продуктивная идея-игра. Я предложил снимать программу под названием «Резидент». В реальной жизни профессия журналиста бывает «крышей» для работы резидента. В предполагаемой программе «профессия» резидент должна была стать «крышей» для реального журналиста. Необходимо было создать мотив отстранения, попытаться взглянуть на события нашей жизни со стороны, глазами чужака. В программе был такой монолог-зачин главного героя: «У меня простая и незаметная работа — резидент. Левые, правые... Они были и будут всегда. Моя задача — работать на Центр. Иногда мне кажется, что его нет. Я гоню эту мысль прочь, ведь тогда кому нужна моя работа?». Резидент одинок, потерян. Центр молчит. «Полковнику никто не пишет» — как сказали бы мы сегодня. И резидент сам начинает давать себе задания, искать приключения на свою голову. Он то ли Штирлиц, то ли Джеймс Бонд, но главное — он один против Системы. Вечера напролет я рассказывал о возможностях будущей программы другу — харьковчанину Андрею Цаплиенко. Кажется, перспективы телепроекта его увлекали...

Кинопробы стиха

Об ком заботился обком?*

«Этот стон у нас песней зовется» - «Песне ты не скажешь - «До свиданья!», песня не прощается с тобой»*

Адажио дождя*

Родительский комитет госбезопасности*

Инфаркт – Казанова, ведь он – сердцеед!*

Музыкальная викторина: «Шерше ля фа»

«Тарас Бюльба – оглы» - перевод на азербайджанский «Тараса Бульбы»*

Опера Хачатуряна «Арам Петра Великого»*

Евангелие от Евгения Онегина*

Телекинез – программа о ТВ и кине*

Очковтирательство – гомосексуализм?*

Инженер инжира – генный инженер*

Старинные часы:- Бом! - Бом! - Бомарше…*

Быстрый и длинный, как ветер, рассказ*

ЧО? - Не чо, а ЧО разбойников, Али-баба! 4итать нау4или, а с4итать нет?

Он муравьедливый такой*

Джеймс БондАрчук*

Утреннее окно, ледяная заря – утреннее зарево ледяного окна*

Прижалась к нему и дрожала слезой*

Украина. Эпоха раннего Возрождения…застоя*

Герпес герба *

Бемоль молекулы *

Голос в черных очках *

Органный оргазм *

Полосатый рейс арбузов *

Офицер словарного запаса *

Университетский кофе – кафедральный фимиам *

Мотыльки – земные души цветов *

Камень тронула рябь*

«Человек-амфибия» - круто. Но круче - «Человек-амфибрахий»*

Дюма «Отец», Горький-мать*

Закрой окно с обратной стороны!*

И женщины ходили по губам, не называя собственных имен*

«С легкой парой!» - студенческая кинокомедия*

Карманный словарь карманного вора*

Лохматый свет фонарей*

Наждачный шорох звездной ночи*

Европа: - Бык или не бык? Вот в чем вопрос…*

ЕБРР – как запись в дневнике: «ЕБ Р.Р.»*

Р.Р. – Рената Ритвинова? Ринат Рахметов?*

Поводырь слепых дождей *

Охи эпохи*

«Как Нина сбирается вещий Олег…» - Б. Моисеев читает А. Пушкина*

Потный раскаянья крест*

Каменный мотив городского эха*

Замедленные снегом зданья*

Глазарение – салют молнии*

Исповедь Коменданта

Вы думали, что я шучу взвалив на плечи эполеты?

А я для вас зажег свечу, как капельку живого света.

Я обнажил судьбы клинок, я вызвал зло на поединок.

А что еще я делать мог, когда все ринулись на рынок?!

Кто продавал, кто предавал…

И исподлобья треуголки я к вам, растерянным, взывал,

чтоб не толпились вы без толку.

Не мыслил строить полки,

лелеять очаги восстанья.

Я не разбрасывал силки,

приманкой сделав чьи-то тайны.

Не к бунту вас готовил я,

но к беззаветному походу,

в котором будем мы друзья,

Народом будем, а не сбродом!

Я утверждал, что пробил час,

что нужно — Быть! Наследник датский

того же требовал от нас,

что и мундир мой комендантский.

Нет, я ни в чем вас не виню.

Молекула всеобщей сути,

я вас в молитвах помяну,

а вы меня — в своих — забудьте!

Сознательно был выбран путь —

идти на SOS без промедленья.

Как я устал… Дай отдохнуть,

Создатель мой, хоть на мгновенье!..

Вы думали, что я шучу.

Средь обесточенных софитов

я на ветру пронес свечу

для легионов неофитов.

Они придут. Снесут в музей

Мои смешные эполеты,

забавой сделав для детей…

Но мне не нужно знать об этом.

Эфиопская тетрадь

Харар

Я не искал в Хараре Гумилева

следы или следы Рембо.

Я не искал таинственное слово

правдивее несбыточного — БОГ.

Я лишь бродил извилинами улиц,

где башен шахматы и глиняных хибар

рассыпаны, где раскаленный улей

хрипел гортанное и гордое: Харар!

Пыль золотая забивала ноздри,

и пепел солнца падал на зрачки.

А ночью я читал чужие звезды,

надев бессонницы не русские очки.

Танец

Так дрожат влажные антилопы,

почуяв опасность. И все же не так!

Так дрожат листья ночной пальмы

на тревожном ветру. И все же не так!

Так дрожит неосторожный парус,

вздымаемый желтой волной. И все же не так!

Так дрожат непорочные ангелы,

когда у них прорезаются прочные крылья.

И все же не так!

Так дрожат возлюбленные,

приближаясь к торжеству наслаждения,

и зрачки их увеличивают жадные звезды.

И все же не так!

Так танцуют эфиопки!

11 ноября, в 11.00, на «Обозревателе» состоится пресс-конференция Сергея Потимкова на тему: «Что мы еще помним о себе сегодня и что будут вспоминать о нас завтра».

Свидетель эпох