Галина Климович: Генпрокуратура не больна - она разлагается

Галина Климович: Генпрокуратура не больна - она разлагается

Старший следователь Генпрокуратуры по особо важным делам Галина Климович, вступившая недавно в острый конфликт с руководством ГПУ, опубликовав в интернете открытое письмо Александру Медведько, дала новое эксклюзивное интервью. Когда мы предварительно согласовывали вопросы, она обронила фразу: "Происходящее в ГПУ — раковая опухоль". С этого и начали.

В ПРОЦЕССЕ РАЗЛОЖЕНИЯ

— Неужели, Галина Ивановна, все столь мрачно?

— Не то слово. Прокуратура не просто поражена, а разлагается. Причем не только наверху, но и в средних и нижних звеньях. Достаточно посмотреть, на каких автомобилях ездят помощники районных прокуроров в Одесском регионе, не говоря уже о самих прокурорах или областном руководстве. Не думаю, что этот регион особенно отличается от других. Дорогие авто, недвижимость, бизнес на подставных лиц, "крышевание" различным коммерческим структурам — сегодня это не исключительное, а закономерное явление в прокурорской среде, где с каждым годом все больше появляется "чьих-то сынков", основной задачей которых является сохранение и приумножение родительского бизнеса и создание своего.

Видео дня

Я не против, чтобы сотрудники прокуратуры были богаты, наоборот. Но хотелось, чтобы об этом заботилось государство, а не мы сами. Я также не против семейных династий в системе правоохранительных органов. Но, поверьте, сегодня, как никогда, их уже нужно разбавлять "свежей кровью", впуская в ряды "избранных" — детей из простых рабочих семей, творческой, технической интеллигенции, так как с их появлением могла бы возродиться идея о равенстве всех перед законом, о честности и преданности служебному долгу и многие другие нравственные ценности, к сожалению, утерянные.

Сегодня нужно быть послушным и покладистым перед начальством, понимать с полуслова намек на то, как надо действовать, не задавать глупых вопросов, тем более спорить. Глядишь, и пронесет, и оставят тебя в должности, а ты уж себе потом все компенсируешь.

www.umservice.net

Когда в 2005 году поменялось руководство моего отдела, начальник управления Генпрокуратуры Украины Василий Драган спросил напрямую: "Ну, как теперь будешь работать без "крыши?" Вопрос поверг в изумление — тогда я понятия не имела, что подразумевался никто иной, как покинувший должность Николай Дробиняк. Оказалось, да, был, и не только моей, но "крышей" всех "важняков" отдела — именно он не давал нас в обиду и на растерзание начальству. Не знаю, смогли бы забрать у меня дело так легко, если б руководителем оставался Николай Кириллович. Но сейчас не об этом.

Просто так, с улицы, в прокуратуру не попадешь. Но если раньше туда можно было проникнуть по партийной квоте или за особые заслуги, то сейчас — исключительно за круглую сумму либо принадлежность к "касте". В свое время, чтобы попасть в органы прокуратуры, не нарушая своих нравственных принципов, я согласилась работать в Узбекистане, который уже тогда был "горячей точкой". Сегодня любая мало-мальски значимая должность в прокуратуре, повышение по службе — платные. И чем больше полномочий, тем выше цена. Бывают, безусловно, исключения, ведь кому-то же надо и реально работать. Но таким "рабочим лошадкам" нужно всегда помнить свое место, не давая начальству повода выкинуть их без содержания "на помойку".

А самое ужасное — это абсолютное безразличие к судьбам и тех, кто работает в системе, и тех, кто обращается к ней за помощью. Постулат, что незаменимых людей нет, является одним из главных для нынешнего руководства Генпрокуратуры, поэтому с кадрами не церемонятся.

СИСТЕМА ДВОЙНЫХ СТАНДАРТОВ

— Может, в вас говорит обида?

— Дело не в обидах. В начале 2006-го в Генпрокуратуре проходила очередная реорганизация. Мне предложили перейти в отдел по расследованию преступлений в сфере экономики. Я отказалась, и тот же Драган, сославшись на указание руководства, пригрозил мне увольнением по сокращению штатов, заявив, что в отделе по расследованию преступлений против личности, куда я была принята в мае 2003 года, для меня вакансий нет. Очевидно, надо было дать какую-то мзду или завести себе "крышу", чтобы не трогали. Но я к тому времени раскрыла очередное резонансное преступление, в связи с чем руководство вынуждено было смириться с моим пребыванием в Генпрокуратуре. Спрашивается, как же после этого можно работать, сжигая свою жизнь и здоровье, если тебя в любой момент, как выжатый лимон, за ненадобностью выбросят?

Не важно, что тебе угрожает опасность, что семья многие годы несла лишения, связанные с твоей профессией. Это не в счет — прошло и забылось. Генпрокурору некогда заниматься кадрами, тем более лелеять их и беречь. Он занят другими, более "важными" вопросами.

А что говорить об отношении к людям, которые обращаются за помощью в прокуратуру? Без денег и связей им ничего никогда не добиться! В 2000 году ко мне на прием пришла женщина — убили ее единственного сына. Через десять минут она заплакала от того, что ее просто внимательно слушали. Следователь, который вел дело, "слушал" почерневшую от горя мать, притопывая ногой в такт музыке из включенного магнитофона и похлопывая ладонью по столу.

Вот поэтому я и говорю о раковой опухоли в органах прокуратуры. В больном государстве она, увы, не может быть здоровой.

— Тем не менее каждый новый Генеральный, вступая на прокурорский Олимп, обещал добиваться невиданных высот, укреплять законность и прочее. Потом Генпрокурора вовлекали (либо он сам позволял себя вовлечь) в политигры, должности покупались, кадры расставлялись из соображений личной преданности шефу, лучшие писали рапорта... Отчего, по-вашему, так происходило?

— Пока Генпрокурор будет политической фигурой, представляющей интересы конкретной политической силы, ему суждено зависеть от этой силы и служить только ей. Отсюда — декларации, двойные стандарты, лицемерие, боязнь потерять место у "кормушки" и прочая мерзость. Генеральный должен назначаться по профессиональным, моральным, деловым качествам, быть политически нейтральным и защищенным, вот тогда только возможно осуществление им независимого прокурорского надзора за соблюдением законности кем бы то ни было. В нашем государстве это невозможно.

— Один из ваших коллег сказал, что работа "важняком" изрядно подпортила ваш характер. Положа руку на сердце, это так? Или всегда были такой несгибаемой и неподкупной?

— Нет, я всегда была такой, какая есть. Разве что с годами стала мягче и сдержаннее.

ЦЕНА — ДВА "ЛИМОНА"

— Кстати, вам просто по определению не могли не предлагать взятки. И если возразите, никто не поверит. Какова максимальная цена, назначенная за следователя такого уровня? Кто ее инициировал, за что?

— Не могу сказать, что мне часто предлагали взятки. Как правило, это были "точечные" эпизоды на начальном этапе моей работы в том или ином регионе. Это, скорее, выглядело, как изучение социального портрета, то есть: "берет или не берет". Когда в Узбекистане моя зарплата составляла 130-140 советских рублей, мне предложили сумму в 50 тыс. В Запорожье как-то к прокуратуре пришел целый цыганский табор, когда я задержала одного из них. Цыганский барон, не стесняясь, достал из кармана пачку денег, а увидев мое изумление, из второго кармана извлек еще одну. Все это выглядело настолько комичным, что я не стала оформлять материал по взяткодателю, но убедила прокурора арестовать задержанного, хотя могла, в принципе, оставить его на подписке. Максимальную же сумму взятки два миллиона долларов США мне предложили в Одессе за то, чтобы я "вывела" из дела Марьянчука, что послужило первым тревожным сигналом для областного УСБУ, поднявшего вопрос о необходимости применения в отношения меня мер безопасности.

Денег я не брала по той причине, что хотела всегда оставаться независимой как от преступников, так и от своего начальства, которое с помощью компромата могло бы меня всегда держать на "крючке". Я не знаю, что это — честность, порядочность или эгоизм — быть независимой. Судите сами. Но девственность теряют только раз в жизни. Взяв хоть раз, ты будешь жить по правилам других, перестанешь быть самим собой, а это — не по мне.

Несколько недель назад «Обозреватель» публиковал открытое письмо Галины Климович, в котором она рассказала о коррупции, царящей в правоохранительной системе.

Кроме того, следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Галину Климович едва не стала жертвой заказного убийства.